— А можно вопрос? — вытянул руку мой кореш Вася.
— Конечно, задавай, — позволила ему завуч, сделал строгое лицо — мол, в пределах допустимого спрашивай, а не то…
— Правду говорят, что вы сами сидели в тюрьме или это враки?
Александр Серый хитро прищурился и раскрыл было рот, чтобы отвечать, но не успел — открылась дверь, ведущая на чёрную лестницу, и оттуда под ручку вошли товарищ Жменя и Софья Павловна, оба улыбающиеся и счастливые.
— Прошу минуту внимания, — громко сказал Жменя, все обернулись на них с немым вопросом в глазах, а он продолжил всё тем же торжественным тоном, — мы на минутку похитим Антона Павловича, а вы продолжайте, продолжайте.
У директорши в глазах появились первые признаки атаки ярости, но сказать она ничего не успела, потому что эти двое взяли меня под белы руки и препроводили на лестницу.
— Ну и в чём дело, драгоценные мои? — задал им обоим сразу логичный вопрос, — что, нельзя было подождать до конца выступления артистов? Так загорелось?
— Да, драгоценный вы наш Антон Палыч, — проговорил Жменя, спускаясь на первый этаж, — загорелось так, что потушить сложно. Без вас, конечно — с вами проще тушить будет.
— Ну я слушаю, — ответил я в немалом раздражении, — куда вы меня, кстати, тащите?
— Угадай с двух раз? — задала риторический вопрос Софья.
— Даже и с третьего вряд ли выйдет, — пробормотал я, — говорите уже прямо, без увиливаний.
— Садись в машину, — перешёл на командный тон Жменя, мы уже тем временем вышли на улицу, и рядом со входом в школу стоял… ну что бы вы думали?… нет, не угадали — чёрный-пречёрный Мерседес там стоял в 107 кузове, шикарная тачка, особенно для 72 года.
Я пожал плечами и сел в открытую заднюю дверь, Жменя уселся за руль, а Софья с ним рядом, машина тронулась и вывернула на проспект Героев… самое удивительное, что ни у одного прохожего Мерседес этот не вызвал ни капли удивления, хотя должен бы был.
— И куда мы едем? — спросил я, глядя в затемнённое окно на свою хрущобу.
— Мог бы и сам догадаться, — ответила Софья, повернув ко мне голову, — на Сортировку.
— А зачем? — продолжил тупые вопросы я.
— Там увидишь, — это уже Жменя бросил мне через плечо.
Я успокоился и решил отдаться на волю волн судьбы — всё равно ведь от неё не убежишь… хотя это конечно вопрос дискуссионный. Мы объехали кругом огромную промзону, которая раскинулась прямо в центре нашего города, выбрались на Московское шоссе и через десяток минут сворачивали с неё к отстойнику старых списанных вагонов.
— Вылезай, — опять скомандовал Жменя, я подчинился, захлопнул за собой дверь Мерседеса, а когда обернулся, увидел у него в руке пистолет, направленный мне прямо в живот… Макаров, кажется, промелькнуло у меня в голове.
— И что дальше? — упавшим голосом спросил я.
— Дальше, драгоценный Антоша, ты нам сейчас подробно расскажешь и покажешь раскольнический схрон… где книги лежали.
— Пистолетик-то, может, уберёшь? — справился я у него, — я и без него никуда не убегу.
Жменя переглянулся с Софьей и засунул ПМ куда-то за пазуху, наверно кобура наплечная у него там, автоматически подумал я.
— Вот место, в котором я отсиживался, — показал я на старый проржавевший вагон на отшибе, — вон там взрывом открыло часть землянки, — я показал рукой, где.
— Пошли, ты впереди, мы за тобой, и не вздумай сбежать, — сказала уже Софья… не, как они спелись-то.
— Пошли, — вздохнул я, — а бежать тут всё равно некуда, ноги только в буреломе переломаешь.
Через сотню метров, чертыхаясь и спотыкаясь, я вышел к нужному месту — ничего тут, кажется, и не изменилось с момента последнего моего визита.
— Вот землянка, — показал я на неё, — вон там в неё залезть можно. Что дальше?
— Лезь, — коротко приказал Жменя.
— Там темно, — напомнил я, — ни хрена не видно.
— Вот тебе фонарик, — он вынул из кармана длинный тубус и включил его, — мы за тобой спустимся.
Я пожал плечами и осторожно спустился в яму… внутри как будто тоже всё оставалось неизменным — сундук в одном углу и образа… ну то есть пустые прямоугольники на стене, где раньше висели образа, в другом. Сзади копошились эти двое граждан.
— Книжки в сундуке лежали? — спросил Жменя.
— А где ж ещё? — ответил я ему вопросом на вопрос.
— Сколько их было?
— Порядка двадцати-двадцати пяти, — ответил я.
— Где они сейчас?
— Это ты у меня спрашиваешь? — задал я недоумённый вопрос. — Сам упёр их из моей квартиры, сам спрашивает…
— Я? Упёр? — изумление Жмени было довольно искренним, так что я даже поверил на секунду.
— Ну хорошо, будем считать, что упёр их Жменя из параллельной реальности, — не стал упираться я, — пять штук. Ещё десять забрали гэбэшники, и одну я заныкал. Здесь ничего не должно остаться, но проверить всё равно надо.
— Открывай сундук, — сказал Жменя.
Я выполнил приказ и посветил внутрь — а ведь не всё мы вытащили в последний раз, одна книжонка, тощая и потрёпанная, завалилась у самой кромки. Я достал её, отряхнул от пыли и отдал Жмене.
