— И где она была, это Зоя? — первым делом спросила она меня.
— Где-где, — попытался отшутиться я, — у козла на бороде, — но она шутки не поняла.
— У какого ещё козла?
— У обычного… с рогами который и с этой… с бородой, — но видя, что шутка не прокатывает, я перешёл с аллегорического на простой язык, — на Сортировке пряталась. Там мы и нашли её с Василием.
— А от чего она пряталась? — продолжила пытать меня Софья.
— Знаешь, я как-то не стал прояснять этот вопрос — зачем мне лишние знания, которые только приносят лишние печали, верно? От чего-то или от кого-то пряталась, а теперь перестала… всё прекрасно, жизнь легка и замечательна, у нас скоро свадьба — чего ещё надо?
Она не нашлась, что ответить на такой простой вопрос и ушла готовить ужин из того, что имелось в холодильнике.
— Слушай, — сказала она оттуда буквально через минуту, — а у нас вся соль закончилась. Сходил бы в гастроном, пока он открыт….
— Си, сеньора, — вспомнил я подходящий оборот из испанского, — а больше ничего не надо? Ну чтоб два раза не бегать.
— Заодно и пачку сахару прикупил бы, — выглянула она из кухни, — и батон с печеньками, чтобы чаю было с чем пить.
— Уже иду, — я взял дырчатую авоську, проверил, на месте ли кошелёк, и спустился со своего третьего этажа во двор.
Тут было тихо и пустынно, даже обычных старушек на лавочках ни одной не было видно… и даже в хоккейной коробке никто не бегал с гиканьем и хыканьем. Ну и хорошо, приставать никто не будет, подумал я и свернул на проспект Героев. Очередь ко входу гастронома тянулась аж от угла этого дома, куда он был встроен.
— Что дают? — спросил я у бабульки, стоявшей последней.
— Дык наборы дают суповые, — ответила она, поморгав глазами, — суповые, и говорят, костей там почти что нету.
Я смутно помнил такие товары из своей предыдущей жизни — обычного-то мяса в советских магазинах не стало со времён Никиты Сергеича, только на рынках или в коопах, а вот такие заменители-эквиваленты иногда выбрасывали в свободную продажу. Костей в нём обычно бывало сильно больше половины, но стоило это счастье удивительно дёшево, рубль с копейками за кило…
За набором я в очередь становиться не стал, а протолкнулся в дверь и пошёл налево, где бакалея с хлебным отделом располагались. Соль с сахаром, слава богу, у нас пока без очередей можно было приобрести. Взял ещё свежий нарезной батон, полкило овсяного печенья, потом подумал и попросил взвесить 200 грамм конфет с завлекательным названием «А ну-ка отними» и с девочкой на этикетках, которая дразнила собачку. Всё вместе мне обошлось в трёшницу.
А когда уже выходил из дверей, опять проталкиваясь через говорливую очередь, столкнулся нос к носу с Аллочкой Лосевой, без своего ухажера… удивительное дело — куда не пойду, везде она оказывается.
— Ой, Антон Палыч, — расцвела она в улыбке, — у вас тоже сахар закончился?
— Как видишь, — буркнул я, махнув авоськой.
— А что там с Зоей-то приключилось? — тут же перескочила она на более близкую её тему.
— Нашлась живая и здоровая, — продолжил я, — между прочим, ты могла бы и помочь в поисках.
— Как это? — округлила она глаза.
— Вы же подружки, неужели ты не знала, с кем она гуляет последнее время?
— Мы с ней полгода уже не общаемся! — фыркнула она, — буду я ещё следить, с кем она гуляет.
— А чего ж перестали общаться? — поинтересовался я, — что там произошло полгода назад?
— Не скажу! — гордо ответила она и наконец-то зашла в магазин и скрылась с моих глаз.
О-хо-хо, подумал я, маленькие детки — маленькие бедки, а большие детки соответственно сами понимаете что…
А вечером меня ещё вызвал на лестницу Вася (в квартиру он постеснялся заходить при наличии Софьи) и продемонстрировал на подоконнике первый прикидочный вариант игры «Ну, погоди» — не всё там конечно гладко было, работать и работать надо, но я его похвалил.
И ещё перед самым сном я почему-то вдруг вспомнил эпизод в школе, когда я связанную Софью обнаружил в живом уголке, и зачем-то начал её пытать на этот предмет.
— Может расскажешь всё-таки без пяти минут супругу, что там с тобой приключилось-то? А то я никак не могу даже приблизительно сложить этот паззл в картинку…
— Какой паззл? — не поняла она.
— Ну это… — изобразил я на пальцах, — интеллектуальное занятие такое, когда картинку сначала разрезают на мелкие кусочки, потом их смешивают, а дальше ты уже должен собрать из кусочков целое.
— Бред какой-то, — так она выразила своё отношение к интеллектуальности такого занятия, — больше людям заняться нечем. А про связывание расскажу, так уж и быть… только сначала поужинаем.
