Вот и навестил
свой заброшенный приют.
Домик обветшал,
палисадник и плетень
сплошь усыпаны листвой…
Как незаметно
день этот долгий прошел!
Вешняя дымка…
Я с детворой деревенской
в мячик на нитке играю.
Ну вот наконец
и пришла долгожданная осень —
повсюду в траве
сегодня вечерней порою
печально сверчки напевают…
Ярко светит луна.
Я в ночь выхожу – любоваться
ширью летних полей.
У подножья горы, в отдаленье
пролегла полоска тумана…
Осень подходит.
Холодно мне, старику,
в летней одежде.
Видно, и кленам в горах
время покровы менять…
Все глуше во тьме
последних цикад голоса,
и каждую ночь
все яростней ветер ревет
над кровлей лачуги моей…
Вот и затишье.
Из дому я выхожу
полюбоваться —
как заблестела вдали
зелень омытых вершин!
Вновь я проведал
свой позабытый приют
в горном селенье.
Глядь – цувабуки цветок
подле ограды расцвел…
Хотя никогда
я жизни мирской не чурался,
но, правду сказать,
намного приятней в покое
вкушать одиночества прелесть…
Есть ли на свете
что-либо, чью красоту
время не точит?
Только цветущие вишни
вечно прекрасны весною…
Так незаметно
поблек и осыпался цвет
роз ямабуки —
а земляка из деревни,
верно, уже не дождаться…
Тяжко нам, смертным,
век вековать без бумаги,
кисти да туши —
нынче одолжишься в храме,
завтра врача потревожишь…
Сердцу приволье!
Густо кругом разрослись
летние травы.
Вот и жилище мое —
хижина в горном краю…
Пусть неприметен
мой одинокий приют
в поле осеннем…
Слышишь, запели сверчки.
Жду тебя, друг, – приходи!
Если и дальше
будут дожди поливать,
скоро приют мой
станет окраской сродни
кленам в окрестных лесах…
Ночью и днем
ветер осенний ярится —
знаю, ничто
в этом изменчивом мире
сердце мое не встревожит…
Где-то в селенье,
должно быть, гремят барабаны,
флейты играют,
а в горах лишь одно услышишь —
заунывную песню сосен…
Топор прихватив,
отправился я по дрова
в окрестные горы —
а там под каждым кустом
заливается соловей!..
У тропинки лесной,
собирая сегодня фиалки,
я оставил в траве
свою плошечку для подаянья,
свою мисочку там я забыл…
Воды натаскать,
да дров нарубить побольше,
да трав насушить,
покуда не зарядили
осенние долгие ливни…
Погреться хотел,
придвинувшись ближе к жаровне,
но только залег —
и будто мороз зимней ночи
сильней по нутру разошелся…
В беззвездную ночь
не спят, беспокоятся утки,
стернею шурша
на соседнем рисовом поле, —
пронимает холод осенний!..
Я в плошку свою
пучок одуванчиков сунул,
фиалок набрал —
вот и славное будет нынче
Будде трех миров подношенье…[60]
День, ночь, снова день —
и вот настает середина
десятой луны.
Помаленьку, глядишь, и прожил
осень этого долгого года…
Солнце в небе
на запад давно склонилось.
Долог путь
через лес до хижины горной.
Тяжела на плече котомка…
Следы его кисти
сквозь слезы почти не видны.
Опять вспоминаю
те давно минувшие годы —
и черты отца предо мною…
И посочинял бы,
и в мяч бы охотно сыграл,
и вышел бы в поле —
да никак изо всех занятий
не могу на одно решиться!..
Из многих и многих
никчемных привычных вещей
в моем обиходе
для иных веков предназначен
только след, оставленный кистью…
Новенький мячик
знакомая мне подарила.
Дергаю нитку,
скачки да прихлопы считаю —
вот и день почитай что прожит!..
Стоит ли, право,
радоваться, что уйдешь,
с жизнью простившись,
в мир иной – пусть даже в обитель
самого пресветлого Будды?..
Поистине, сердце
себя же сбивает с Пути[62],
строптивое сердце…
Обуздай же лошадку-сердце!
Натяни покрепче поводья!
Право, мне повезло,
что таким вот, как есть, неказистым
появился на свет —
уповаю на исполненье
принесенного Буддой обета…[63]
С незапамятных лет
не меняется эта картина:
берег, камни, прибой
и вдали – из моря встающий,
смутный контур острова Садо…
Приходи поскорей
любоваться бананом близ дома —
будет, право, так жаль,
если ветер осенний растреплет,
разорвет исполинские листья!..
О сливовый цвет,
хоть ты стариковскому сердцу
отраду верни!
Сколько лет, как на этом свете
у меня друзей не осталось…
Не богаче иных
окраской и благоуханьем
ветка вишни в цвету —
но тебе и того довольно,
чтоб постичь скорбящее сердце!..
Вдруг, как никогда,
уныньем повеяла осень —
сквозь плотную мглу
слышу, ливень нещадно хлещет
по зеленым росткам бамбука…
Вишни ранней весной,
а осенью буйные травы —
вот услада моя,
и пускай хоть всю ночь гуляют,
веселятся в селе крестьяне!..
Едва прояснилось —
и снова темнеет от туч
осеннее небо…
Не так ли бывает с душою
в текучем, изменчивом мире?..
Теперь уж едва ли
сельчане меня навестят —
на дальних вершинах
и на ближних отрогах гор
неприступно белеет снег…
Поглядев на цветы,
вспоминаешь: ничто в этом мире
не пребудет вовек —