Теперь независимо от того, что мы предотвращаем чрезмерный аффективный заряд различным объемом текущих интерпретаций, пациент также пытается справиться с чрезмерным зарядом, но с большим отличием в цели. Он демонстрирует совершенно нормальное функционирование в попытке связать собственные заряды враждебности, но он тревожится и старается связать их прежде, чем появится любая возможность для открытия первоначальных каналов общения и доведения до осознания их инфантильных корней. Так что он связывает их, если может, в анализе. С данной точки зрения сила желаний переноса является понятной. Это не из-за присущих нам достоинств пациенты занимают по отношению к нам позицию дружелюбной признательности – с защитной целью они стремятся сделать из нас марионеток, «перекупить нас», прежде чем дело зайдет слишком далеко; аналогичным образом они бичуют нас, оскорбляют, а иногда и прогоняют не по причине неадекватности нашей личности. Это их последняя попытка связать не только свою ненависть, но и недопускаемую к осуществлению любовь. И не только их собственную недопускаемую любовь, сколько определенный вид допускаемой любви, ибо мы знаем, что, по крайней мере, на одной из дофаллических стадий развития бить – значит любить, как на самом деле и думают садисты и мазохисты. Поэтому почти в буквальном смысле они стремятся в обоих аналитических смыслах данного слова побить нас либо вызвать с нашей стороны возмездие. Обсессивные пациенты со своими анально-садистическими фиксациями демонстрируют это весьма характерным способом. На начальной стадии они реально могут вспомнить, что, когда они были детьми, их очень злило и возбуждало применение клизмы; они могут рассказать нам (хотя это не столь вероятно на первой стадии), что их занимают возбуждающие фантазии, относящиеся к темам «клизмы» или «порки». После разбора данных тем мы можем прийти к выводу, что уже «проанализировали» данную часть их развития. В таком случае мы, скорее всего, ошибемся. Мы пропустили бы все защитное повторение таких фантазий в переносе. Оглядываясь назад, мы должны вспомнить, что во многих случаях они спрашивали нас (как мы сейчас понимаем) с насмешливым волнением, все ли правильно они делали, а их манера ассоциирования выглядела так, как если бы они намеревались или старались дать нам что-то, но после внушительной преамбулы они не давали нам ничего. Даже их отдельные фразы могли переходить в неразборчивое бормотание. Они опровергают аналитика в последнюю минуту и могут время от времени признаваться, что думают, что они своим поведением наскучили или измучили аналитика, что аналитик может даже «сделать что-то для них». или «заставить их ассоциировать», или «наказать» их. Складывается впечатление, что за всем этим лежит либидинозная фантазия мазохистического типа, т. е., как если бы злой аналитик ставил им клизму. Все, что мы можем сказать в первую очередь, судя по их ассоциативным реакциям и поверхностным фантазиям, – это, что они находятся в состоянии сопротивления. Во многих случаях, однако, предварительная интерпретация такой инфантильной пассивной анально-эротической фантазии приведет к обнаружению фантазии переноса. Такое сопротивление, по сути, является сопротивлением переноса, которое, тем не менее, и это важно отметить, проливает необходимый свет на либидинозное развитие пациента. На этом мы должны оставить данный предмет, чтобы вернуться к нему при рассмотрении стадии невроза переноса.
Защитные сопротивления (2)
При кратком рассмотрении различных видов сопротивления переноса является очевидным, что они принимают свои характерные формы в соответствии с уровнем инфантильных объектных отношений, на котором впервые возникает конфликт. Как мы со временем увидим, классифицировать их можно в соответствии со стадиями развития либидо и Эго. Данный факт предполагает, что сопротивления любого рода могут быть классифицированы в смысле их последовательности и значения для развития. Поэтому четвертым нашим подходом будет подход с точки зрения развития. Однако, поскольку он чрезвычайно широк и в клиническом психоанализе мы главным образом занимаемся лечением симптоматических образований, сексуальных нарушений и трудностей характера, справедливо будет ограничить такой подход с точки зрения развития рассмотрением сопротивлений в их связи с точками фиксации и с выбором заболевания, т. е. с выбором невроза. Другими словами, такой подход является в основном этиологическим.
Итак, в случае невротических симптомов точкой фиксации такого образования является тот период или уровень инфантильного развития, когда следовавшая за фрустрацией (способствующий фактор) регрессия либидо впервые была вынуждена остановиться. Соединившиеся заряды регрессивного либидо и вытесненного либидо были слишком сильны, чтобы бессознательное Эго могло с ними справиться. Вытеснение в любом случае дает сбой, после чего образуется симптом. Цель образования симптома – предотвратить прорыв в сознание и в действие вытесненного либидо, которое гиперкатектирует точку фиксации. Поэтому неизбежно, что, когда аналитик помогает воспроизвести этапы образования симптома, начинают действовать те же защиты Эго, которые впервые определили данный симптом.
