— Прикройтесь! Из-под навеса никому не высовываться! — кричали позади. — Стрелки каждые пять метров, между группами.
Мы же двигались спорым шагом, поливая всё впереди огнём и добивая благословлённым оружием то, что умудрилось прорваться через пламенный шторм. Не знаю, по какой причине, может, они просто чувствовали живых, но тварей больше скопились у входа в цех, а на гребне их почти не было. Ну пара сотен, может, с полтысячи… Но для подготовленного отряда это вообще опасности не представляло.
Куда больше меня беспокоили семена и встречавшие союзники. Те, кто ждал нас на угловой башне, где мы, с одной стороны, могли получить помощь и безопасное укрытие, а с другой, по уставу и всем приказам, нас нужно было расстрелять ещё на подходе.
«Повесь над беженцами пару дронов», — попросил я, только потом осознав, насколько для меня в последнее время стало естественным использование живого металла. Я сам из «птичников» или «дроноводов». Моей работой в последние годы было управление фпвшками, для которого требовалась не только идеальная концентрация и хороший вестибулярный аппарат, но и некоторая отрешённость. Я, по сути, был пилотом миниатюрного истребителя, которому совсем не обязательно возвращаться.
Теперь же ситуация в корне изменилась. С роли исполнителя я поднялся на тактический уровень. Вместе с ассистентом контролировал действия десятка дронов, которых мог брать под личное управление в случае нужды. И одновременно вёл отряд через волны тварей. Но это всё ещё низовой уровень, не дотягивающий даже до роты.
«Воздух, сто восемьдесят, триста и быстро приближаются», — предупредила Сара, заодно выделив красной рамкой несколько десятков объектов по левую руку от меня. Как она и сказала, они быстро росли в размере, уже находясь на расстоянии двухсот метров, ста пятидесяти… Семена-воздушные шары с облепившими их спрутами.
— Угроза, воздух! Одиночными, только гарантированное поражение! — крикнул я, сам беря на прицел тварей.
— Мы прикроем по земле, — прокомментировала Жанна, делав шаг вперёд. — Вместе, короткими взмахами…
— Не дайте им приблизиться к гражданским. Огонь! — рявкнул я, одновременно нажимая на спуск. Что я там про ружья говорил? Отличная вещь! Пуля промазала на миллиметр — уже всё, не попал. Пятьдесят мелких дробин, разлетевшихся на десять сантиметров от центра, не давали такого шанса.
Десять выстрелов — десять сбитых шаров и один опустевший магазин. Спруты с лопнувших шаров махали щупальцами в воздухе, будто пытаясь полететь. К счастью, ни их деревянная природа, ни условная физиология такого не предполагали. Впрочем, я и деревьев паразитов никогда не встречал. И бегающих, про них только сказки страшные рассказывали, ну или детские, про добрых энтов и дриад.
— Земля чисто, продолжаем движение! — скоординировавшись с Жанной, приказал я. Где-то в колонне суетились стрелки Мануловых и бойцы Медведва. Ему пришлось не только прикрывать отход, но и сражаться с набегающими по наши души тварями, которые карабкались, казалось, по отвесной стене. И если тут задержаться, нас просто окружат и не оставят выхода.
Только и дальше ситуация не лучше. До судьбоносного поворота меньше километра. И у артиллеристов чёткий приказ стрелять на поражение. А для нас это верная смерть. Которую я, естественно, допускать не собирался.
— Вижу группу лиц, приближающихся по гребню стены, — отчитался наводчик. — До пересечения линии поражения десять метров.
— Возможно это заражённые. Пока не доказано обратного. Открыть предупредительный огонь! — мгновенно принял решение командир боевого расчёта. Он не сомневался ни секунду, потому что устав давал чёткий и однозначный ответ на вопрос, что делать в подобной ситуации.
Видишь нарушение режима — делаешь предупредительный выстрел. Нет реакции или потенциальный противник продолжает движение — бьёшь на поражение. Всё максимально просто. Потому что устав написан не просто кровью военнослужащих, он написан тысячами и тысячами жизней простых людей из-за кучки неосторожных, что допустили прорывы. И неважно по какой причине.
А случаев хватало. Видишь, что там твой трёхгодовалый сынишка? Стреляешь. Что там твоя беременная жена? Стреляешь. Что там твоя любимая мамочка? Ответ тот же. Потому что демоны, твари и чудовища изворотливы и многочисленны. Они могут принимать самые причудливые формы и наводить массовые галлюцинации. Так что на любой вопрос, если оно пересекло красную линию и движется к тебе — стреляешь.
— Залп! — махнул рукой лейтенант, и два орудия грохнуло одновременно, выплёвывая снаряды с огромной скоростью, несущиеся навстречу толпе и тянущие за собой цепь. Через такое не перепрыгнуть. Такое не отразить. Выдержать удар? Да пожалуй, встречались твари, которым даже пушечный залп нипочём. Но если они оказались на стене, это уже проблема великих домов.
— Они остановились прямо на красной линии, — отчитался наводчик. — Подтягиваются в одну большую толпу. Около ста голов, включая стариков, женщин и детей. Судя по оружию, есть одарённые.
— Ты знаешь приказ, — беспристрастно заявил командир. — Заряжай. Товьсь.
