Анна ГранатоваКЛАН ЕЛЬЦИНЫХ
Глава перваяУРАЛЬСКАЯ БЫЛЬ
ЛЕДЯНОЙ АПРЕЛЬ
Последняя весна первого российского президента
Это был сон наяву. Черный сон в светлый весенний день. Три тяжелых черных женских силуэта, будто отлитые из чугуна, отрешенно склонили головы, отказываясь верить происшедшему.
Этого все ждали. Одни — с тревогой. Другие — со злорадством. И все же, когда это случилось, многие опешили. Весть, долетевшая 23 апреля 2007 года из Центральной клинической больницы, как обухом ударила им по головам. И они, сгорбленные под ее грузом, теперь бессильно стояли, поддерживая друг друга за локти.
Новодевичье кладбище. Влажный запах земли. Центральная аллея. Возле уходящей в земную плоть черной раны — могилы выдающихся военачальников. Так уж повелось, что этот 131-й участок стал вечным пристанищем именно для тех, кто ломал привычный ход истории российской. Вот могила бывшего секретаря Совета безопасности России, экс-губернатора Красноярского края, генерала Александра Лебедя, погибшего при крушения вертолета 28 апреля 2002 года. Чуть поодаль — могила первой леди Кремля, Раисы Горбачевой, скончавшейся 20 сентября 1999 г. от лейкемии. Неподалеку — захоронение советской военной делегации и экипажа самолета Ил-18, трагически погибшего в Югославии в 1964 году. Но ближе всего к этой, новой — могила великого иллюзиониста Игоря Кио, ушедшего из жизни 30 августа 2006 года, умевшего фантастическим образом делать вещи из воздуха и, напротив, заставлять исчезать материю.
Священник методично помахал кадилом и пропел последнее напутствие душе покойного. Люди потянулись к свежей прорехе на теле земли, чтобы, по обычаю, бросить горсть земли. Раздалось отчетливое шарканье песка о крышку опущенного в могилу гроба.
Черные женские силуэты вздрогнули, будто очнувшись от этого живого звука, прорезавшего торжественную монотонность кладбища. Они знали, что сердце Бориса Ельцина не вечно, что рано или поздно оно сдаст, остановится, и все же…
Вереница темных тел, плывущих мимо свежей могилы, показалась им поблекшими кадрами черно-белой кинохроники, чем-то очень близким и в то же время непреодолимо далеким. Чем-то призрачным, будто лишь пригрезившимся по ту сторону Стикса, миражом, до которого не дотянуться. Мифическим образом исторического кино, отделенным от них, еще живых, невидимой стеной — непонимания, неприятия, страха.
Для них, этих женщин, ушел в прошлое самый близкий для них человек, и они, живые, оставшиеся на Земле, метались по ней беспомощными тенями. И каждая тень пыталась ответить для себя на вопрос: а осталось ли теперь для нее в мире живых место?
Такие знакомые лица: кремлевская администрация, «силовики», бизнес, региональные лидеры… такие вроде бы близкие, и в то же время далекие. Пробил час, возвестивший о приходе нового времени. Кто же из этих серых теней, витавших сейчас над Стиксом, останется в Бытии?
Новодевичье кладбище, берег Стикса, обрыв эпох. В суровом обличье этих трех женщин было что-то от древних мойр — прядильщиц, богинь Судьбы, держащих в своих руках нити человеческих жизней. С их легкой или, напротив, тяжелой руки принимались кремлевские решения, переворачивающие привычный ход исторических событий. А держали ли они сегодня в руках хоть какие-то нити?
Нет больше того, под властью которого прялась невероятная пряжа человеческих судеб, и чудесная прялка мойр сломана и выброшена за ненадобностью.
Траурный поток выплывал безликой серой массой через ворота кладбища, словно возвращаясь с призрачного берега Стикса в реальность. Но это уже была другая реальность, другое время, другая жизнь.
И только они, три черных мойры, закутавшиеся в черные сутаны с капюшонами, продолжали неподвижно стоять, погруженные в свинцовый туман своих мыслей.
Они — 75-летняя вдова первого президента России Бориса Ельцина, Наина Иосифовна, и две их дочери — 47-летняя Татьяна и 50-летняя Елена.
Загадки Наины
Во снах она летала давным-давно, еще в детстве. Однажды Наине приснилось, что вслед за белоснежной птицей опустилась она на отвесный склон темной скалы, покрытой изумрудным ковром с тонким белым узором, сотканным из удивительных, хрупких и нежных цветов — горных эдельвейсов. Ная загляделась на этот ковер, залюбовалась им и не заметила, как к ней незаметно подошел молодой олень.
— Здравствуй, Анастасия, — сказал олень человеческим голосом, — поблескивая необыкновенными серебряными рогами, и потерся теплой пушистой мордочкой о ее ладонь.
— Здравствуй, — неожиданно для себя самой высоким детским голоском ответила Ная. — А почему ты зовешь меня Анастасией? Меня зовут Наей![1]
Олень фыркнул и ударил правым, словно отлитым из серебра, копытом, оземь. Полетел фонтан разноцветных брызг. Ная бросилась их ловить, и в ее маленьких детских ладонях брызги немедленно превращались в драгоценные камешки, — зеленые изумруды, пурпурные гранаты, лазоревую бирюзу, сиреневые аметисты, пеструю яшму, розовые родониты, фиолетовые чароиты, дымчатые топазы, красные рубины, белый жемчуг и желтый янтарь.
