Комментарии
1
«…Говорит КПС-12, сноскостанция Кладезя Погибших Сюжетов. Мы передаем горячие новости каждые четверть часа, чтобы постоянно держать вас в курсе новостей с Фабрики беллетристики…»
2
«…после выпуска новостей вы можете прослушать наше еженедельное документальное ток-шоу „Говорит Кладезь“, в котором будет обсуждаться описание порки; затем последует специальный выпуск „Новостей Кладезя“ о запуске новой книжной операционной системы СуперСлово™. В дискуссии в прямом эфире примет участие словомагистр Главного текстораспределительного управления Э. Ксавье Либрис…»
3
«…главные новости. Цены на точки с запятой, сюжетные проекты, прологи и возбуждающие моменты со вчерашнего дня продолжали снижаться, упав ниже двадцати восьми пунктов по индексу ТомаДжонса. Совет жанров объявил номинацию на девятьсот двадцать третью ежегодную Букверовскую премию. Хитклиф снова возглавляет категорию в номинации „Самый волнительный романтический персонаж“ — уже семьдесят седьмой год подряд…»
4
«…Впервые за восемьдесят семь лет будет собрана новая эпическая поэма. О названии и содержании будет объявлено особо, но ученые мужи считают это бессмысленной тратой сил: мастерство практически полностью утрачено. На следующей неделе мы также увидим открытие новой торговой сети, предлагающей готовые принадлежности для сборки литературного произведения. Она будет называться „Прет-а-пише“…»
5
«…Посетите Атриум Аттестованных Аллитераций Аарона! Удачнейший выбор ударных слогов и сходно слышимых словесных структур с семнадцатого столетия! Ищите нас на шестнадцатом этаже, семьдесят шестой шкаф…»
6
«…Посетите Словаторий Билла — вы найдете там все слова в мире! От „бе“ до „антидезистеблишментарнизма“! Мы сумеем обеспечить все ваши нужды в сюжетостроении. Двенадцатый этаж, полка семьдесят восемь…»
7
«…Скоро будет запущена программа СуперСлово™ — высшая читабельность! Чтобы получить бесплатную информацию по последней версии операционной системы КНИГА и узнать, как ее новые улучшенные характеристики преобразят вашу книгу, обращайтесь в Главное текстораспределительное управление по адресу: халявофон/суперслово…»
8
«…Демонстрационный зал Новейших главных персонажей Прост О'Фила! Все, что вам необходимо! Прост О'Фил предложит вам генератов от A6 до D9. На этой неделе в продаже: миссис Дэнверс, выбор из трех, новые. Леди Шалотт, клонированная для незаконченного ремейка. Здоровый A6 в хорошем состоянии. Группа неуправляемых C5 для массовых сцен — подробности по комментофону. Полный список наших предложений и результаты опроса на комментофон/простофил».
9
— Вера Тушкевич! Ты меня слышишь?
— Да, слышу. Незачем кричать. Я оглохну от тебя, ей-богу!
— Не доверяю я этим комментофонам. Того и гляди подхватишь какую-нибудь противную плебейскую болезнь. Где мы в прошлый раз встречались? На том вечере у Шетцбургов? Ну, где подавали яблоки «Бенедикт»?
— Нет, Софья, нас с мужем не пригласили. Он голосовал против графа Шетцбурга на последних выборах.
— Значит, это было на Большой Морской у княжны Бетси. А что случилось с Карениной, ты не в курсе?
— С Анной? В курсе, только никому не рассказывай! Алексей Вронский втюрился в нее по уши, как только увидел ее на железнодорожной станции!
— Станции? Какой?
— В Санкт-Петербурге. Помнишь, там городовой упал под поезд и его задавило?
— Анна с Вронским встречались там? Как банально!
— Это еще не все, Вера, дорогая! Подожди. В дверь звонят. Никому ни слова, я тебе перезвоню!
10
«…Специальное предложение колледжа Святого Табулараса — высококачественные постановочные персонажи для случайных локаций в вашем произведении. От ужасных отцов до проходных старших полицейских офицеров. Наши постановочники гарантируют вам конфликт при наличии даже самого примитивного главного героя! За дополнительной информацией обращайтесь по халявофону в колледж Святого Табулараса…»
11
— Вера, это ты? Ну и денек! Дождь, ветер… Ну, расскажи еще об Анне!
