— Действительно, я, — ответил сквайр, выступая вперед и открывая записную книжку. — Мы засекли кражу два дня назад. Я поговорил с Котом, и он заверил, что никто в книгу не входил, следовательно, остается допустить проникновение в литературную интерпретацию Дублина, а это дает нам несколько тысяч подозреваемых. Мне думается, вор считал, что никто не обратит на это внимания, поскольку большинство читателей так далеко в «Улиссе» не заходят: помните, как была украдена шестьдесят вторая глава «Моби Дика», чего никто не заметил? Но нынешнюю кражу мы обнаружили, хотя, судя по первичным отчетам, читатели сочли отсутствие знаков препинания не катастрофической ошибкой, а печатью великой гениальности, так что у нас образовалась фора по времени.
— А это точно вор? — усомнилась Беатриче. — Вдруг это просто граммазиты?
— Не думаю, — ответил Перкинс, который довел литзоологию почти до уровня науки. — Пунктуазавры очень редки, а сожрать такую прорву знаков препинания — это целое стадо понадобится. К тому же вряд ли они оставили бы последнюю точку. Это, скорее, похоже на издевательство со стороны вора.
— Понятно, — сказал Глашатай. — Так что делать-то будем?
— Единственный рынок краденых знаков препинания находится в Кладезе.
— Беллетрицейский агент там будет светиться, как духовой оркестр на похоронах, — задумчиво проговорил председатель. — Нам нужен кто-то под прикрытием. Добровольцы есть?
— Это как раз для меня, — ответил Вернхэм Дин. — Я пойду. Если, конечно, никто не считает свою кандидатуру более подходящей.
Молчание было ему ответом.
— Похоже, тебе и придется! — радостно воскликнул Глашатай и сделал пометку в папке. — Пункт шестой. Как вы помните, Дэвид и Катриона Бальфур были несколько недель назад убуджумлены. Поскольку от «Похищенного» и «Катрионы» без них мало что осталось, а Роберт Льюис Стивенсон по-прежнему является популярным автором, Совет жанров выдал двум А-генератам четвертого класса лицензию на их замену. Они получат неограниченный доступ к книгам Стивенсона, и я надеюсь, мы все постараемся, чтобы они чувствовали себя уютно.
Агенты зашептались.
— Да, — решительно сказал Глашатай, — я знаю, они никогда не станут в точности такими же, но если повезет, все обойдется. Никто на Той Стороне не заметил, когда заменили Дэвида Копперфильда.
Присутствующие не стали ничего говорить.
— Хорошо. Пункт седьмой. Все знают, что я через две недели ухожу в отставку, и Совету жанров понадобится другой Глашатай. Кандидатуры следует направлять для рассмотрения прямо в Совет.
Он снова помолчал.
— Пункт восьмой. Как вам известно, Главное текстораспределительное управление последние пятьдесят лет работало над усовершенствованием книжной операционной системы…
Агенты застонали. Эта тема явно была болезненной. Ньюхен в целом объяснил мне технологию передачи вымысла, но как именно это работает, я понятия не имела. И, честно говоря, до сих пор не в курсе.
— А вы знаете, что случилось, когда попытались усовершенствовать программу СВИТОК? — подал голос Брэдшоу. — Сбой системы уничтожил всю библиотеку в Александрии — пришлось сжечь ее, чтобы предотвратить распространение вируса!
— С тех пор мы гораздо больше узнали об операционных системах, командор, — примирительно сказал Глашатай. — Хочу вас успокоить: ранние проблемы усовершенствования не остались без внимания. Многие из нас питают сомнения насчет стандартной версии системы КНИГА, в которой записаны все наши любимые произведения, и, я думаю, мы должны радоваться последнему усовершенствованию — КНИГЕ 9.0.
Мы молча слушали его.
— Хорошо. Я мог бы разглагольствовать тут целый день, но, по-моему, лучше передать слово магистру Либрису, который прибыл прямо из Главного текстораспределительного управления. Он сам вам все расскажет. Ксавье, прошу!
Глава 11Презентация СуперСлова™
Сначала появилась система ТрадУст, которая через десять тысяч лет была усовершенствована путем введения рифмы (для облегчения запоминания) в систему ТрадУстПлюс. На протяжении многих тысячелетий существовала только Повествовательная операционная система, которая дожила и до наших дней. Она распалась надвое около двадцати тысяч лет назад: первая ветвь представляла собой Настеннопись (предшественник РисПлюс 2.3, ГрекАмфора 1.2, МрамоРез 1.4 и позднейшая всеобъемлющая СуперИзоХуд 5.0). Вторая ветвь, Пиктофонная повествовательная система, началась с КлиноПис 2.1 и развилась в группу конкурирующих систем (ВоскоПис, Папирус, ПергамПлюс), которые потом слились во всемирно признанную СВИТОК. Последняя усовершенствовалась восемь раз до версии 3.5, прежде чем ее вытеснила совершенно новая и явно превосходящая ее КНИГА 1. Стабильная, удобная для создания и передачи повествования, компактная, с удобным указателем, КНИГА открыла себе путь около восемнадцати столетий назад.