Влияние точек фиксации на работу сопротивлений может быть обнаружено в ассоциативном материале, а также в реакциях пациента. Среди того множества наблюдений, которое мы делаем на начальной фазе анализа и которое мы необязательно сообщаем пациенту, на первый план легко выступают некоторые виды ассоциаций и отношения к объектам и действиям. Более заметны такие реакции, которые являются производными либидинозных компонентов либо соответствующей формы инфантильного садизма. На ум приходят, например, типичные анальные реакции и отношения, остановка или упрямый ход ассоциаций, скупость или нерешительность расстаться с ними, вынашивание неких идей, склонность давать исчерпывающий или завершенный рассказ, сопротивление прерыванию, отвержение интерпретаций, чувствительность к изменению времени сеансов, реакции по поводу платы за анализ и т. д. Признаки реакций аналогичного рода у пациента обнаруживаются во внеаналитических отношениях к любым внешним объектам, а также в его отношениях к работе, профессиональной иерархии, к властям, подчиненным и т. д. Вы можете справедливо спросить, почему не анализировать такие реакции по мере их появления и какой смысл в том, чтобы их не сообщать? На самом деле, мы, конечно же, анализируем или, лучше сказать, обсуждаем многие из таких способов отношений сразу и достаточно рано в ходе анализа, однако необязательно все из них – иначе мы можем пойти по обходному пути или научить этому наших пациентов. Но нашей целью вначале является обсуждение всего того, что является камнем преткновения при развертывании анализа. Пока же мы оставляем при себе растущее убеждение в особом значении определенных стадий развития. Наиболее эффективно обсуждать это, когда при реконструкции в неврозе переноса эдиповой фазы мы сможем придать действительный смысл нашим ранним обобщениям и впечатлениям. Другими словами, значение анально-эротической или любой другой преимущественной активности либидо может быть установлено в рамках объектных отношений. Например, на ранней стадии при анализе оговорки или имеющего явное анальное значение отношения я должен удовлетвориться тем, что в результате моего вмешательства пациент вспомнит еще более ранние реакции аналогичного вида или еще лучше, если к нему придут воспоминания достоверной интенсивности из периода ухода за младенцем. На втором этапе меня будет интересовать, какое значение содержится в переносе, и, если пришло время, я попробую связать его с предыдущими интерпретациями, всегда при условии, что я смогу добавить небольшое пояснение предшествующему комментарию, другими словами, при условии, что я могу перейти от интерпретации переноса к первоначальной инфантильной ситуации, свидетельства которой появились уже на начальной фазе. Если поначалу мы уйдем в сторону, доказывая пациенту, что он принадлежит во многом анальному типу, то мы можем не только вызвать на более ранней стадии его законные в последующем защиты, но и спровоцировать вопрос «Что из того?» прежде, чем сами сможем дать удовлетворительный ответ. На самом деле, преувеличивая значение собственных интерпретаций (какими бы точными они ни были), мы бы доказали, к нашему собственному удовлетворению, что пациент прошел через анально-эротическую стадию, что само по себе не проясняет и не продвигает анализа. Более того, к неудовольствию пациента мы бы показали, что наше рвение в поиске открытий или подтверждений превышает нашу аналитическую осторожность. Впоследствии мы можем заплатить большую цену за то, что вызвали у пациента чувство, что его намеренно уничижают или даже оскорбляют. На самом деле, если бы пациент знал аналитическую теорию достаточно хорошо, как это зачастую бывает с некоторыми начитанными пациентами, то смог бы легко ответить, что, будучи анальным типом, он выработал чрезмерно чувствительные защиты против инфантильных анальных импульсов.
То же самое, по сути, относится к преждевременным интерпретациям переноса, изолированным от контекста симптомов и трудностей характера пациента. Если мы, например, вдохновленные наблюдением некоторых ранних анально-эротических реакций у обсессивного пациента, будем использовать его первую задержку с оплатой, чтобы сделать немедленную интерпретацию анально-эротического переноса, то сможем лишь прокомментировать его характерологические реакции без какого-нибудь указания на их связь с ранними объектными отношениями. Чистым результатом, вероятно, будет то, что пациент воспримет такой комментарий не только как личное размышление относительно его достоинств, но и как признак нашей собственной тревожности по поводу денег, в чем может заключаться немало правды. Несомненно, что бессознательное символическое отождествление денег и фекалий является хорошо установленным аналитическим наблюдением. Но толкование символизма в анализе является средством к достижению цели, и мы должны четко видеть такую цель, прежде чем прибегать к интерпретации.