Изучение деятельности фирмы Belka обнаружило связь между Кремлем, одной из крупнейших нефтяных фирм России «Сибнефть», которой руководят Роман Абрамович и Борис Березовский, а также руководством Омской области в Сибири.
Belka Traiding Corporation, во главе которой стоит некто Виктор Кроленко, имеющий близкие связи с Л. Дьяченко, была создана около десяти лет назад. Сначала Кроленко в основном занимался развитием системы спутниковой телефонной связи и спонсировал показ советского телевидения по каналу Discovery в США. Затем он занялся торговлей нефтью, модернизацией нефтезаводов и т. д. Известным является также факт, что Belka принимала участие в издании книги воспоминаний Бориса Ельцина за границей.
Леонид Дьяченко работает в двух фирмах по торговле нефтью, основанных В. Кроленко. По словам газеты New York Times, операции Дьяченко охватывают Омск, Москву и Манхэттен, где он до последнего времени занимал роскошную квартиру.
Автор статьи в New York Times сообщает, что приватизация компании «Сибнефть», в которую входит Омский нефтеперерабатывающий завод, была, по всей видимости, осуществлена при содействии окружения президента и губернатора Омска Л. Полежаева. Когда после приватизации «Сибнефть» начала продавать переработанную нефть на мировом рынке через сеть трейдеров, главными из них стали нью-йоркская Belka Energy и российская компания «Руником».
Как бы то ни было, Дьяченко либо контролировал, либо руководил связями Belka Energy с Омским нефтеперерабатывающим заводом. Вице-президентом компании «Руником», владеющей 10 % «Сибнефти», стал сын омского губернатора Алексей Полежаев. Кстати, московский офис Belka Energy находится в доме, где размещается представительство омского регионального правительства».
В связи с процитированным выше, возникает вопрос: «Что же у нас происходит такое, если парламент чужой страны вынужден заниматься нашими делами?»
Но все это будет только лишь в 1999 году А пока в 1995 году Алексей-Леонид Дьяченко, вошедший наконец-то в нефтяной бизнес, безмерно счастлив, что ему удалось прорваться наконец в среду российской бизнес-элиты. Он не догадывается, чем ему придется платить за принадлежность к этой среде и кто потребует с него максимальной отдачи… кто подтолкнет его на путь воровства и коррупции…
Загадочная улыбка, или Тайна Глеба Дьяченко
НАША ВЕРСИЯ:
Татьяна сидела на диване, обхватив голову руками. Перед ней на мягком, вычищенном до единой пылинки ковре играл с большим надувным мячом малыш. Разноцветный мяч, почти невесомый, рядом с ребенком казался огромным, и, несмотря на его легкость, ребенку никак не удавалось его удержать в руках. Мяч смешно выскальзывал из ручонок и катился в угол комнаты. Мальчишка упрямо полз за ним. Догнав непослушный мячик, ребенок обхватывал его со всей силой, смешно растопырив пятерню своих пальчиков. Мяч пах свежей краской и прорезиненным пластиком, и, едва прислонив к нему щеку, мальчишка испуганно отдергивал ее — мяч казался на ощупь холодным и неприятным. Тогда ребенок смешно встряхивал своей лысой еще головой с забавно курчавившейся на ней завитком светлых волос, который кто-то назвал «счастливым чубчиком». Да, кто-то из родичей сказал Татьяне, что такие вот детские кудряшки — верный признак «особого внимания к ребенку от Бога». Да, ей сказали, что Глеб будет ребенком особенным. Талантливым.
В первом предсказании примета оказалась верной. Глеб и в самом деле был совершенно особенным. А вот во втором…
Татьяна тихо всхлипывала, закрыв ладонями покрасневшие от слез глаза, и не услышала, как в комнату тихо вошла Наина.
— Что сказали врачи? — голос матери звучал встревоженно.
— Ничего хорошего, — Таня ответила упавшим голосом, сквозь зубы и не отнимая от лица ладоней.
— Но ведь должно же быть какое-то лечение? — Наина села на диван и обхватила дочь за плечо.
— Нет никакого лечения. За что мне это, мама? — Таня подняла глаза полные слез.
Глеб, не обращая ни малейшего внимания на разговаривающих женщин, продолжал возиться с мячиком, совершая раз за разом одно и то же повторяющееся действие. Мячик был не просто любимой, а единственной игрушкой Глеба. Любящие родители заваливали его и другими игрушками, но он все отвергал, привыкнув только к игре с мячиком.
Таня помнит, как ее впервые поразит этот странный, отрешенный расфокусированный взгляд ее ребенка. Он не сможет привыкнуть даже к лицу матери. Меняющаяся мимика, разные улыбки на ее лице, выражение изумления и печали, радости и умиления — все это покажется ему бесконечно разнообразным, и каждая новая эмоция, отраженная на лице матери, будет восприниматься им как совершенно новое лицо незнакомого человека.
