— Я Изабелла, сестра Эдгара, — сказала приятной внешности женщина. — Я ненавижу и презираю Хитклифа потому, что он лгал мне, оскорблял меня, бил и пытался извести. Затем, после моей смерти, он выкрал нашего сына и использовал его для того, чтобы захватить наследство Линтонов.
— Эту прямо распирает от злости, — прошептала мне мисс Хэвишем. — Видишь? Дело начинает вырисовываться.
— Они все терпеть не могут Хитклифа, — прошептала я в ответ.
— Неужели это так очевидно? — удивилась моя наставница, несколько обескураженная тем, что ее примирительные попытки оказались не столь плодотворны, как она надеялась.
— Я Кэтрин Линтон, дочь Эдгара и Кэтрин, — представилась самоуверенная и упрямая молодая девушка лет шестнадцати. — Я ненавижу и презираю Хитклифа потому, что он не отпустил меня к умирающему отцу и продержал под замком пять дней, чтобы заставить меня выйти за Линтона только ради получения «Скворцов», имения настоящих Линтонов.
— Я Линтон, сын Хитклифа и Изабеллы, — кашляя в платок, подал голос очень болезненного вида юноша. — Я ненавижу и презираю Хитклифа потому, что он лишил меня возможности быть счастливым и уморил, держа под замком и сделав пешкой в своей игре ради того, чтобы всем отомстить.
— Вот-вот, — прошептала Кэтрин Линтон.
— Я Кэтрин Эрншо, — произнесла последняя из присутствующих дам, с отвращением обводя взглядом остальных, — и я люблю Хитклифа больше жизни!
Раздался всеобщий стон, некоторые печально закачали головой, и младшая Кэтрин демонстративно сунула два пальца в рот.
— Никто из вас не знал его так, как я, и если бы вы относились к нему с лаской вместо ненависти, всего бы этого не произошло!
— Лживая шлюха! — вскричал Хиндли, вскакивая на ноги. — Не выскочи ты за Эдгара ради положения и денег, у Хитклифа не поехала бы крыша! Нет, ты сама все это на свою голову навлекла, самовлюбленная дрянь!
Все зааплодировали, несмотря на попытки Хэвишем навести порядок.
— Он настоящий мужчина! — продолжала Кэтрин под улюлюканье прочих. — Он байронический герой, который выше морали и общественных законов! Моя любовь к Хитклифу крепче вечных скал! Слушайте, вы! Хитклиф — это я! Он всегда, всегда в моем сердце. Не как любовь — он больше, чем моя любовь к себе самой. Он — моя суть!
Изабелла стукнула по столу и сердито погрозила Кэтрин пальчиком.
— Настоящий мужчина любил бы ту, на ком женился, и заботился бы о ней! — крикнула она. — Он не стал бы бросать в нее мясницкий нож и не осыпал бы бранью всех вокруг в бесконечном своем стремлении отомстить за то, что двадцать лет назад к нему отнеслись неуважительно! Что с того, что Хиндли обращался с ним плохо? Добрый христианин давно простил бы и научился бы жить в мире со всеми!
— Ах! — воскликнула младшая Кэтрин, также вскакивая с места и перекрывая вал обвинений и всплеск дотоле сдерживаемых чувств. — Вот в чем суть дела! Хитклиф настолько далек от христианина, насколько это возможно! Это дьявол в человеческом обличье, который стремится разрушать все вокруг себя!
— Я согласен с Кэтрин, — вяло протянул Линтон. — Этот человек порочен и испорчен, он прогнил насквозь!
— А ну выйдем поговорим! — вскричала старшая Кэтрин, размахивая кулаком.
— Хочешь, чтобы он простудился и умер? — строптиво ответила младшая Кэтрин, гневно глядя на мать, умершую при ее рождении. — Эта идиотская неразбериха — в первую очередь результат твоего высокомерия и испорченности! Если ты любила его так, как говоришь, то почему не вышла за него замуж?
— МОЖЕТ, МЫ ВСЕ ЖЕ БУДЕМ СОБЛЮДАТЬ ПОРЯДОК? — прокричала мисс Хэвишем так громко, что все аж подпрыгнули.
Спорщики расселись по местам с несколько сконфуженным видом, ворча себе под нос.
— Спасибо. Итак, вопли делу не помогут, и если мы нацелены хоть немного снизить накал страстей в «Грозовом перевале», давайте вести себя как цивилизованные люди и обсуждать наши чувства благоразумно.
— Ну-ну, — послышался голос из темноты.
Все замолчали и повернулись к новоприбывшему, который вышел на свет вместе с двумя телохранителями и еще кем-то, судя по виду агентом. Новоприбывший был смугл, черноволос и очень красив. До этого я никак не могла взять в толк, почему персонажи «Грозового перевала» ведут себя порой столь иррационально, но, узрев воочию эту сногсшибательную красоту, эти пронзительные черные глаза, я поняла, в чем дело. Хитклиф обладал почти электризующей харизмой: он мог очаровать даже кобру и заставить ее завязаться узлом.
— Хитклиф! — вскричала Кэтрин, бросаясь к нему и крепко обнимая. — О Хитклиф, дорогой мой, как мне тебя не хватало!
— Ха! — воскликнул Эдгар, взмахнув тростью так, что она свистнула в воздухе. — Немедленно отпусти мою жену, или, Богом клянусь, я…
— Что — ты? — насмешливо спросил Хитклиф. — Ты, хлыщ бесхребетный! У моего пса в члене больше твердости, чем у тебя во всем теле! А ты, слабак Линтон, ты что там говорил насчет моей порочности и испорченности?
