Некоторые из них держались дольше остальных, постоянно применяя нечто, рисунок которого напоминал сдвинутую набок чашку с каплей. Похоже, противоядие. Правда, действовало оно недолго, а когда они применяли один символ, не могли использовать остальные. Обычные осколочные боеприпасы делали то, что не смог закончить отравляющий газ.
Твари рвались вперёд. С яростными криками и молча. Надевая на себя доспех из света и голышом. Под щитами и пытаясь просто пробежать опасный участок.
Мне даже показалось, что в этом сезоне не они были для нас бедствием, а мы для них. Слишком эффективно уничтожали все их попытки продвинуться. Без жалости и рассуждений. Чётко, быстро, с минимальными затратами.
На двадцатый день они перестали лезть из-за границы. Не знаю уж, сообразили, что не стоит, или сдались, не суть важно. За гранью их было всё равно ещё слишком много. Я сумел закинуть дрона внутрь и увидел бескрайние поля, занятые голыми зеленокожими гигантами. Но стоило понаблюдать внимательнее, как я отметил не только отсутствие одежды, а когда понял, собрал совещание.
— Судя по отметинам на земле, ещё недавно там были постройки. Тысячи построек, целые города. Были посевы и фермы, животные… — перечислял я, показывая то, что заметила Сара. Нет, я тоже был хорош, но ассистент сделала сопоставление, после которого всё встало на свои места. — Похоже, они все пропали одновременно с открытием границы. Разом.
— Хочешь сказать, что для них наступил апокалипсис? И мы — его часть? — удивлённо спросил Кирилл. — Думаешь, они жертвы?
— Возможно, они винят нас в происходящем. Сразу после перехода они на нас напали, так что такая вероятность есть.
— Неважно. Они крайне агрессивны и достаточно опасны, — возразил Щуков.
— Были опасны, — поправил я его. — Смотрите, все, кто дальше двадцати-тридцати километров от границы, сидит или лежит прямо на земле. Они устали, а главное, они голодны. Не буду спорить, но мне кажется, что они крайне истощены. Но то, что они не слишком дружелюбны, это факт.
Я переключил изображение на другое, и стало видно, как группа гигантов забивает сородичей знаками, а чуть в стороне трупы разрывают на части и пожирают, сырыми, с ещё идущей кровью.
— Прошло двадцать ночей. Значит, голодом они доведены до каннибализма, — в задумчивости кивнул магистр ордена Обелиска. — Да, мы замечаем снижение активности у вторгшихся. Что ещё?
— На этом всё, — пожав плечами, ответил я. — Думаю, что в ближайшие дни на той стороне останутся только каннибалы. Так что нам даже не придётся их добивать, сами справятся. Но меня беспокоит, куда делись все постройки, посевы и леса.
— Пока рано делать выводы, но в момент открытия границы на ней были замечены посторонние символы, которых раньше не было на Обелиске. Теперь есть, но только на этой грани, — нехотя проговорил Филинов. — Мы проведём аналитику позднее. Возможно, это станет нашим даром этого сезона. В любом случае держите границу на замке. При любой угрозе используйте наиболее эффективные средства. Как только будет возможность ударить по границе с той стороны — бейте. Раз там нет ничего ценного, значит, и отправлять экспедиции мы не станем.
— Всё ясно, с такой позицией я согласен, — подумав, решил я. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, но с каннибалами точно переговоры вести не стоит.
Первые удары за грань мы выполнили на двадцать пятую ночь. Планирующая бомба с газом влетела в открывшиеся врата и разорвалась уже на той стороне, накрыв всю площадь прохода. Ещё через трое суток мы сумели окончательно отогнать гигантов на достаточное расстояние, чтобы можно было о них не беспокоиться.
Тем более что они и сами прекрасно справлялись со взаимным уничтожением. Несколько напрягало лишь то, что они усиленно стремились куда-то в сторону, но на такие мелочи мы не обращали внимания. Пока однажды группа моих дронов, оставляя промежуточные узлы связи, не добралась до точки, куда рвались гиганты.
— Граница? Ещё одна? — не веря проговорил я.
Это было столь странно и необычно, что я даже не сразу поверил в реальность происходящего. Думал, глюк в системе. Уведомлять о таком стоило лишь Верховный Совет, что я и сделал. Но пока мы совещались, что происходит и что с этим делать, наши соседи по несчастью сделали свой ход, и все мои дроны сдохли в один миг.
— Они подорвали ядерный фугас, мощностью в двадцать килотонн, — проанализировав последние кадры, на которых сквозь границу влетел снаряд, решил Кирилл. — У нас есть записи о применении таких снарядов в начале существования крепости. Только с их помощью мы и сумели выжить.
— Значит, по ту сторону есть люди, они достаточно развиты и у них ещё хватает оружия. Мы обязаны попробовать связаться с ними. Чего бы это ни стоило! — заявил Волков, ударив ладонью по столу. — Возможно, это наш единственный шанс на выживание.
— Вы хотели сказать «на бегство»? — поправил его Медведев. — Да только сейчас эта территория отравлена боевыми газами и заражена радиацией. Обычному человеку там не выжить. Тигры смогут послать свои дроны?
— Там сейчас всё безбожно фонит. Но если использовать провода с хорошей изоляцией, может получиться. Главное, чтобы они не ударили ядеркой повторно, — подумав, сообщил я.
