Чтобы вследствие вынуждено сжатого характера настоящей работы не возникло неправильного представления, следует рассмотреть аргументы, выдвинутые в пользу выделения первичной, или зачаточной, фазы динамического функционирования. Выделение фиксированных стадий само по себе является упрощающим описание концептуальным решением, хотя и имеет ряд недостатков. При сопоставлении «неорганизованной» и «организованной» стадий у читателя может возникнуть впечатление, что на «неорганизованной» стадии не может быть никаких следов организации. Читатель может подумать, например, что в приведенном выше описании существование структурных элементов на первичной динамической стадии слишком недооценивается. Однако это далеко не так. Конечно, психическое развитие временами протекает неравномерно, а иногда и совсем запутывается. Тем не менее, оно продолжается. Оно происходит от простого к сложному, и протекает этот процесс постепенно. Любая стадия, предваряющая последнюю, является переходной. Было бы совершенно неправильно предполагать, что в динамической фазе не происходит развитие Эго или что по этой причине не развивается Супер-Эго. Наоборот, предложенная мною ядерная теория формирования Эго позволяет подробно описать ранние элементы Эго, возникающие при переживании разных компонентов ранней инстинктивной жизни. Оральное ядро Эго, например, может быть с уверенностью отмечено начиная с первых месяцев жизни. Оральное ядро Супер-Эго в отдельных случаях может отмечаться уже на девятом месяце, хотя, как я указал, до конца первого года жизни оно может иметь слабую организацию. Действительно, ядерная теория обеспечивает большую широту описания эндогенных элементов Эго, чем мало разработанная и негибкая теория чисто орального или, по существу, орально-фаллического Эго. Кроме того, развивающейся в период первичной идентификации части нарциссической организации предуготовано в дальнейшем считаться частью Это, а другой части – считаться частью Супер-Эго. В этом смысле мы можем говорить о Супер-Эго как о содержащем эндогенные элементы. Но существование ядер Эго и Супер-Эго не позволяет нам оперировать на данной стадии такими сложными концепциями, как концепция синтезированного Эго, либо говорить о целостной функции Эго или о центральных позициях Эго в течение зачаточной стадии. Помимо этого, правильность динамической оценки ранней психической деятельности значительно подкрепляется тем простым фактом, что на всех стадиях психического функционирования значение имеет состояние катексиса энергии. Как мы знаем из работ Фрейда, принуждающие Эго к адаптации аффекты не зависят от предсознательной структурной организации. Они проникают в перцептивное сознание напрямую из Ид. Реконструкции, появившиеся недавно, по моему мнению, ставят телегу впереди лошади. Эго, конечно, является органом адаптации, но оно само является и продуктом психической адаптации. Его функцией является нормирование распределения инстинкта и контроль аффектов, но оно не может существовать, пока психика не испытала еще такое распределение и контроль над инстинктом и аффектом. Ответ на критику, что в настоящей работе структурные элементы на первом году жизни, так же как и на втором, игнорировались, заключается просто в том, что это не совсем так. На самом деле такая критика обоюдоострая, ибо преувеличение значения элементов Супер-Эго на первом году жизни подразумевает значительную недооценку важности сил первичного инстинкта и первичного аффекта.
Но смешение подходов к различным уровням – не единственная причина слабых реконструкций процесса развития. Как мы помним, и теория, и практика психоанализа основывалась на изучении неврозов переноса. И до сего дня изучение психозов, вследствие тонкого характера переноса, базировалось больше на психоаналитически ориентированных наблюдениях, чем на самом анализе. В этом отношении наблюдение психозов подвержено тем же недостаткам, что и изучение детского развития на зачаточной стадии, т. е. до того, как значение речевой интерпретации может быть адекватно понято ребенком. Реконструкции первых двух лет психического развития основываются не на прямом анализе, а на предварительной интерпретации материалов наблюдения, которая не может быть прямо подтверждена клиническим анализом. Несмотря на такие явные ограничения, гипотетические реконструкции раннего психического развития стали строить все более и более исходя из гипотетических реконструкций психотических процессов.
Воздействие так называемого «психиатрического уклона» на реконструкцию ранних стадий психического развития в целом не было удачным. Верно, что анализ взрослых неврозов привел к открытию детских неврозов и что открытия в этих обеих клинических областях позволили Фрейду описать основные направления нормального развития. Но четкое разграничение между нормальными инфантильными реакциями и образованием симптомов у взрослых сохранялось. Данное разграничение было сильно размыто недавним усилением психиатрического подхода. Психиатрически мыслящий психоаналитик склонен не только вновь увидеть свой клинический материал в наблюдениях за детьми (что вполне естественно), но и уравнять психотические процессы с ранними уровнями развития психической деятельности. Это основывается на неоправданной предпосылке, что регрессии, реститутивные (восстанавливающие первоначальное состояние. – Прим. пер.), симптоматические образования и продукты дезинтеграции при психозах приводят такого аналитика в особо близкий контакт с бессознательными психическими процессами. На самом деле такой контакт не ближе, чем при исследовании психоаналитическим антропологом своих полевых наблюдений. Его законной целью является установление корреляции психозов с нарушениями ранних психических функций. Его реконструкции нормального психического развития не имеют решающего значения и должны, как и любые другие реконструкции, определяться фундаментальными концепциями, на которых психоаналитические теории основываются.