— Ладно. Нынче вечером Анна танцевала с Вронским на балу. Он просто тенью за ней ходит, но это еще не все!
— Не может быть! У Анны интрижка с Алексеем Вронским? А что ее муж? Он ведь наверняка узнал?
— В конце концов, да. Думаю, Анна сама ему сказала, но только когда забеременела — от Вронского! Тут уж не скроешь.
— И что он сказал?
— Можешь верить, можешь нет, но он простил обоих! Настоял на сохранении брака и пытается вести себя так, словно ничего не случилось!
— Я всегда считала, что мужчины — дураки. А что было потом?
— Вронский застрелился, заявив, что не может жить без нее. Это уже даже не мелодрама.
— Читается как дешевый бульварный роман. Он умер?
— Нет. Просто ранил себя. Каренин понял, что ради спасения жены ему надлежит обесчестить себя и заявить, что он был ей неверен, дабы ее репутация не погибла окончательно и Анна могла выйти замуж за Вронского.
— Значит, Каренин все спустил им с рук? Не мог запретить ей встречаться с любовником! Господи, да выпорол бы обоих кнутом и продал их историю в «Крота»! Сдается мне, Каренин и сам на сторону ходил. Подожди! Мне муж звонит, не бросай трубку… Ну, до свидания, дорогая моя Вера!
12
— Мисс Нонетот, это вы?
13
— Отлично. Встречаемся в штабе беллетриции как можно скорее. Дело касается Перкинса: Минотавр сбежал.
14
— Дело не в том. Понимаете, Перкинс не отвечает по комментофону. Мы опасаемся, что с ним что-то случилось.
15
— Софья! Ты где была? Я никак не могу тебе дозвониться! Скажи, Каренины развелись?
— Нет! Может, если бы они развелись, все пошло бы по-другому. Я помню, как она появилась в петербургском театре. Ну и ужас!
— А что случилось? Она выставила себя в невыгодном свете?
— Да, и прежде всего тем, что появилась на людях. Как она могла! Мадам Карташова, которая сидела в соседней ложе со своим толстым лысым мужем, закатила сцену: она сказала что-то вслух, что-то обидное, и покинула театр. Мы все это видели. Анна пыталась не обращать внимания, но она должна была понимать…
— Идиоты, почему они не настояли на разводе?
— Вронский хотел, но она все тянула. Они переехали в Москву, но она была несчастлива. Вронский все время занимался политикой, а она была уверена, что он волочится за другими женщинами. Она ревнивое, опозоренное подобие того, чем была. На станции Знаменка она не выдержала — бросилась на рельсы, и ее раздавило поездом, который в двадцать ноль две идет до Обираловки!
— Не может быть!
— Может. Но никому не рассказывай это только между нами! Приезжай на обед в четверг, будет репа а-ля оранж. У меня просто невероятный новый повар. Адье, мой милый друг, адье!
16
— Четверг, ты здесь?
17
— Это Чеширский Кот. Ты знаешь, как играют на пианино?
18
— Да так, ничего. Я просто подумал, что лучше спросить и подстраховаться.
19
— Да от пианино, конечно же!
20
— У тебя повестка в суд — помнишь, по поводу вторжения в текст? Было несколько отсрочек из-за апелляции Макса де Винтера, потому они отложили дело. Ты не могла бы прийти часика в три сегодня, если не будешь занята?
21
— «Алиса в Стране чудес», сразу после выступления Алисы в качестве свидетеля. Грифон тебя представит. Не забудь — в три часа.
22
«…Дорогой друг, я пятидесятилетняя дама из республики Гондала. Я получила ваши координаты в Совете жанров и решила связаться с вами в надежде на помощь с вашей стороны. Мой муж Реджинальд Джексон был лидером повстанцев в „Гондала в огне“ (4.99? BPP). Накануне своей гибели он передал мне двенадцать миллионов долларов, и я покинула книгу. Теперь я с двумя детьми беженка в Кладезе Погибших Сюжетов. По прибытии я решила вложить свои деньги в страховую компанию. Мне нужна ваша помощь, чтобы перевести деньги из Кладезя на ваш Потусторонний счет. Если вы согласны, свяжитесь со мной по комментофону. Большое вам спасибо. Миссис Реджинальд Джексон…»
23
Контора беллетриции исчезла, и вместо нее возник большой сверкающий туннель подземки. В нем хватало места, чтобы выпрямиться, но все равно приходилось прижиматься к стене, поскольку в обоих направлениях непрерывно струился словесный поток. Над нами уходила вверх еще одна труба, и в этот небольшой отводок то и дело ныряли струйки слов.
