– Мы не просим! – рявкнул Канг Хо, но затем, вспомнив о своей роли тревожащегося за судьбу дочери отца, сел на место и продолжил уже тише: – Да, я прошу, потому что я твой отец и готов дать любые объяснения, лишь бы ты поняла, что происходит, но Ждун твердо стоит на том, что просить должна именно ты. Ты попала в западню, Чи Хён, отступать некуда, и хотя мне понятно, почему ты принимаешь гордый вид и грозишься снова вызвать демона, мы оба знаем, что во второй раз у тебя не получится так же удачно, как в первый… И это при условии, что Хортрэп согласится повторить чрезвычайно опасный трюк еще раз, что, вообще-то, ему не свойственно, если ты заметила. Кстати, а где он сам? Надеюсь, не переутомился при такой вульгарной демонстрации силы? Я даже боюсь представить, какой ценой дается смертному власть над подобными существами.
– Я передам, что ты о нем беспокоишься, – пообещала Чи Хён. – Уверена, он расстроится из-за того, что не встретился с тобой, и, возможно, навестит тебя в один из ближайших вечеров.
– Пожалуй, это было бы не слишком мудро, учитывая то, что я нахожусь на другой стороне, – сказал отец, и Чи Хён не без удовольствия отметила, как он бросил настороженный взгляд в темный угол палатки. Стоило Хортрэпу однажды незаметно подкрасться к Канг Хо, и тот взял за правило заглядывать в каждый шкаф и под каждую кровать. – Полковник Ждун на удивление разумная женщина, но ты поставила ее в трудную ситуацию, сначала возмутительным предложением присоединиться к мятежу против империи, а затем вызовом демона из Изначальной Тьмы. Разве может человек чести иметь с тобой дело, когда ты за одни сутки совершила преступления и против Короны, и против церкви? Говорю тебе, это всего лишь вопрос времени, когда Диадема оторвется наконец от своего пудинга и отдаст приказ, единственно возможный после того, как ты обошлась с Пятнадцатым полком, а также с Мьюрой, Геминидами и другими имперскими городами, разгромленными по пути сюда.
– Все мы прекрасно знаем, что с Пятнадцатым полком она ничего такого не делала, – заметил Феннек. – Или ты забыл показать своей новой хозяйке письмо полковника Хьортта?
– О нет, она внимательно прочитала. Но пока Хьортт не поправился настолько, чтобы лично встретиться с полковником Ждун, у нее есть серьезные основания сомневаться в его подлинности.
– Полагаю, тех красочных оборотов, при помощи которых полковник Хьортт описывает недостаточно точные действия как всего Таоанского полка, так и его командира, вполне достаточно, чтобы подтвердить авторство. – Чи Хён крепко затянулась саамом, как бы напоминая отцу, что ему не позволено курить свой едкий тубак в ее палатке. – К тому же полковник Ждун могла бы приехать сюда и встретиться с ним, и что мешает тебе самому… Кхе-кхе…
Трудно представить, чтобы отец мог выглядеть еще более расстроенным, но это все-таки произошло, когда Чи Хён закашлялась и выдохнула мускусный дым прямо ему в лицо.
– Видишь ли, учитывая наши с тобой отношения, у полковника Ждун нет оснований доверять мне, как прежде, – ответил Канг Хо, отмахиваясь от облака. – Вряд ли моя встреча с Хьорттом что-нибудь изменит.
– Интересно, как тебе удалось вызвать у нее сомнения в твоей лояльности? – усмехнулась Чи Хён, почувствовав себя гораздо лучше, когда теплый саам разлился по легким.
– Возможно, тут сыграл свою роль отказ моей армии, считавшейся дисциплинированной и боеспособной, выступить на Линкенштерн, – объяснил Канг Хо. – Исчезновение проклятого Пятнадцатого полка и появление на его месте новых Врат тоже не прибавило доверия. А затем произошла еще одна небольшая неприятность: когда она вполне обоснованно решила подвести свой полк ближе к лагерю, чтобы ускорить процесс переговоров, моя дочь натравила на нее королеву демонов, каких не доводилось видеть ни одному из смертных со времен Века Чудес. Поэтому, если у тебя не хватит мудрости послушаться меня, нам останется только ждать, когда полковник Ждун получит из Диадемы приказ уничтожить вас.
