Она смерила меня жестким взглядом и снова посмотрела на парочку к лодке.
— Ты что, не понимаешь? «Меч зеновийцев» — это мир, защищенный кодовым словом.
— Куда имеют допуск только агенты беллетриции, — пробормотала я.
— Кто бы ни убил Перкинса и Матиаса, он — один из нас, — продолжала она. — Вот это и пугает меня. Гнилой литкоп.
Мы продолжали путь молча, обдумывая этот факт.
— Но зачем кому-то убивать Перкинса и говорящую лошадь?
— Думаю, Матиас просто попал под раздачу.
— Ну а Перкинса-то?
— Дело не в Перкинсе. Тот, кто его убил, пытался добраться еще до кого-то.
Я задумалась на мгновение, и меня прошиб холодный пот.
— Моя шляпапульта! Она не сработала!
Мисс Хэвишем достала из сумки шляпу, чуть помятую после того, как по ней протоптались несколько мисс Дэнверс. Похоже было, что потрепанный шнур кто-то подрезал.
— Отнеси ее профессору Плюму, к литтехникам, пусть посмотрит. Хочу быть уверенной до конца.
— Но… но для кого я могу представлять угрозу? — спросила я.
— Не знаю, — призналась моя наставница. — Ты самый младший член беллетриции и, не обессудь, безобиднее прочих. Господи, да ты даже вчитываться, не шевеля губами, не умеешь!
Не следовало мне об этом напоминать, но я поняла ее мысль.
— И что теперь? — спросила я наконец.
— Мы вынуждены исходить из предположения, что убийца может повторить попытку. Ты должна беречь себя. Постой-ка… вот она!
Слегка опередив лодку, мы взобрались на небольшой пригорочек. Там на земле совершенно непристойным для леди образом залегла молодая женщина, целясь из винтовки в показавшуюся из-за поворота парочку. Я осторожно подкралась к ней. Она была так увлечена своим делом, что не замечала меня, пока я не ухватила ее за шиворот. Девушка была хрупкой, и ее сопротивление, пусть энергичное, но слабое, удалось быстро подавить. Я держала ее на жестком захвате, а Хэвишем разряжала винтовку. Мэгги и Стивен, не ведая об опасности, медленно проплыли мимо нас в направлении Мидпорта.
— Где вы это взяли? — спросила Хэвишем, держа винтовку.
— Я ничего не обязана вам объяснять! — тихо ответило ангельское создание. — Я только собиралась прострелить дырку в лодке, честное слово!
— Ну да, ну да. Отпусти ее, Четверг.
Получив свободу, девушка попятилась, оправляя платье после нашей короткой потасовки. Я обыскала ее на предмет другого оружия, но ничего не нашла.
— Зачем Мэгги мешает нашему счастью? — сердито спросила она. — У нас с моим дорогим Стивеном все было бы просто чудесно, так почему я должна страдать? Я, которая желала всем только добра, и особенно Мэгги!
— Это называется «драма», — устало объяснила Хэвишем. — Так вы скажете нам, откуда взяли винтовку, или нет?
— Нет. И вам меня не остановить. Может, они и уплыли, но я буду наготове при следующем прочтении, или даже после него! Вы не сможете держать тут агента постоянно, чтобы прикрывать Мэгги!
— Жаль, что вы так думаете, — ответила Хэвишем, глядя ей прямо в глаза. — Это ваше последнее слово?
— Да!
— Тогда вы арестованы за попытку вмешательства в сюжет согласно постановлению FMB/0608999 Кодекса целостности повествования. Властью, данной мне Советом жанров, я приговариваю вас к высылке из «Мельницы на Флоссе». Идемте.
Мисс Хэвишем приказала мне надеть на Люси наручники. Как только я это сделала, мисс Хэвишем подхватила меня, и мы все трое перенеслись в Великую библиотеку. Люси казалась не слишком испуганной для арестованной импровизаторши.
— Вы не сможете посадить меня в тюрьму! — говорила она, пока мы шли по коридору на тридцать втором этаже. — Через семь страниц я появляюсь во сне Мэгги! Если меня там не окажется, у вас будут такие неприятности, что вы и представить себе не можете! Вы лишитесь работы, мисс Хэвишем! Вернетесь в Сатис-хаус, туда вам и дорога!
— Что, правда? — спросила я, вдруг задумавшись, а не превысила ли моя наставница свои полномочия.
— Будет как в прошлый раз, — ответила Хэвишем. — Ничего мне не сделают.
— В прошлый? — удивилась Люси. — Но я же в первый раз!..
— Нет, — ответила Хэвишем. — Отнюдь не в первый.
Она показала на книгу с заголовком «Странные приключения семейства Паттерсон на острове Уффа» и велела мне ее открыть. Вскоре мы очутились внутри, на берегу шотландского острова поздней весной.
— Что вы имеете в виду? — спросила Люси, озираясь по сторонам. Ее самоуверенность вмиг испарилась, уступив место нарастающему страху. — Что это за место?
— Это тюрьма, мисс Дин.
— Тюрьма? — эхом откликнулась девушка. — Для кого?
— Для них, — ответила Хэвишем, указывая на нескольких абсолютно одинаковых, юных и ангелоподобных Люси Дин, которые вышли из укрытия и уставились на нас. Наша Люси Дин посмотрела на нас, затем на своих сестер-близнецов, затем снова на нас.
— Простите меня! — вскричала она, падая на колени. — Дайте мне шанс, прошу вас!