— Где мы? — спросила я.
Мой голос гулко отразился от стен туннеля.
— В безопасном месте, — ответил Дин. — Они не догадаются, где вас искать.
— Мы По Ту Сторону? То есть дома?
Дин рассмеялся.
— Нет, глупышка, мы в комментофонных каналах.
Я снова посмотрела на поток сообщений.
— Да?
— Да. Идемте, я вам кое-что покажу.
Мы шли по туннелю, пока тот не вывел нас в более обширное пространство — в распределитель, где послания передавались из одного жанра в другой. Ближайшие ко мне выходы были обозначены надписями «Криминальный роман», «Любовный роман», «Триллер» и «Комедия», но там имелось множество других, и все они проводили комментофонные послания в тот или иной подчиненный жанр.
— Невероятно! — ахнула я.
— О, это еще небольшой распределитель, — ответил Дин. — Вам бы увидеть те, что покрупнее. Они все работают по кодовой системе ISBN, как вы сами знаете, и самое лучшее во всем этом, что ни Главное текстораспределительное управление, ни Совет жанров не в состоянии тебя здесь отыскать. Это, Четверг, наше убежище. Тут можно укрыться от всевидящего ока беллетриции и вырваться из узких рамок сюжета.
Я поймала его взгляд.
— Твид думает, что вы убили Перкинса, Ньюхена и служанку.
Он остановился и вздохнул.
— Твид работает на Главное текстораспределительное управление. Делает все, чтобы программа СуперСлово™ была запущена без сучка, без задоринки. Он знал, что мне это не нравится, и в качестве, так сказать, «подмазки» предложил изменить сюжет в «Сквайре из Хай-Поттерньюс».
— Он пытался вас купить?
— Когда я отказался, он пригрозил убить меня, потому мы и сбежали.
— «Мы»?
— Конечно. Та служанка, которую я изнасиловал в восьмой главе и затем жестоко вышвырнул из дома в бурную ночь. Потом она гибнет от чахотки, а я спиваюсь и умираю. Разве мы могли допустить такое?
— Но разве не так происходит в большинстве романов Фаркитт? — удивилась я. — Стандартный расклад «служанка, изнасилованная жестоким господином».
— Вы не понимаете, Четверг. Мы с Мими любим друг друга.
— Ах! — ответила я, подумав о Лондэне. — Это все меняет.
— Идемте, — сказал Дин, подзывая меня и уклоняясь от сноскофонных сообщений. — Здесь в заброшенной линии есть поселение. После того как Вульф написала «На маяк» и «Миссис Дэллоуэй», Совет жанров решил выделить рядом с детективом линию для «потока сознания», и они построили большой распределитель для снабжения чертовой уймы романов, которые так никогда и не были написаны.
Мы свернули в большой проход величиной с туннель Суиндонского метро. Послания со свистом летали туда-сюда, заполняя трубу едва не до предела.
Через несколько сотен ярдов мы выбрались в очередной распределитель и свернули в самый заброшенный туннель. Мимо нас лениво проползали в лучшем случае два-три послания в минуту, а потом они просто исчезали — бестолково блуждали несколько мгновений и испарялись. Стенки трубы уже не блестели, дно устилал мусор, сверху сочилась вода. То и дело попадались маленькие заброшенные отводы, построенные для снабжения задуманных, но так и не написанных книг.
— Но почему вы доверяете мне, Верн?
— Потому что я не верю в то, что вы могли убить мисс Хэвишем. И думайте что хотите, но при всей моей неприязни к Фаркитт я не меньше других люблю романы. СуперСлово™ — дефектная программа. Мы с Хэвишем, Перкинсом и Ньюхеном как раз занимались поиском доказательств, когда Перкинса сожрал Минотавр.
Туннель открылся в большое подземелье, где из обломков дерева и прочего хлама — его нетрудно было незаметно натаскать из Книгомирья — было построено подобие жилищ. Они представляли собой нечто вроде каркасных палаток, внутри которых оранжевым светом мерцали керосиновые лампы.