— Остальное, видимо, уже недоступно.
— Так-так-так, — пробормотал он, — «Энеида», автор Вергилий… пойдёт. Сейчас мы возвращаемся в твою квартиру и ты отдаёшь нам заныканное, — продолжил он.
— А что мне за это будет? — перешёл я на капиталистические рельсы.
— За это мы тебя живым оставим, — сказала Софья. — А так пристрелили бы, как собаку.
— Ничего себе заявочки, — смог удержать равновесие я, — и за что же меня стрелять?
— За то, что суешь свой длинный нос, куда не надо, — кратенько объяснил мне Жменя, — надо бы обыскать тут всё на всякий случай…
И они в четыре глаза обшарили всё помещение, отобрав у меня фонарик… ничего не нашли, кроме нательного крестика, по-моему из серебра. Вернулись назад мы как-то очень быстро, пробок-то в том времени совсем на дорогах не было. Народ по-прежнему не обращал никакого внимания на Мерседес, что было очередной загадкой. Зашли в мою квартиру гуськом, я впереди, они чуть поодаль — и на скамеечке-то у входа в подъезд как назло никто не сидел.
— Давай свою заначку и на этом наше общение на сегодня будет закончено, — сказал Жменя, опять расчехлив свой пистолет.
— Да пожалуйста, — пожал я плечами и вышел на балкон.
Там у меня стояла древняя тумбочка, заваленная всяким ненужным барахлом, в ней я и спрятал один из томов «Истории» Тацита.
— Забирайте и проваливайте, — протянул я книгу Жмене. — Напоследок рассказали бы хоть, что вы с этой макулатурой собираетесь делать…
— Расскажем? — вопросительно глянул он на Софью, та молча кивнула, тогда Жменя продолжил, — каждая из этих книжек в 22 веке стоит миллион талонов, если не больше…
— Стоп, — остановил я его, — что такое талон и какой у него курс?
— Талон, Антоша, — со вздохом начал меня просвещать он, — это денежная единица Свободной Независимой Конфедерации… это то, что на место России и СНГ пришло, если не понял…
— И чего можно купить на один талон? — продолжил вопросы я.
— Дополнительный час жизни, например, — это Софья вклинилась в диалог.
— А если что-то более привычное? — поморщился я, — из еды например или напитков.
— Еда и напитки у нас остались в далёком прошлом, — сказал Жменя, — мы не питаемся, а подзаряжаемся.
— Ну ладно, — не стал спорить я, — подзарядка на один день сколько стоит?
— Два с половиной, правильно, Софочка? — зачем-то уточнил этот момент Жменя, — но это если у тебя есть связи или прямой доступ в сеть…
— А если нет доступа? — продолжил задавать я тупые вопросы, сам не знаю почему.
— Там разные варианты возможны… вплоть до тысячи талонов, если не повезёт.
— Ясно в общих чертах, — буркнул я, — вы, короче говоря, — загоните книжки на аукционе и оплатите ещё лет десять жизни на каждого. Надеюсь, больше я никого из ваших ребят не увижу?
— Я бы не стал утверждать это так категорично, — ухмыльнулся Жменя, — но в ближайшие пару месяцев точно нет. Нам пора..
— Да, время поджимает, — согласилась с ним Софья, — скоро вход заблокируют.
— Вход куда? — решил я уже идти до конца со своими вопросами.
— В трансформаторную будку, Антоша, куда ж ещё, — рассеяно ответил он, и они оба быстро покинули мою хрущёвку.
Я подошёл к окну, вышел на балкон и проконтролировал их отход — не соврал Жменя, оба они направились к парку именно в той его части, где стояла эта пресловутая будочка. На стадионе играли в футбол две команды пацанов, а на бортике сидела, весело болтая длинными ногами, Аллочка.
— Антон Палыч! — обрадовалась она, увидев меня на балконе, — что же вы со встречи-то ушли?
— Щас я спущусь, — ответил я и вышел из квартиры — не хватало ещё орать на весь микрорайон.
— Дела срочные образовались, — сказал я ей, — вот и ушёл. А там что-то интересное было?
— А то как же, — весело продолжила она, — вам почётную грамоту должны были вручить, за помощь правоохранительным органам. Режиссёр передал через директоршу, вручать-то некому было.
— Ясно, — ответил я, — а ещё что было?
— Крамаров с Вицыным смешные случаи со съёмок рассказывали, а Видов потом дал автографы всем желающим…
— И тебе тоже?
— И мне тоже, — ответила она, и в этот момент в парке что-то конкретно так жахнуло — в небе появился столб чёрного дыма.
— Ой, что это? — испуганно спросила Алла.
— А пойдём посмотрим, — предложил ей я. — Может снаряд какой старый сдетонировал…
— Да у нас тут военных же действий сроду не было, — отвечала Алла, — откуда там снаряды?
Пацаны, гонявшие мячик, тоже остановились и примерно половина из направилась туда же, куда и мы…
— Ничего себе, — потрясённо сказал я, увидев масштабы разрушений — деревья полегли примерно в радиусе 50 метров от той самой будочки, а на месте неё была здоровенная воронка.
— Здесь, кажется, трансформаторная будка стояла, — задумчиво сказала Алла, но тут раздалась сирена и одновременно с двух сторон прямо по парковым дорожкам прикатила милиция справа и военный грузовик слева. Из грузовика посыпались солдатики внутренних войск, они оперативно оцепили место взрыва, а милиционеры начали разгонять любопытствующих.