— Куда пора?
— На свадьбу!
— Чью? — опрометчиво поинтересовалась я.
— Да твою, конечно же! — радостно ответила она. — Ты взяла за руку мистера Горожанинса! Теперь вы жених и невеста. Таков закон!
Толпа бросилась ко мне, и я потянулась, но не за пистолетом, а за Путеводителем, чтобы поскорее убраться отсюда. Это оказалось ошибкой. В мгновение ока меня скрутили, отняли пистолет и книжку и, крепко держа, поволокли к близлежащему дому, где силой запихнули в видавшее виды подвенечное платье, которое к тому же было мне велико на несколько размеров.
— Вам это с рук не сойдет! — твердила я, пока меня торопливо причесывали и заплетали, причем двое мужчин удерживали мою голову. — Беллетриция знает, где я, и за мной придут, будьте уверены!
— Ты привыкнешь к замужней жизни, — воскликнула одна из женщин, держа во рту шпильки. — Поначалу все сопротивляются, а к вечеру становятся кроткими, как овечки. Правда, мистер Мужланс?
— Да, миссис Прохожи, — сказал один из мужчин, державших меня за руки.
— Что, и другие были?
— Нет ничего лучше свадьбы, — сказал другой мужчина. — Ничего, кроме…
Мистер Мужланс ткнул его локтем, и тот замолк.
— Кроме чего? — спросила я, снова начиная вырываться.
— Да тихо вы! — прикрикнула миссис Прохожи. — Я шпильку уронила! Вы что, хотите выглядеть пугалом на собственной свадьбе?
— Да!
Через десять минут меня, причесанную, со связанными за спиной руками и в криво сидящем на голове венке, отконвоировали к маленькой деревенской церквушке. Через мгновение я стояла у алтаря с мистером Горожанинсом, который, в отличие от меня, был в опрятном костюме. Он счастливо улыбнулся мне, а я в ответ скорчила рожу.
— Мы собрались сегодня перед очами Господа нашего, дабы соединить этого мужчину и эту женщину…
Я сопротивлялась, но безрезультатно.
— Это венчание незаконно! — крикнула я, пытаясь переорать священника.
Тот дал знак служителю, и мне заклеили рот пластырем. Я снова принялась брыкаться, но на мне повисли четверо крепких фермеров, и ничего не вышло. Словно под гипнозом я наблюдала за процедурой венчания, за счастливо всхлипывающими под сводами церкви деревенскими жителями. Когда дошло до обетов, моей головой кивнули и вдвинули палец в кольцо.
— Ныне объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту.
Мистер Горожанинс наклонился ко мне. Я попыталась отодвинуться, но меня крепко держали. Новобрачный горячо поцеловал меня в пластырь. По толпе прокатился восхищенный шепот.
Под аплодисменты меня поволокли к выходу, осыпая конфетти и устанавливая для фотографирования. Для этого пластырь сняли, так что я смогла выразить свой протест.
— Насильственное венчание законом не признается! — возопила я. — Отпустите меня немедленно, и я, может быть, не донесу на вас!
— Не беспокойтесь, миссис Горожанинс, — сказала мне миссис Прохожи. — Десять минут — это такая малость! Понимаете, нам так редко выпадает возможность отпраздновать свадьбу. Ведь здесь никто никогда не женится — Кладезь не предоставляет нам такой роскоши.
— А что случилось с другими? — спросила я. Меня охватило нехорошее предчувствие. — Где остальные насильственно обвенчанные невесты?
Все помрачнели, сцепили перед собой руки и уставились в пол.
— Что происходит? — спросила я. — Что случится через десять минут?
Я повернулась, когда четверо работников отпустили меня, и снова увидела священника. Но на сей раз он не лучился радостью. Он был полон скорби. У его ног зияла свежевырытая могила.
— О господи! — прошептала я.
— Возлюбленные братья и сестры, мы собрались… — начал священник, а горожане снова зашмыгали в платки.
Я выругала себя за беспечность. У мистера Горожанинса был мой пистолет. Он снял его с предохранителя. Я в отчаянии огляделась по сторонам. Даже сумей я сейчас отправить сообщение мисс Хэвишем, вряд ли она успеет вовремя.
— Мистер Горожанинс, — спокойно, глядя ему в глаза, спросила я, — муж мой, неужели ты убьешь свою жену?
Он вздрогнул и бросил взгляд на миссис Прохожи.
— Б-боюсь, да, дорогая. — Голос его сорвался.
— Почему? — спросила я, чтобы потянуть время.
— Нам нужно… нужно…
— Во имя Большой Шишки, покончим с этим! — рявкнула миссис Прохожи, явно местная заводила. — Я хочу получить свои эмоции!
— Стойте! — воскликнула я. — Так вы гоняетесь за эмоциями?
— Они называют нас сентиментальным хламом, — нервно сказал мистер Горожанинс. — Мы не виноваты. Мы генераты от С-7 до Д-3, у нас мало собственных эмоций, но мы достаточно умны, чтобы понимать, чего лишены.
— Если ты ее не убьешь, то это сделаю я! — проворчал мистер Мужланс, дергая моего мужа за рукав.
Тот отдернул руку.
— Она имеет право знать. В конце концов, она моя жена.
Он неуверенно заозирался.
— Продолжай.
— Мы начали с шуточек, которые давали нам небольшую встряску. Продержались несколько месяцев, но вскоре нам захотелось большего — смеха, радости, счастья в любом доступном виде. Раз в три месяца фестивали садов, еженедельные праздники урожая и лотерея четыре раза в день. Но этого оказалось недостаточно — нам хотелось чего-то… посильнее.