— Да ты, должно быть, волшебный олень Серебряное Коптытце? — с восторгом воскликнула девочка, завороженно разглядывая на своей ладошке сокровище самоцветов.
— Угадала, — согласился олень, и коснулся теплой пушистой мордочкой плеча Наи.
— А ты один тут волшебный олень, или же вас целое стадо, сказочных, бегает?
— Вся земля уральская — сказочная, — мудро заметил олень, еще раз ударил оземь серебряным копытом, и вновь полетел фонтан разноцветных искрящихся брызг.
Маленькая Ная с восторгом бросилась их ловить, но на этот раз они таяли в ладошках, словно снежинки. Девочка ловила все новые и новые радужные брызги, и они все таяли и таяли в руках, а когда их вихрь вокруг девочки растворился, оказалось, что и волшебный олень исчез. Ей было жаль расставаться со сказочным оленем, который так же неожиданно пропал, как и появился.
И тут прямо перед ней разлилось радужное сияние — во сто крат ярче самоцветных искр, сыпавшихся из-под копыт волшебного оленя. От неожиданности Ная зажмурила глаза, а, открыв их, обнаружила, что перед ней стоит высокая красавица с голубыми глазами, в шелковом изумрудном платье, расшитом тонким узором золотых и серебряных нитей. Голову красавицы украшал изящный и легкий, из нитей серебряной скани кокошник, усыпанный горящими солнечным жаром самоцветами. На ногах ее были аккуратные, из серебряной парчи, украшенной узором жемчужного бисера, изящные туфли. Вокруг удивительной гостьи суетливо прыгали золотые ящерицы, но красавица не обращала на это ни малейшего внимания.
— Хозяйка Медной горы… — догадалась смышленая девочка и даже рот разинула от изумления.
— Здравствуй, Ная… — Гостья улыбнулась ослепительной улыбкой. — Мне доложил о тебе мой быстроногий помощник, мой олень. Давненько ты не была в моих владениях. Но раз пришла, значит, хочешь, чтобы я исполнила ка-кое-то твое желание. О чем же ты мечтаешь, Ная?
— Хочу быть такой же красивой, как ты, — немедленно выпалила девочка.
— И только? — Хозяйка Медной горы удивленно вскинула брови. — Не в красоте настоящее счастье. Может, ты у меня еще чего-то попросишь?
— Хочу, когда вырасту, быть великой хозяйкой Уральских гор, чтобы меня слушались все дикие звери и птицы, — тихо сказала Ная и затаенно прикусила язычок.
— Возможно и это, — пожала плечами Хозяйка Медной горы. — Но за все надо платить. Самостоятельные женщины, как правило, одиноки. У Хозяйки Уральских гор нет ни мужа, ни детей… Ты слышала об этом?.. Самые близкие мне существа, так это мой братец Вольный Ветер, да олененок, Серебряное Копытце, да еще мой друг Месяц Лунный, что живет далеко-далеко, в глубоком темном небе, среди облаков да туч. Мужчины боятся меня, Ная. Я всегда привязываюсь к человеку, который меня любит. Но я не могу с ним долго находиться рядом. Я — Королева Уральских гор и не могу подарить кому-то даже каплю своей власти и свободы. С богатыми и бедными, с умными и глупыми, с решительными и слабыми — всегда одна и та же история. Им, влюбленным, без меня тяжело. А со мной — еще тяжелее.
Ная разинула от изумления рот и нерешительно поправила волосы, выбившиеся из упрямо топорщащейся косички.
— Либо семья, либо власть, моя милая Ная, — выбирай, — подвела итог разговору Хозяйка Медной горы и провела рукой по ниспадающей изумрудной волной фалде тихо шелестящего шелка.
— Конечно, семья! — не задумываясь, решила девочка.
— Это совсем легко. Хотя, постой, есть один способ и семью иметь, и во власти находиться. Для этого надо выйти замуж за будущего Хозяина Урала.
— Я согласна! — радостно закричала и захлопала в ладоши маленькая Ная. — Сделай, чтобы все было так, Хозяйка Медной Горы, пожалуйста!
— Но этот хозяин может оказаться очень деспотичным. Все короли имеют тяжелый нрав и требуют полного подчинения от своих жен…
— У меня все получится! — объявила Ная.
— Хорошо, — равнодушно пожала плечами Хозяйка Медной горы, — но терпение потребуется без-гра-нич-ное… Да будет так, как ты пожелала. Может, напоследок еще чего-нибудь у меня попросишь? Я готова выполнить еще одно твое желание.
Девочка с трудом проглотила слюну — от волнения ком подкатил к горлу — и тихо добавила, завороженно глядя на Царицу Урала:
— Хочу такое же, как у тебя, изумрудное шелковое платье.
Хозяйка Медной горы рассмеялась.
— Из тебя получится отличная Первая Леди! И не только Урала! — С этими словами гостья исчезла в вихре изумрудных брызг.
Радужное сияние, словно маленькое разноцветное облачко еще несколько мгновений висело в воздухе на том месте, где только что была Хозяйка Медной горы, и — растаяло.
Еврейская кровь, старообрядческие манеры
Ная открыла глаза и сладко потянулась. Первое, что она увидела, — был отрез шелковой ткани сочного изумрудного цвета, с разбросанным по всему фону изящными цветами. Отрез лежал на столе и под падающими через окно лучами весеннего солнца переливался мягкими зелеными волнами.