Из большого числа аргументов, которые можно выдвинуть в поддержку критики «психиатрического уклона», я упомяну здесь лишь несколько. Первый заключается в том, что архаические процессы, проявляющиеся в психотических симптомах, не могут считаться показателями уровня регрессии Эго. Верно, что отказ от объектного катексиса вызывает инстинктивное напряжение, требующее использования механизмов, характерных для нарциссической организации. Но это главным образом экономический феномен. При оценке в терминах инфантильной фиксации уровень регрессии Эго во многих случаях может быть определен как относящийся к более поздним организованным стадиям инфантильного функционирования. Тот же самый аргумент относится и к тем психотическим симптомам, которые Фрейд признал частью процесса исцеления и которые действительно состоят из искажений вторичных процессов. Что касается продуктов дезинтеграции, то хотя они проливают значительный свет на отдельные психические процессы разного уровня, нельзя сказать, что они означают регрессию Эго или что их можно использовать как надежный показатель нормального инфантильного функционирования. Еще более важен тот факт, что во многих случаях ремиссии шизофрении, не говоря о депрессивных состояниях, функционирование Эго сохраняется на весьма высоком уровне. В самом деле трудно удержаться от мысли, что особый характер формирования симптомов при психозах заставил многих исследователей найти структурные объяснения экономическим данным и затем использовать такие неправильные структурные истолкования для реконструкции стадий нормального психического развития.
Еще одно клиническое соображение указывает, что озабоченность клиническими формами чистых психозов – не самый лучший подход к проблеме нормального развития. Возникают ли регрессии Эго из-за отставания в развитии либо вследствие патологических нарушений функционирования Эго на ранних стадиях, приводящих к широким эго-фиксациям, – резонно предположить, что наилучшим источником информации по данной проблеме являются такие нарушения Эго, которые в той или иной форме сохранились без ремиссий с детства до взрослого возраста. Опишем ли мы это как «нарушение характера» или примем явно слишком упрощенный, но более широкий термин «психопатия», несомненно, что психопатические состояния являются наиболее надежным показателем нарушения Эго. И здесь мне приходят на ум не просто так называемые шизоидные или циклоидные формы психопатии, но и такие психопатические личности, которые, хотя и демонстрируют менее странное поведение, тем не менее, обнаруживают широкий диапазон нарушений Эго, либидо и аффектов. В данной группе, по моему убеждению, лежит решение проблемы развития чувства реальности и чувства вины, без которых мы не можем достаточно достоверно реконструировать стадии нормального развития.
Но, сколь много информации из этих и других источников мы бы ни собрали, все же мы должны считаться с тем, что это не позволит проникнуть в тайны самых ранних стадий психического развития. Тщетно надеяться, что какая-нибудь новая аналитическая техника позволит решить эту проблему; еще более тщетно предполагать, что неаналитические методы исследования могут возместить отсутствие прямого аналитического доступа в первые два года жизни. Мы должны считаться с фактом, что споры о ранних этапах развития возникают не из-за вербального непонимания и не из-за различий в технике интерпретаций. Такие споры возникают потому, что у нас нет способов применить прямую технику интерпретации. Даже проблемы данного периода могут быть изложены только в терминах фундаментальных психических концепций, что само по себе предполагает, что решение данных проблем должно быть также в терминах первичных концепций. Что касается первых двух лет жизни, то что бы мы ни узнали из других областей, будет доказательствами как бы из вторых рук.
Данная оценка применима и к наблюдениям за младенцами бихевиористов. Чтобы как-то использовать эти наблюдения, их нужно сначала проинтерпретировать. Такие интерпретации, однако, не могут быть проверены. В любом случае желательно, чтобы для целей реконструкции использовались только те бихевиористские наблюдения, которые имеют жизненно важное значение для развития. Простые факты, как то: продолжительность сосания груди, прорезывание зубов, питание твердой пищей без помощи взрослых, моторная дифференциация и координация, контроль над функцией выделения, прямохождение, речь и т. п., – без сомнения, помогают сделать реконструкцию правдоподобной, но по-настоящему они более полезны как средства уточнения или проверки реконструкций. Сами по себе они не помогают и не мешают нам. Данные наблюдений могут быть использованы, только будучи выражены в метапсихологической терминологии. Абсурдно предполагать, что новые статистические методы наблюдения или новая дисциплина, созданная на стыке с физикой, потребует изменения фундаментальных психических концепций; равным образом абсурдно утверждать, что фундаментальные концепции Фрейда несут на себе устаревшую печать того научного периода, когда они были созданы. Они и по сей день так же важны для психоаналитического мышления, как алфавит для изучения языка.