— Ничего, — тихо ответил Линтон.
— Мистер Хитклиф, — сурово сказала мисс Хэвишем, — мало того, что вы опоздали на заседание, вы еще и задираете ваших соперсонажей.
— Да пошли они к черту, ваши заседания, мисс Хэвишем, — огрызнулся он. — Кто звезда этого романа? Я. Кого жаждут прочесть читатели, когда берут эту книгу? Меня. Кто получил Букверовскую премию в номинации «Самый волнительный романтический мужской персонаж» семьдесят семь раз подряд? Я. Без меня «Перевал» остался бы нудной и затянутой провинциальной халтурой. Я звезда этого романа и потому буду делать, что захочу, сударыня, и можете передать это Глашатаю, всему Совету и всем важным шишкам, какие только вам попадутся!
Он выудил из нагрудного кармана свою глянцевую фотографию с автографом и, подмигнув, протянул мне. Как ни странно, я действительно узнала его. Он с большим успехом снимался в Голливуде под именем Сам Ецц-Мачо, что, видимо, и объясняло, откуда у него деньги. На свои гонорары он мог трижды купить и «Скворцов», и «Перевал».
— Совет жанров постановил, что вы должны присутствовать, Хитклиф, — холодно ответила Хэвишем. — Если мы хотим, чтобы книга выжила, нам следует удерживать под контролем эмоции внутри ее. Роман и так сейчас в три раза более жесток, чем когда впервые вышел из-под пера, и если пустить дело на самотек, то вскоре тут волной пойдут убийства и драки. Помните, что случилось с некогда изящной комедией манер «Тит Андроник»? Нынче это самая тупая, самая кровавая и человеконенавистническая пьеса Шекспира. Вот и с «Перевалом» случится то же самое, если вы не сумеете справиться со своей злобой и обидами!
— Я не хочу, чтобы меня в это втягивали! — простонал Линтон.
— Ох, как храбро сказано! — насмешливо отозвался Хитклиф. — Очень храбро. — Он наклонился к мисс Хэвишем, явно не намеренной отступать. — Позвольте мне кое-что сказать вам и вашей группе. «Грозовой перевал» вместе со всеми его обитателями может катиться к черту. Он сыграл свою роль, научил меня тонкому искусству коварства и отмщения, но я перерос и эту книгу, и всех вас. Меня ждут романы получше, которые знают, как правильно служить обрамлением такому глубокому персонажу, как я!
Все ахнули, когда до них дошла суть дела. Без Хитклифа книги не будет, а значит, и всех их тоже.
— Вы не сможете попасть в «День рождения Крохи» без разрешения Совета, — прорычала мисс Хэвишем. — Попробуйте только уйти из «Перевала», и вы пожалеете, что вообще были написаны!
Хитклиф рассмеялся.
— Чушь! Совету не хватает персонажей вроде меня. Оставлять меня в классике, где меня читают только скучающие английские студенты, — значит впустую расходовать способности одного из лучших романтических персонажей, когда-либо написанных. Попомните мои слова, Совет сделает все, чтобы привлечь побольше читателей. Он не станет возражать против моего перевода, и никто другой тоже, уж будьте покойны!
— Но как же мы? — взвыл Линтон, давясь кашлем и рыданиями. — От нас один текст останется!
— А вы большего и не достойны! — прорычал Хитклиф. — И я постою на берегу Текстового моря и порадуюсь вашим последним воплям, когда волны сомкнутся над вашими головами!
— А я? — спросила Кэтрин.
— Ты пойдешь со мной, — улыбнулся, смягчаясь, Хитклиф. — Мы поселимся в современном романе, без всех этих викторианских условностей. Думаю, мы осядем в каком-нибудь шпионском триллере и заведем вислоухого боксера…
Раздался глухой взрыв, и дверь вылетела, осыпав нас всех щепками и пылью. Хэвишем немедленно сшибла Хитклифа на пол и прикрыла собой, выкрикнув:
— Все в укрытие!
Сквозь дым через порог в комнату ворвался человек в маске, поливая все вокруг из автомата. Хэвишем ответила выстрелами из «дерринджера». Ее пуля попала в цель, и незнакомец упал. Один из телохранителей Хитклифа получил очередь в грудь и шею от нападавшего, но второй вскинул свой автомат и открыл огонь, когда в дом ворвались остальные убийцы. Линтон тут же обмяк в обмороке, за ним Изабелла и Эдгар. По крайней мере, они хоть орать перестали. Я выхватила свой пистолет и принялась стрелять вместе с телохранителем и Хэвишем по очередной ворвавшейся в дверь фигуре в маске. Мы завалили налетчика, но одна из его пуль пришлась второму телохранителю в голову, и тот рухнул на каменные плиты. Я подползла к Хэвишем и тоже упала поперек Хитклифа, который дрожащим голосом скулил:
— Помогите! Не дайте им убить меня! Я не хочу умирать!
— Заткнись! — рявкнула Хэвишем, и герой тут же затих.
Его агент прикрывал голову портфелем, а остальные спрятались под дубовый стол. Возникла пауза.
— Что происходит? — прошептала я.
— Нападение кэтринистов, — также шепотом ответила Хэвишем, перезаряжая пистолет во внезапной тишине. — Видать, сочувствие к младшей Кэтрин и ненависть к Хитклифу распространились в Книгомирье слишком широко. Обычно заявлялся какой-нибудь одиночка с ружьем. Никогда прежде не видела такой хорошо скоординированной атаки. Я собираюсь прыгать вместе с Хитклифом. Вернусь сразу же.