– Будем считать, что последнюю реплику мы не расслышали, – проворчала Ярини.
– Мы видели «Екатерину» в Жемчужной бухте. Очень красивое и необычное судно, – похвалила Триш.
– Судна в богадельнях ищите, а «Екатерина» – уникальный прогулочный теплоход. Самый быстроходный… корабль в Скадаре, – не купилась на лесть Ирэн.
– Значит, в Скадаре есть и другие теплоходы? – вкрадчиво поинтересовался Лис.
– Я запрещаю взрывать мои корабли!
– Тихо, дети, в сарае немцы!!! – рявкнул Володя. – Мы все равно не знаем, где находится верфь, хотя и искали. Учтите, что военное судно возможно превратить в грузовое. Выстроить с нуля гораздо сложнее и дороже, Лис!
И, переведя дыхание, разразился нравоучительной тирадой о доверии, дружбе и взаимовыручке, да так искусно, что сама Ярини заслушалась.
– «Екатерина» действительно уникальна. Как выяснила Ирэн, на верфях строят пароходы. Эээ… Топливом служит каменный уголь. А «Екатерина» работает на нефтяном топливе: меньше дыма, выше скорость. Дело в том, что в Скадаре только два нефтяных месторождения, да и те небогатые. Зато у «Екатерины» конкурентов нет.
Наследница обвела компанию взглядом кошки, которой вместо обещанной сметаны навалили овсянки без масла, но всем просто надоело спорить с… неумной девушкой.
А за окном уже стояла чернильная темень, полная лесных шорохов и скрипов. Вилль ни на сколку не доверял принцессе вражеского государства, но в одном был согласен с ней на двести процентов: время не ждет. Уже засиделись. В аватаре проснулся азарт. Это походило на азарт ученический, когда студент Винтерфелл стремился быстрее покончить с рутинным докладом по богословию, чтобы сорваться в городскую библиотеку к книгам по отечественной истории и военным очеркам. Сейчас рутиной была целая пока лаборатория, а манили вопросы, зависшие в воздухе, и неразгаданные тайны.
Вилль медленно поднялся из-за стола, обменявшись кивками с Лисом. Но напоследок не удержался:
– Еще одна вещь меня беспокоит. Алесса убила демона в обличье карсы у Силль-Миеллонской границы. На ней было клеймо Экспериментального отдела зоологии. Этот отдел отчасти финансируется из казны, отчасти – Ковеном. То есть получается, что и маги, и Повелитель как бы в курсе их дел. Надо спешить.
ГЛАВА 18
Домашний дух не любил середину осени, а без улыбчивой Глафирьи и вовсе будто солнышко закатилось.
Новый главный повар стряпал прилично, но без любви к искусству. Петь не умел, беседовать за жизнь не желал, над Симкиными розыгрышами смеялся исключительно, чтобы угодить императору. А Повелитель мрачнел день ото дня.
Верно говорят: пришла беда – отворяй ворота. Смерть Глафирьи стала не единственным несчастьем, приключившимся за время отлучки. Бессменный шут Ерошка был пойман на краже драгоценной табакерки. Только государева слова он не дождался, умер в тюрьме. А за пару дней до прибытия императора престарелый управитель летнего дворца, что полвека тому назад выстроили в Еленьем бору близ столицы, упал с высокой лестницы и разбил голову. Маг-целитель не успел. Последний удар был нанесен с Железного тракта. Гномий обоз, груженный превосходными клинками для будущих гвардейцев лички, в Туманной лощине атаковали разбойники, разграбили подчистую, перебили оружейников и охрану, в которой были и маги.
Повелитель захандрил. Домовой, боясь докучать ему, стал таиться по углам и невидимкой бродить по коридорам.
И сейчас он, притулившись к стене государева кабинета под портретом Лидора Победоносца, дремал сидя, как это умеют делать кошки и старые люди. На туманной улице который день хныкал мелкий затяжной дождик, типичный для первой декады листопада; по окну лениво ползли кривые ручейки; ветер взметнул над карнизом багряный кленовый лист и решительно прилепил к стеклу справа, ближе к зеленой шторе.
В дверь несмело постучали:
– Ваше Величество…
– Свободен, – властно перебил мужской голос. Симка узнал его, хоть и слышал всего пару раз. Неудивительно, что визитер посмел явиться не в приемный кабинет, а в рабочий. Таким дозволено многое. Но распоряжаться в чужом доме чужими слугами?
Тем не менее губы императора тронула улыбка, так редко появлявшаяся на его лице в последнее время. Мимоходом глянув на плотно закрытые ореховые дверцы казенки, он отложил перо, сцепил руки в замок и выпрямил спину.
– Войдите!
Заинтересовавшись, Симка тишком протрусил к письменному столу и запрыгнул на самый уголок, не потревожив сложенных стопкой бумаг.
Дверь отворилась, не скрипнув. Пришелец был высоким и статным; по дорожному темно-зеленому плащу сбегала вода, окропляя короткий золотисто-коричневый ворс ковра. Домовой покосился на кленовую звездочку, налипшую на стекло. Кружевница всегда подает знаки, жаль, далеко не каждый способен их видеть.
Мужчины прислушались к звуку удаляющихся шагов. Симка неоднократно шугал слуг, льнувших ухом к замочной скважине, но на сей раз лакей не рискнул подслушивать. Когда в коридоре воцарилась тишина, гость откинул капюшон, обнажив острые уши и золотой венец в виде двух кленовых ветвей; листья на их концах, смыкаясь, удерживали крупный рубин.