— Утешайтесь тем, что вас вообще не перевели в отрицательные персонажи, — сказала мисс Хэвишем. — Вы постоянно выбиваетесь из рамок роли. Вы импровизатор-рецидивист и семьсот девяносто шестая Люси, которую нам приходится сюда отправлять. В менее цивилизованные времена вас разобрали бы на текст. Всего доброго.
И мы снова оказались в коридорах Великой библиотеки.
— А мне-то она казалась самым симпатичным персонажем в «Мельнице», — грустно покачала я головой.
— Самые правильные персонажи как раз и оказываются в таких местах. Средняя продолжительность жизни Люси Дин составляет примерно тысячу прочтений. После этого и правда возомнишь о себе бог весть что. Между прочим, когда Дэвид Копперфильд убил свою первую жену, тоже никто не мог поверить. Привет, Чеш.
Чеширский Кот появился на высоком шкафу и улыбнулся нам, весь целиком.
— Привет! — сказал Кот. — Нонетот и Хэвишем! Проблемы с Люси Дин?
— Как обычно. Ты не мог бы запросить Кладезь о скорейшей замене?
Кот, немного разочарованный тем, что я не купила ему кошачьего корма, заверил нас, что замену произведут в самое ближайшее время, и снова исчез.
— Надо найти в смерти Перкинса что-то необычное, — сказала мисс Хэвишем. — Поможешь?
— Конечно! — горячо воскликнула я.
Мисс Хэвишем скупо улыбнулась, что было редкостью.
— Ты напоминаешь мне меня много лет назад, еще до того, как эта крыса Компейсон сгубил мое счастье.
Она придвинулась ко мне и сузила глаза.
— Только все — между нами. Знание — опасная штука. Начав рыться в работе беллетриции, рискуешь откопать куда больше, чем намеревалась. Не забывай об этом.
На несколько мгновений она умолкла.
— Но прежде всего мы должны как можно скорее сделать тебя полноправным агентом беллетриции. Стажер во многом ограничен. Ты дописала контрольную?
Я кивнула.
— Тогда сегодня пройдешь практический экзамен. Я все организую, а ты пока отнесешь свою шляпапульту литтехам.
Она растворилась в воздухе, и я пошла по коридору Библиотеки к лифтам. По пути мне попался Фальстаф, который пригласил меня «потанцевать у майского дерева». Я его, естественно, послала и нажала кнопку вызова. Через минуту двери отворились, и я вошла, но в кабине меня ждала компания — император Зарк и миссис Ухти-Тухти.
— Какой вам этаж? — спросил Зарк.
— Первый, пожалуйста.
Он нажал кнопку длинным, ухоженным пальцем и вернулся к беседе с миссис Ухти-Тухти:
— Это случилось, когда мятежники разрушили мою третью боевую станцию. Вы представляете, сколько они стоили?
— Тц-тц-тц, — покачала головой Ухти-Тухти, топорща иглы. — Они всегда находят способ победить вас, верно?
Зарк вздохнул.
— Это прямо какой-то всеобщий заговор, — прошептал он. — Только-только я начинаю думать, что Галактика — у моих ног, как какая-то горстка отчаянных и горячих юнцов уничтожает мою хитроумную машину смерти, используя какой-нибудь ее недостаток, до тех пор никому не известный. По итогам последнего разгрома я сужусь с изготовителем!
Он снова вздохнул, чувствуя, что не дает другим слова сказать, и спросил:
— Как ваша прачечная?
— Отлично, — ответила миссис Ухти-Тухти, — но цены на крахмал нынче просто запредельные!
— О, я знаю, — сказал Зарк, показывая на свой воротничок. — Вы только посмотрите. Одно мое имя приводит в трепет миллиарды людей, но я не могу добиться, чтобы мне воротничок как следует прогладили!
Лифт остановился на моем этаже, и я вышла.
Я вчиталась в «Разум и чувство» и по широкой дуге обогнула персонажей детских стишков, которые все еще митинговали у парадного входа. Требования Шалтая-Болтая по-прежнему лежали у меня в заднем кармане — я так и не передала их Либрису. По правде говоря, ничего конкретного я им не обещала, но мне не особенно улыбалось снова продираться сквозь агрессивную толпу. Я взбежала по черной лестнице, кивнула мистеру Генри Дэшвуду и в вестибюле налетела на Харриса Твида. Он беседовал с гибким и энергичным на вид молодым человеком, который постоянно хмурился. Стоило мне появиться, как оба тут же умолкли.
— А! — воскликнул Твид. — Четверг. Очень сожалею о Ньюхене. Он был хорошим парнем.
— Знаю. Спасибо.
— Я назначил тебе в защитники Грифона, — продолжал он. — Не возражаешь?
— Да нормально, — ответила я, поворачиваясь к юноше, который нервно приглаживал пятерней курчавые волосы. — Привет. Я Четверг Нонетот.
— Извини, — пробормотал Харрис, — это Урия Хоуп из «Дэвида Копперфильда», мне его дали на стажировку.
— Рад познакомиться, — дружелюбно ответил Хоуп. — Может, как-нибудь поболтаем как стажер со стажером?
— С удовольствием, мистер Хоуп. Я большая поклонница вашей работы в «Копперфильде».
Я поблагодарила его и отправилась разыскивать отдел литтехов в бесконечных коридорах Норленд-парка. Выбрала дверь наугад, постучала и заглянула внутрь. За столом восседал один из многочисленных греческих героев, во множестве околачивавшихся в Библиотеке — продажа авторских прав на их истории для ремейков приносила весьма неплохой доход. Он говорил по комментофону.