Библиотека Ивана Грозного-2
Сели ужинать на нашей сиротской кухне, четыре с половиной квадрата — вот же нормальные бытовые помещения делали в дохрущёвские времена-то, зачем всё это обнулили? И лестничные площадки тоже минимизировали так, что дальше некуда, лбами соседи сталкиваются при одновременном выходе из дверей. Экономия, если посчитать, копеечная, а неудобств масса… сиди вот и упирайся локтями и коленками в соседа, а если семья из четырёх человек, к примеру, так это совсем уже в две смены ужинать приходится. А совмещённый санузел? Да и колонки эти газовые на стенке раздражают, если уж отопление центральное, почему и горячую воду не взять из той же системы? Не жильё, короче говоря, а сплошное мучение. Но лучше, чем бараки, конечно — с этим я спорить не буду, там и вообще никакой воды иногда в квартирах не течёт, всё на улице.
— Моя вилка куда-то подевалась, — сказала Софья.
— Бывает, — заметил я, — найдётся со временем, а пока возьми из набора — в дальней комнате на верхней полке шкафа.
Она встала и ушла в эту дальнюю комнату, но что-то долго её назад не было, я уже было забеспокоился, но тут она наконец вернулась, и вместо вилки у неё в руках была одна из книжек, которые мы с Васей в схроне обнаружили.
— Это что такое? — спросила она со строгим выражением лица.
— Но лё се хефе (не могу знать, начальник), — автоматом вылетело у меня на испанском.
— Кончай придуриваться, — села она на табуретку, — всё ты знаешь.
— Пока Зою искали, — решил расколоться я, — обнаружили вот это дело вместе с Василием.
— Ты хоть представляешь, что это такое? — продолжила она строгий допрос.
— Жизнь 12 Цезарей, — включил дурака я, — автор Светоний.
— Это-то понятно, — протянула она, — я немного копалась в этой теме, когда ещё в педе училась… так вот, самая древняя из сохранившихся книг этой серии, она датируется 9 веком и найдена в немецком монастыре, как его… в Фульде кажется, а у тебя здесь минимум на триста лет более раннее издание. И том совсем другой… а вы и ещё что-то обнаружили со своим Василием? — спросила она.
— Да, конечно, — отложил я вилку в сторону, — там на полке ещё три книги лежат.
Она немедленно метнулась обратно в дальнюю комнату, откуда через полминуты раздалось:
— Ничего себе… Тацит, Энеида и комедии Аристофана, — и она вернулась в зал, разложив всё это добро на моём письменном столе. Всё в прекрасном состоянии — ты не представляешь себе, откуда эти книги могут быть!
— Прямо так и не представляю, — отговорился я, — из библиотеки Ивана Грозного они могут быть, из так называемой Либереи.
— Это хорошо, что ты в курсе, — задумчиво проговорила она, — слушай, а вы ведь наверняка не всё взяли оттуда… ну где вы это нашли, верно?
— В корень смотришь, Софья Павловна, — буркнул я, — не до того было, Зою выручали, а книги так… фоном шли.
— Мы сейчас оденемся и пойдём за остальным добром, — сказала она, — а то я не засну сегодня.
— Да куда мы пойдём, — попытался урезонить её я, — вечер на дворе, через час темно уже будет.
— Хорошо, — задумалась она, — завтра же у нас воскресенье? Вот с самого утра и выдвинемся в экспедицию… и не надо мне возражать.
— Я и не собирался, — пожал плечами я, — а что ты собираешься делать с этими находками, можно поинтересоваться?
— Можно… — ответила она, — мой преподаватель по истории в пединституте, Николай Иваныч Скрынников…
— Помню такого, — перебил её я, — старенький и седенький, забывал постоянно всё.
— Да, был у него такой грех, — согласилась она, — так вот, он натуральный фанатик всего, что касается древней русской истории — город у нас почти такой же древний, как и русская история, в 11 веке заложен, так что кое-что и у нас найти можно. Так я ему покажу пару этих книжек, а дальше он подскажет, что с ними надо делать.
— Хороший план, — одобрил софьины слова я, — а раз уж ты так глубоко в теме, может расскажешь в двух словах про это ивано-грозную библиотеку? А то я кроме названия, которое у всех на слуху, ничего про неё не знаю.
— Легко, — быстро согласилась она, — по общепринятой легенде эта Либерея принадлежала византийским императорам и хранилась в Константинополе вплоть до его занятия османами.
— Это 1453 год кажется, — блеснул познаниями я.
— Точно. Так вот, библиотеку как-то сумела вывезти племянница последнего императора Византии Константина 11-го, звали её, кстати, Софьей, как и меня, фамилия Палеолог у неё была. Она вывезла сокровища в Рим, а затем её просватал Иван 3-й, и библиотека, опять же по легенде, переместилась в Москву, как приданое Софьи.
— Обычно в приданое драгоценности давали, — заметил я, — или бельё там какое кружевное, а тут вон чего…
— Да, другие времена были, другие нравы. После смерти Ивана 3-го библиотека некоторое время была в распоряжении Василия 3-го, а потом перешла по наследству и к Ивану Васильевичу 4-му, которого за суровый нрав прозвали Грозным. Якобы описание библиотеки составил немецкий пастор по фамилии Веттерман, которого Грозный специально выписал для этой цели из Германии.
— И когда же она пропала, библиотека эта таинственная? — спросил я.
— Где-то после того, как Иван уехал в Александровскую слободу, посде 1571 года то есть… существует мнение, что сгорело всё в больших московских пожарах, они тогда в среднем раз в 5–7 лет случались. Но есть и другое мнение, что её вывезли из Москвы и спрятали в другом месте. Александров кстати совсем недалеко от нашего города находится, так что ничего невероятного в том, что она могла бы сохраниться где-то здесь, я не усматриваю.