— Верн! — послышался голос, и темноволосая молоденькая женщина замахала ему рукой из ближайшей палатки.
Она была на сносях, и Дин бросился к ней и крепко обнял ее. Я посмотрела на них с некоторой завистью и, поймав себя на том, что невольно поглаживаю живот, вздохнула и загнала свои мысли подальше в глубины подсознании.
— Мими, это Четверг, — сказал Верн.
Я пожала женщине руку, и она повела нас в палатку, где предложила мне вместо табурета деревянный ящик. Прежде в нем, похоже, хранили глаголы прошедшего времени.
— Мы многое берем из Кладезя, — объяснил Дин, готовя кофе. — Он устроен довольно безалаберно, и можно стянуть почти все, что угодно.
— Так что не в порядке с СуперСловом™? — спросила я, не в силах преодолеть любопытства.
— Программа испорчена жаждой власти, — медленно проговорил он. — Думаете, Книгомирье слишком зарегулировано? Поверьте мне, по сравнению с будущим, каким его видит ГТУ, это просто мечта анархиста!
И в течение следующего часа он рассказывал мне о том, что ему удалось раскопать. Проблема заключалась в том, что мы могли опираться только на слухи. А требовалось нечто большее, чем предположения и голословные утверждения. Нам нужно было настоящее доказательство.
— Доказательство, — проворчал Дин. — Да, это проблема. У меня нет ничего. Перкинс погиб, пытаясь спасти единственное доказательство, которое, по его словам, у нас было. Сейчас принесу.
Он вернулся с клеткой, в которой сидел жаворонок.
Я посмотрела на птицу. Птица ответила мне тем же.
— Это и есть доказательство?
— Так сказал Перкинс.
— А вы не в курсе, что он конкретно имел в виду?
— Ни в малейшей степени. — Верн вздохнул. — Перкинс превратился в Минотаврово дерьмо прежде, чем успел что-нибудь рассказать хоть кому-то из нас.
Я наклонилась поближе, чтобы лучше рассмотреть птицу, и ощутила запах дыни.
— Это СуперСловесная птица, — прошептала я.
— Да? — удивленно отозвался Дин. — Откуда вы знаете?
— Я потусторонница, у нас есть обоняние. У вас еще сохранился ваш экземпляр СуперСловесного «Маленького принца»?
Он протянул мне тонкую книжицу.
— Что вы задумали?
— У меня есть план, — сказала я ему, — но, чтобы его осуществить, мне нужна полная свобода действий и отсутствие подозрений со стороны Глашатая.
— Это я могу устроить, — усмехнулся Дин. — Идемте, надо ковать железо, пока горячо.
24
Мими стояла у комментофонной трубы, ведущей в Главное текстораспределительное управление, и смотрела на часы. Слова проносились взад и вперед по туннелю, перегороженному ржавой, но еще крепкой решеткой. Послания то и дело отскакивали от прутьев: текстуальное сито использовали для отсеивания спама в комментофонных посланиях.
Мими подала знак стоявшему рядом человеку и отошла подальше.
Квазимодо — который наконец нашел убежище — что-то проворчал в ответ и осторожно положил том «Капитала» на «Майн кампф», разделив их тонким металлическим листом. Этот «книжный сэндвич» удерживался резиновыми стяжками, а к металлическому листу крепилась струна. Квазимодо привязал книги к решетке и отошел, разматывая за собой струну. Он встал рядом с Мими у малоиспользуемого отводка в подчиненный жанр «кракены/приключения», и они оба замерли в ожидании сигнала от Четверг.
25
Мими кивнула Квазимодо, тот дернул за струну. Стальная пластина вылетела, и «Капитал» соприкоснулся с «Майн кампф». Конфликтующие идеологии начали выделять тепло. Мими и Квазимодо бросились прочь. Книги почернели, задымились, а затем достигли критической массы, раскалились добела и взорвались. Детонация эхом прошла по комментофонным линиям, а за ней воцарилась мертвая тишина. Они сделали дело: заблокировали комментофонные линии — Либрис и Твид были отрезаны от Главного текстораспределителыюго управления.
26
— Четверг! Это Мими, ты меня слышишь?
27
— Они восстанавливают связь по обходным линиям через шпионский триллер и романы ужасов! Если вы еще не проголосовали, голосуйте прямо сейчас!