— Горя, — прошептала миссис Прохожи. — Печали, скорби, потери. Мы хотели всего этого, но только сильного! Вы читали когда-нибудь «На тайной службе ее величества»?
Я кивнула.
— Мы хотели такого же. Наши сердца распирало от радости венчания, а затем сжимало от горя из-за внезапной смерти невесты!
Я уставилась на слегка помешанных генератов. Неспособные порождать эмоции в рамках своей сельской идиллии, они принялись систематически устраивать насильственные свадьбы и похороны, дабы получить то, чего им так не хватало. Я окинула взглядом могилы в церковном дворе и подумала: сколько же еще невест встретили тут свою судьбу?
— Мы все будем очень горевать о вашей смерти, конечно же, — шептала миссис Прохожи, — но мы справимся с горем, и чем позже, тем лучше.
— Стойте! — крикнула я. — У меня идея!
— Нам не идеи нужны, любовь моя, — возразил мистер Горожанинс, наводя на меня пистолет. — Нам нужны эмоции.
— И надолго вам их хватит? — осадила я его. — На день? Как долго вы сможете горевать по тому, кого едва знали?
Они переглянулись. Правда была на моей стороне. Встряска, которую они получат, убив и закопав меня, продлится не дольше полдника, да и то если повезет.
— У тебя есть вариант лучше?
— Я могу дать вам больше эмоций, чем вы в состоянии испытать, — сказала я. — Таких сильных, что вы не будете знать, куда от них деться.
— Она врет! — хладнокровно повысила голос миссис Прохожи. — Убейте ее сейчас же. Я не могу больше ждать! Я хочу скорби! Дайте же ее мне!
— Я из беллетриции, — напомнила я. — И мне по силам внести в эту книгу столько опасностей, сколько тысяча Блайтон за всю жизнь не придумает!
— Можете? — возбужденно загомонили местные, упиваясь порожденным моими словами предвкушением.
— Да. И могу это доказать. Миссис Прохожи…
— Да?
— Мистер Горожанинс сказал мне, что у вас толстая задница.
— Что-о?! — гневно возопила она. Ее лицо вспыхнуло от радостного упоения страстями, разбуженными в ней моей фразой.
— Да ничего я такого не говорил! — вскинулся мистер Горожанинс, явно чувствуя себя задетым.
— И нам, нам тоже! — завопили горожане, жаждая увидеть, что еще у меня есть в запасе.
— Сначала развяжите!
Они торопливо освободили меня. Скорбь и счастье подпитывали их довольно долго, но уже приелись, а я предлагала совершенно новый товар.
Я потребовала свой пистолет, и мне его вернули. Горожане смотрели на меня с такой же надеждой, как дронт в ожидании зефира.
— Для начала, — сказала я, растирая запястья и бросая наземь венчальное кольцо, — я не знаю, от кого я беременна!
Повисла внезапная тишина.
— Неслыханно! — воскликнул священник. — Безобразно, аморально… ахххх!
— Но что еще лучше, — продолжала я, — если бы вы меня убили, вы убили бы и моего нерожденного ребенка, а вот такое чувство вины могло бы терзать вас в течение долгих месяцев!
— Да! — взревел мистер Мужланс. — Убейте ее сейчас же!
Я наставила на него пистолет, и толпа замерла.
— Вы будете вечно сожалеть, что не убили меня, — проговорила я.
Горожане притихли, раздумывая над моими словами, пока чувство упущенной возможности растекалось по их жилам.
— Восхитительно! — выдохнул один из работников, опускаясь на траву, чтобы лучше сосредоточиться на странном эмоциональном коктейле, создаваемом ощущением упущенной возможности совершить двойное убийство.
Но я еще не закончила.
— Я собираюсь сообщить о вас Совету жанров и рассказать, как вы пытались убить меня. Вас могут закрыть и разобрать на текст!
Это сразило их насмерть. Все позакрывали глаза и повалились на траву, слабо постанывая.
— Или, может, — добавила я, отступая, — не сообщу.
Сбросив венчальное платье, я повесила его на кладбищенскую ограду и оглянулась. Жители городка с закрытыми глазами лежали на траве, купаясь в мешанине собственных эмоций. Теперь они долго не заскучают.
По дороге к ветеринару, где ждал меня слепой Тень, я подобрала свою куртку и достала Путеводитель. Задание выполнено, хотя агент был на волосок от печального конца. Могла бы справиться получше… и справлюсь, дайте только время. Поблизости раздался негромкий рокочущий голос:
— Что будет со мной? Меня разберут на текст?
Это был Тень.
— Официально — да.
— Понял, — ответил пес. — А неофициально?
Я задумалась на минутку.
— Тебе нравятся кролики?
— Еще бы!
Я достала Путеводитель.
— Вот и хорошо. Дай лапу. Мы отправляемся в Главное кроликонадзорное управление.
Глава 20Ибб и Обб получают имена. И снова «Кэвершемские высоты»
Книгоукладчики: Для уничтожения забравшегося в книгу очепяточного вируса в пострадавший роман сбрасывают словари и складывают их стеной вокруг поврежденного отрывка, создавая преграду для распространения заразы. Потом словарная стена начинает сдвигаться, загоняя вирус абзац за абзацем сначала в одно предложение, затем в слово, в итоге уничтожая его окончательно. Эту работу выполняют Книгоукладчики, как п