— Они стоят на месте. Нет, двинулись вперёд. Первая линия пересечена. Ждём, пока вся группа не войдёт в радиус поражения?
— Нет. Они знали, на что шли, или это уже не люди. Пли! — поморщившись приказал лейтенант. Не хватало ещё быть обвинённым в убийстве благородных. Но… нарушение режима и прорыв карантина — в разы хуже.
— Готовсь, пли! — прогремела команда, но ничего не произошло. — Пли!
— Орудие заело! Нужно проверить, — бросились к пушкам заряжающие. — Внешних повреждений нет. Что-то попало в механизм спуска! Его заклинило.
— Так избавьтесь от него, или нам придётся проводить ручную детонацию! Быстрее! — начиная нервничать, приказал командир и сам бросился к пушкам. Это была катастрофа. Как? Как одновременно две пушки могло заклинить, да ещё и в самый ответственный момент.
Наклонившись к устройству, он с удивлением увидел, что промеж серых, хорошо смазанных шестерней, виднеется какая-то серебристая жидкость. Но как? Откуда? Неважно, нужно немедленно переходить к экстренному плану.
— Ручное воспламенение! Затворы закрыть! — приказал лейтенант, но стоило ему попытаться задёрнуть броне шторку, как она заела. В таком положении, что попробуй они поджечь снаряд, в первую очередь взорвётся их же боевое отделение. Это конец… если только не предпринять экстренных мер.
— Выдернуть снаряды, будем стрелять через стволы из винтовок, — сообразив, что делать, скомандовал командир. Пороховые мешки тут же покинули пушку, а вот сами снаряды будто вросли в ствол. И ни туда, и ни сюда. Будто кто-то слышал все приказы командира и блокировал его действия.
— Приготовиться к подрыву дороги, — до хруста сжав зубы, проговорил лейтенант. Это было последним шансом, после которого во время этого сезона транспорт по путям уже не пустить. И всё равно куда лучше, чем допустить в форт заражённых.
— Есть приготовиться к подрыву, — кивнул один из канониров, понимая всю серьёзность ситуации. Они подошли к вмурованным в стену коробкам, прикрытым жестяными лючками. Открыли их и одновременно потянули за ручки. Что-то мелькнуло на краю восприятия командира, он хлопнул ладонью по стене и почувствовал, как попал почему-то твёрдому и выпуклому. А потом у него прямо из-под пальцев вытекла клякса, забравшаяся в щиток детонатора.
— Подрыв! Немедленно! У нас диверсия! — рявкнул лейтенант.
— Не могу! Ручку заклинило! Ни туда ни сюда! — налегая всем весом, крикнул канонир. — Ваше благородие…
— Поздно. Они уже здесь… — обречённо проговорил командир, когда снаружи по люку шлюза раздался стук.
— Говорит комиссар Старый, служитель инквизиции и барон Тигров, немедленно откройте двери, — колотя в створку, повторил я.
Добиться того, чтобы в нас не пальнули из всех орудий, оказалось не самой простой задачей, и мне даже пришлось лично контролировать процесс, доверив охрану беженцев остальным. А теперь мы стояли под прицелом пушек, впритык, перед единственной дверью, ведущей в безопасность.
— Откройте, иначе мне придётся сделать это самому.
— Ты правда сможешь? — тихо спросила Ольга.
— Любой с благословлённым оружием сможет, но мы потеряем безопасное место, — просто ответил я. — Попробуем обойтись без таких рисков и потерь.
— А если применить твой металл? — поинтересовалась Жанна. — Сможешь?
— Я и так его задействовал на трёх десятках механизмов в башне и пока проникал через систему фильтрации и вентиляции. Объём не бесконечный, — морщась ответил я. На самом деле такой вариант тоже был, и я готов его применить, но он требовал время, а паразиты нападали всё яростней.
Если в первые минуты у нас почти не было проблем, и Медведев с бойцами отбивались весьма лениво, то теперь вообще всех пришлось поставить по бокам от беженцев, чтобы сдерживать непрекращающийся поток тварей.
— Открывайте, или мне придётся вскрыть двери, — проговорил я, одновременно контролируя процесс, происходящий внутри. — У вас есть артефакт проверки в шлюзе, обещаю, никто не пройдёт мимо него только после того, как он загорится зелёным.
— Говорит лейтенант Савушкин, — раздалось из небольшого динамика. — Вы нарушаете десяток пунктов устава. А если мы допустим проникновение на режимный объект во время карантина, всех нас запишут в смертники и пошлют на передовую. Это, не говоря о том, что вы подвергнете опасности миллионы людей. Мы не станем этого делать. Ни при каких обстоятельствах.
— Что же, это ваш выбор. Внимание всем. Я вскрываю эту дверь. Нас будет отделять от тварей лишь вторая, но бункер довольно защищённый, хоть и небольшой. Готовьтесь к входу.
— Ох, не погладят нас за это по головке… — пробормотала Жанна, но возражать не стала.
Благословенный кинжал с удивительной лёгкостью вошёл в металл на всю глубину, и через десяток секунд мы оказались в шлюзе. Срезал я лишь стержни запоров, благодаря сканированию от Сары имея чёткое представление, где и что находится. Было бы у нас больше времени, наверное, можно было бы вообще вскрыть дверь, почти не оставив повреждений, так чтобы она потом ещё и закрывалась нормально. Но увы.