— Можно снарядить экспедицию в РХБЗ, на быстродвижущейся технике. Уверен, у нас найдутся добровольцы, готовые к такому риску, — решительно сказал Филинов. — Так или иначе, связь с развитым невраждебным миром — это то, чего нам не хватало. О подобном шансе нет даже упоминаний в хрониках, мы просто обязаны рискнуть.
Глава 24
Первыми выдвинулась стая дронов. Не из живого металла, а самых обыкновенных, из подручных материалов. Пластик пришлось заменить деревом, вот уж чего было в избытке. Всех форм и состояний. Тонкое и лёгкое, тяжёлое и жёсткое, гибкое, ядовитое — на любой вкус и цвет. Если бы не цена, которую пришлось за это заплатить, было бы вообще хорошо.
Соединённые экранированным проводом дроны обследовали ближайшие несколько километров, когда стало понятно, что больше ядерных ударов не будет. И тогда вперёд выдвинулся отряд разведки на единственном пригодном транспорте — паровом броневике, модифицированном для перевозки паладинов.
— Наша задача — провести разведку, если понадобится — боем, — сказал я, оглядев свою незаменимую пятёрку. — Если удастся найти проход в другой мир, придётся организовать переход за тридцать ночей, пока граница наиболее стабильна.
— Но это же значит… побег? — посмотрел на меня Быков.
— Не побег, эвакуация. Наш мир не предназначен для того, чтобы в нём просто жить. Если выбраться не выйдет — мы найдём, как защитить своих близких. Но это не значит, что нужно отдавать свою жизнь вечной борьбе, если есть шанс спастись. Или вы не хотите, чтобы ваши дети жили в мирном и защищённом месте? Без страха, что всё рухнет не сегодня так завтра?
— Все хотят, — нехотя проговорила Ольга. — Если такой шанс представится, никто не останется в проклятом городе добровольно.
«Вижу группу бойцов в костюмах РХБЗ, судя по виду они вооружены стрелковым оружием и аналогом магии нудистов», — пошутила Сара. — «Высылаю дрон на встречу».
— Передай им просьбу не стрелять на всех известных нам языках, — попросил я и, прикрыв левый глаз, переключился на камеру дрона. Парни явно двигались в боевом порядке, сопровождая БТР-80, от которого шли трубки к бойцам, похоже, внешняя система избыточного давления. А ведь когда я служил, таких уже почти не встречал. Слишком медленные и старые, с недостаточной бронёй. Впрочем, против дронов любая броня недостаточная.
«Судя по переговорам, они русские, так что подбор языков не понадобится», — обрадовала меня Сара. — «Включаю мегафон».
— Бойцы, не стреляйте, с вами говорит командир отряда разведки, — переключившись на микрофон, произнёс я. — Не стреляйте, мы сами воюем с гигантами и готовы оказать посильную помощь. Повторяю, не стреляйте.
— А они могут нам что-то сделать? — усмехнулся Манулов, постучав по кирасе.
— Лучше не проверять. К тому же нам это не нужно, — спокойно ответила Жанна.
— Повторяю, не стреляйте. Пусть в это сложно поверить, но мы идём с миром, не стреляйте, — в последний раз проговорил я, прежде чем наш бронетранспортёр выехал навстречу БТРУ. — Мы выходим, не пальните случайно.
— Ахренеть… — прошептал один из встречающих, когда я спрыгнул с борта машины. В новой версии доспехов я был на голову выше любого из их отряда.
— Опустите оружие, и нам не придётся доставать своё, — предупредил я, кивнув на вышедших вслед за мной бойцов.
— Я князь Александр Серебряный, старший отряда, — проговорил один из бойцов, старавшийся держаться как можно уверенней. — Кто вы и как тут оказались?
— У вас тоже осталась аристократия? — усмехнулся я, разглядывая парней. Сара уже подключила все сканеры, что смогла, но костюмы РХБЗ плохо пропускали почти любые сигналы, даже звук в них шёл приглушённо и отражался по поверхностям. — Я князь Максим Тигров. Мы пришли с миром.
— Если так, то хорошо. Не против пообщаться на нашей стороне? — оглянувшись, спросил Александр.
— Без проблем, поехали. Вы впереди, мы за вами.
— Конечно. Двигайтесь на расстоянии метров ста, ну чтобы, на всякий случай.
— Ты же понимаешь, что это очевидная ловушка? Они ведут нас прямо под свои орудия, — отключив посторонние сигналы, сказала Ольга. — Зачем соглашаться?
— Затем, что нам всё равно нужно двигаться в ту сторону, а если по нам ударят ядерным зарядом, будет уже совершенно не важно, прячемся мы или нет.
— Ну, нам хватит и бомбы, — напомнила Жанна. — И даже пары снарядов.
— Наши костюмы достаточно прочные, чтобы не бояться осколков и ударной волны от пролетевшего мимо снаряда. Так что просто постарайтесь, чтобы он не попал точно в вас. Иван, на тебе щит, прикрываешь основную группу во время переговоров, я пойду первым. Сейчас у меня больше всего сил и даров.
Спорить никто не стал, так что через полчаса относительно комфортной езды мы добрались до границы. Тут было, как всегда, серебристая пелена, исходящая туманом, но при этом полупрозрачная, так что можно разглядеть происходящее на той стороне. А там, какие родные взгляду картины! И даже не устланная воронками, этого мне и вокруг полиса хватало.