– Сав, всегда рад видеть! А я думал, что ты давно уехал! – Повелитель приветливым жестом указал на кресло напротив.
– Уехал и вернулся, – забросив на спинку плащ и удобно устроившись, хмыкнул наследный принц Ветви Багряного Клена. – У вас похолодало…
Кивнув, император без лишних разговоров распахнул дверцы казенки. На инспекцию содержимого потребовалось ровно два гулких удара Симкиного сердца.
И грянул гром.
– Симеон, я знаю – ты здесь! – Взгляд Повелителя, исполненный негодования, остановился на механических часах с кукушкой, присланных скадарским повелителем с предыдущей делегацией.
Кот боязливо поежился, не рискуя подать голос. Ну да, перенервничав за государя, он незаметно для себя умял сыр и закусил шоколадом с лимонами. Но кодьяр-то заморский не тронул, так зачем сердиться?
– Судя по выражению лица, он раскаивается. – Савиэль пристально посмотрел на домового.
По Симкиному хребту пробежал холодок, шерсть встопорщилась. Эльфийский принц прекрасно видел невидимку. Домовой не замечал подобного за сослуживцами хозяина, но не зря о Королях Силль-Миеллона шептали, дескать, им ведомо недоступное простым смертным.
Черный кот решил проявиться, и делать это начал с заискивающей, по-лисьи искренней улыбки.
– Твой новый секретарь? – насмешливо поинтересовался принц, выложив на стол мешок, который до поры прятал под укороченной коричневой чугой.
– Вернее, дегустатор блюд, – вздохнул Повелитель.
– Смертельно опассная должность! – поддакнул Симка.
– Мы можем при нем говорить? – спросил по-эльфийски Савиэль. Люди обычно таким вопросом не задавались, считая домовых чем-то вроде бессловесной мебели, так что недоверие Симке даже польстило.
– У Симеона только лапы длинные, а язык он держать умеет. – Повелитель разлил кодьяр по бокалам и на межрасовом закончил: – Кстати, он отлично понимает эльфийский. Его хозяин – Арвиэль, гвардеец, присягнувший мне.
– Ах-ха. Ты говоришь об аватаре, который по линии Фелленвирд принадлежит мне?
– Он Винтерфелл.
– Можно избавиться от имени, но не от предков. – Принц Савиэль мягко улыбнулся. – Впрочем, я искренне рад тому, что он выбрал тебя, дружище, а не этого спесивца Руэля из Ветви Жемчужной Розы или Корэлла… Вот уж верно Гранитный Дуб! Однако в Силль-Миеллоне Арвиэлю лучше не показываться – отец о нем слышал и здорово рассердился. Он считает, что последний из аватар должен принадлежать самой крепкой Ветви Леса.
– Мы учтем, – сдержанно кивнул император. Отвернись Савиэль хоть на минутку, Симка не сдержался бы и бросился Повелителю в ноги. За столь многое, вложенное в коротенькое «мы».
– Отлично! Так давай же выпьем за месяц опадающих листьев, за слезы неба, что завтра подернутся льдом, за жаркий камин моего друга, за него самого – трижды и за аватара моего друга. А закусывать кодьяр – кощунство, – расплываясь в улыбке, миролюбиво закончил наследный принц.
Домовой так растрогался, что едва не прослезился, почувствовав себя невероятно тепло и уютно в компании двух монарших особ.
– Ва-а-ашшество! Я ж за тебя радел! Сыр-то совссем уж позеленел ровно малахит, шоколад словно инеем покрылся, а выбросить лапа не поднялась! А лимончиком закуссил для дезинхеции! – решил покаяться Симка.
Силль-Миеллонский принц смерил его долгим-предолгим взглядом.
– Аристан, я действительно не сожалею о том, что Винтерфелл не присягнул нашей Ветви.
– Да, я уберег фруктовый кефир и оленьи сыры, – усмехнулся правитель империи. – Может, сбавите цену по дружбе?
– Какое совпадение! Мы как раз хотим сделать заказ на черепицу: кармин и терракот. И, кстати, о дружбе…
И с этими словами принц Савиэль вытряхнул на столешницу содержимое мешка.
Скрюченные пальцы, сведенные предсмертной судорогой… Побелевшая кожа… Обломанные ногти с сизыми лунками… Прямо на гербовой бумаге, еще не подписанной, клейменой ладонью вверх лежала отрубленная человеческая кисть!
Домовой сам не заметил, как оказался в казенке, полупрозрачный от ужаса, и захлопнул дверцы. Оттуда и заорал дурным голосом. Покойников он боялся почти так же сильно, как мышей.
Повелитель отреагировал не в пример сдержанней, хотя и в его голосе слышалось изумление пополам с отвращением.
– Что это?
– Я хотел спросить об этом тебя, дружище! Чем, демоны подери, занимаются в вашем ЭКЗО?!
…Северная окраина Силль-Миеллона была общей территорией и не принадлежала ни одной из Ветвей. Здесь эльфы охотились, но не так, как это делали жадные до чужой крови люди, истребляющие дичь без цели, без меры, без жалости. Добра у людей много – не жаль. А Силль-Миеллон – один, здесь каждая белка на счету.
Принц Савиэль терпеть не мог ездить с сопровождением. Стоило ему наклониться, чтобы просто поправить сапог, как доблестные телохранители не выпрыгивали даже – выстреливали из седел, спеша на выручку. Чуть не опозорили в Неверрийской столице, впятером выступив против чернокосой убогой пьянчужки…