Маленький и довольно бледный человечек занял место на кафедре. Он был в белой рубашке с коротким рукавом, которую оттягивал набок набитый ручками нагрудный карман. Все мы снова уселись и с интересом уставились на него. СуперСлово™ уже много сотен лет служило в Кладезе излюбленной темой для пересудов, и всем очень хотелось узнать, верны ли слухи о его технической виртуозности.
— Всем доброго утра, — нервно начал Либрис. — В течение следующих тридцати минут я постараюсь рассказать вам о нашей новейшей операционной системе КНИГА, версия 9, которой мы присвоили кодовое имя СуперСлово™.
Повисла тишина. Агенты переваривали услышанное. Я кожей почувствовала, что это не просто важно, а очень важно. Как подписание мирного договора или что-то в этом роде. Даже Брэдшоу, отнюдь не фанат высоких технологий, подался вперед и с интересом слушал, нахмурив лоб.
Либрис вытащил из папки первый лист с изображением старой книги.
— Итак, — начал он, — когда мы впервые столкнулись с концепцией страницы при разработке КНИГИ 1, то подумали, что достигли потолка вместительности повествования — создали компактную, легкую для чтения модель и при помощи встроенных программ Нумератор и Заголовок получили систему индексирования, намного превосходящую все, что мог предложить СВИТОК. Много лет, — он перевернул лист, показав нам различные варианты книг, появлявшиеся в течение столетий, — мы совершенствовали систему КНИГА. Первым нововведением в версии 1.1 были иллюстрации, в 3.1 — стандартизация правописания, в 4.2 — стабилизация употребления гласных и неправильных глаголов. Сегодня мы используем систему КНИГА 8.3, одну из наиболее стабильных и сложных в истории технологий вымыслопередачи — никогда прежде написанное слово не передавалось в воображение читателя столь быстро и равномерно.
Он на мгновение остановился. Мы все знали, что КНИГА 8.3 превосходна. Если не считать попадающихся иногда опечаток и неровного качества повествования (что не относилось к системным ошибкам), система была действительно хороша.
— Сборка книг в подвальных этажах, хотя и требует времени, идет хорошо, пусть и несколько хаотично.
Агенты одобрительно зашептались: внизу, понятное дело, никому особенно не нравилось.
— Но, — говорил Либрис, — бесконечная переработка старых идей больше не может удерживать внимание читателя. Маркетинговые исследования Совета жанров показывают, что читателям надоедает схожесть сюжетных линий.
— По-моему, такое и прежде бывало, — вклинился Глашатай, но быстренько спохватился, извинился за то, что перебил выступающего, и позволил Либрису продолжать.
— Для того чтобы понять проблему, — развивал свою мысль словомагистр, — нам нужно обратиться к истории. Когда восемнадцать столетий назад мы впервые ввели систему КНИГА, то разработали ее прежде всего для записи реальных событий. Мы никогда и не думали, что появится такой спрос на беллетристику. В десятом веке выдуманные истории встречались так редко, что нам хватило сюжетов на целую тысячу лет. В семнадцатом столетии количество сюжетов снизилось до шестисот, но по-прежнему не подавало поводов для беспокойства. Затем произошло событие, которое исчерпало возможности операционной системы.
— Появилась массовая грамотность, — вставила мисс Хэвишем.
— Именно, — подхватил Либрис — Спрос на литературу в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях вырос экспоненциально. За десять лет до публикации «Памелы» в тысяча семьсот сороковом у нас хватало новых идей, чтобы продержаться еще несколько сотен лет. Но ко времени Диккенса почти все идеи оказались использованы не по разу. Начиная с тринадцатого столетия мы время от времени прибегали к подобной практике, стремясь отсрочить неизбежное. Однако к тысяча восемьсот восемьдесят четвертому году, несмотря на все наши старания, запас оригинальных историй полностью истощился.
Агенты беллетриции зашептались.
— «Плоский мир», — выдал Брэдшоу после короткого размышления. — Это была последняя оригинальная идея, да?
— Именно так. Остатки поглотило движение научной фантастики в пятидесятых годах двадцатого века, но последние чистые идеи закончились в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом. Мы ожидали худшего — полного растворения Книгомирья и массового оттока читателей. И все же этого не произошло. Вопреки всем ожиданиям, повторяемые истории работали!
— А разве не так происходит при их изложении? — спросила Хэвишем своим непререкаемым тоном. — Пермутации рассказа беспредельны!
— Пределы эти огромны, но не бесконечны, мисс Хэвишем. Я пытаюсь донести до вас, что, когда все пермутации окажутся исчерпаны, нам окажется некуда двигаться. В двадцатом столетии книги писались и печатались в огромном объеме. Даже появление потусторонних вирусов Тормоз 1.3 и Стоп-писатель 2.4 не смогли остановить авторов. По Ту Сторону появились законы об авторском праве: авторы начали писать одинаковые книги! По моим прикидкам, нам остается год — в лучшем случае восемнадцать месяцев — до того, как литература иссякнет.