Этот бесконечный калейдоскоп его раздражал, он не понимал, что вокруг него происходит, терял ориентацию во времени и пространстве и не мог выделить главное в ворохе мелочей, чтобы потом по этим ключевым моментам узнать уже знакомое… Он не мог даже запомнить, как выглядит мама. Ее лицо, голос, улыбка, аромат духов и тела, движение ее рук, тепло коленей не синтезировались для него в единое целое, он все это воспринимал как самостоятельные движущиеся предметы… Долгое время каждое новое общение с мамой было для Глеба словно знакомство с совершенно новым, чужим человекам. В итоге он интуитивно отталкивал ее от себя, как и всякий непонятный раздражитель.
Информации в мире живых людей было для него много. Чересчур много. Особенно много было в этом мире эмоций.
Он не мог приспособиться к тому, что люди вокруг него то плачут, то смеются, он не сопереживал этому смеху и плачу. Он никак не мог приспособиться к людскому миру общения, к тому, что люди вокруг него говорили с совершенно разной интонацией — доброжелательно, нежно, жестко, агрессивно, настойчиво, растроганно, печально, грозно. Он интуитивно дистанцировался от этого непонятного мира разнообразных громких звуков.
Все слишком шумное, яркое, крикливое раздражало его. Его тянуло туда, где тишина и покой. Гораздо комофортнее мира живых людей для Глеба стал мир предметов. Он мог часами, словно зачарованный, играть в разноцветные детские кубики, выкладывая из них только ему одному понятные лабиринты.
Глядя на это, его родным невольно в голову приходила легенда о принце Кае, которому в сердце попал осколок зеркала Снежной Королевы, и все его чувства превратились в лед. И Кай, живущий в ледяном дворце Снежной Королевы, мог часами, в полном одиночестве играть в калейдоскоп и созерцание узоров, собранных из разноцветных льдинок. И если бы не Герда, сумевшая растопить ледяное сердце Кая своими горячими слезами, никогда бы этот «Принц печали» не оттаял от своего аутизма… чем не аутизм был у Кая?
Но рядом с маленьким Глебом не было Герды, сколько бы ни старались его мама и бабушка ее заменить. Когда Глеб подрос до такой степени, что его уже не страшно было отпускать ползать по полу, целыми часами наблюдалась одна и та же картина. Он ловил разноцветный резиновый мячик, прислонялся к нему щекой, а затем, перепуганный его холодом, внезапно выпускал из рук. Мячик откатывался на несколько шагов, Глеб полз к нему, и все начиналось сначала. Эта странная «игра» длилась часами. В полном молчании.
Глядя на своих близких, он как бы проникал своим расфокусированным взглядом сквозь них, словно луч рентгена. Его близким даже одно время казалось, что Глеб ничего не видит в упор. Но он не был слепым, просто у него была особенная психика. Он не радовался приближению к нему матери и никак не реагировал на ее уход. Он никогда ей не улыбался ответной улыбкой. Никогда не просился на руки, а когда его брали, то либо покорно замирал, словно дикий зверек, пойманный человеком и ждущий, когда же его отпустят на волю, либо начинал отчаянно вырываться, озираясь вокруг себя этим странным глубоким пугающим взглядом, обращенным внутрь себя самого. Кто-то из врачей придумал, что именно такой, отрешенный, спокойный и глубокий взгляд присущ принцам. И врачи, к которым обратилась обеспокоенная Таня Дьяченко, так и сказали:
— Эту болезнь называют «синдром принца». По-научному — аутизм. Не самый тяжелый недуг, но есть опасность. Вы же понимаете, что если ребенок так и не начнет вовремя говорить, то затем он будет отставать в своем развитии?
Еще бы! Речь есть только у человека. Животные для взаимодействия используют язык символов, сигналов. И только у «царя природы» есть параллельный мир — слов. Только у человека есть мышление, основанное на речи.
— Вы же понимаете, — продолжали врачи, — что человек без речи остается в своем развитии животным? И если время упущено — потом уже не догонишь…
Но как же разговорить маленького Глеба?
О том, можно ли превратить «синдром принца» в гениальность, написаны тома диссертаций. Снят художественный фильм «Человек дождя». Но в психологической науке по-прежнему многое остается неясным. Набрана огромная эмпирическая база данных — начиная от зарубежных ученых Аспергера и Каннера (они-то и придумали эту детскую болезнь по аналогии с Каем из сказки о Снежной Королеве называть «синдром принца») и заканчивая российскими учеными Б. Зейгарник, Р. Лурией, М. Коркиной, Н. Михайловой, В. Башиной, М. Либлинг, О. Никольской…
Описано множество клинических случаев, форм и проявлений…
Но что с этим делать, однозначно не скажет никто.
Психологи изобрели множество спасительных «лекарств», из которых ни одно не гарантирует результата.
— Врачи придумали такое красивое название для этой болезни — «синдром принца»… А принцев не лечить надо, а искать им принцесс и корону… — попыталась Наина утешить дочь. — Я слышала, многие талантливые художники, музыканты были в детстве аутами.
Она перевела взгляд на настенный календарь с репродукциями лучших живописных полотен русских художников.
— Я уверена, что из Глеба со временем вырастет второй Левитан. Он родился с этим великим художником в один день, 30 августа. Это же не просто так, это ведь что-то да должно значить! — Наина продолжала утешать расстроенную дочь и намеренно поддерживала оптимистичную интонацию. — Под звездным знаком Девы вообще много родилось талантов. Так что наш Глеб подрастет — и станет великим пейзажистом!