– Возможно, ждать так долго не придется, – сдерживая усмешку, ответила Чи Хён. – Наши соотечественники могут прислать с островов отряд наемных убийц намного раньше.
– Это совсем не смешно, Чи Хён. И меня очень пугает, что ты больше полагаешься на советы Феннека, чем на мои.
– И хорошо, что пугает. Возможно, это заставит тебя, разнообразия ради, прислушаться к моим словам.
– Такое впечатление, что ты споришь исключительно с целью досадить мне, – печально произнес Канг Хо. – Я ведь предупреждал, чтобы ты не доверяла Софии, но ты не послушалась, и вот чем это обернулось… О да, пленные, которых ты передала таоанцам во время первых переговоров, спели об этом целую песню. То есть те из них, кто пережил вашу мелкую ссору возле Врат. К счастью, ты наконец поняла, что София не заслуживает доверия. Надеюсь, и насчет остальных тебе тоже вскоре станет ясно – нас прозвали Негодяями вовсе не за то, что мы были милыми и добрыми ребятами.
– Нет, нас так назвали потому, что всеми печатными прессами владела империя и любого, кто не подчинялся Калдрууту, сразу объявляли преступником, – раздался голос.
Не успел Канг Хо оправиться от изумления, как в палатку вошла София, подтвердив самые худшие его опасения. Чи Хён не без удовольствия отметила, что и сейчас, почти через две недели после столкновения возле Врат, эта женщина выглядит как изношенная калоша. С шеи до сих пор не сошло ожерелье содранной кожи, а синяки на лице делали ее похожей на старого болтливого маньяка, побежденного более молодым и талантливым соперником. Как и сама Чи Хён, София добавила к прежним несколько свежих ран, полученных в ходе короткой, но ожесточенной второй битвы у Языка Жаворонка, но самые сильные травмы им обеим достались днем раньше, и не от Королевы Демонов, а от руки смертной женщины.
– Вот, значит, как, – медленно поднимаясь с места, произнес Канг Хо. Потребовалось определенное усилие, чтобы отвести взгляд от Софии и хмуро посмотреть на дочку. – Наверное, мне не стоит удивляться. Ты всегда брала пример с другого своего отца.
– Выше голову, Канг Хо! – ободряюще воскликнула София, подходя к нему и дружески кладя руку на плечо. – Небеса свидетели, мы с твоей дочерью – лучшее доказательство тому, что не стоит долго помнить старые обиды, особенно ввиду новых трудностей. Стало быть, это ты еще в самом начале нашего путешествия поручил Сингх убить меня. Однако я слишком великодушна, чтобы беспокоиться из-за подобных мелочей. Не будешь возражать, если я тебя провожу до лагеря багряных? По дороге перекинемся парой слов.
– Чи Хён, прошу тебя! – отчаянно вскричал Канг Хо, когда София развернула его к выходу из палатки.
– Привет полковнику Ждун. – Чи Хён послала папочке воздушный поцелуй. – Увидимся завтра, в это же время, если не случится ничего непредвиденного.
Едва они вышли из палатки, Канг Хо принялся лепетать жалкие оправдания («У меня не было другого выхода!») и попытался даже сыграть на тщеславии Софии («Конечно же, я знал, что ты сразу все поймешь и сделаешь выводы!»), но она быстро заставила его умолкнуть и повела по заснеженному лагерю.
На следующий день после неудавшейся атаки таоанцев погода снова испортилась, снег сыпал безостановочно целую неделю.
Прошлой ночью метель наконец прекратилась, но по-прежнему оставалось неясным, поднимется ли дух Кобальтового отряда. Даже к полудню, при ярком солнце и безоблачном небе, палатки все еще покрывал ровный слой снега, упорно отказывающегося таять. Кое-где холст прорвался, уступив напору ветра, но после гибели самых отчаянных дезертиров никто не пытался сбежать из лагеря.
София знала об этом не понаслышке: после удара головой о лапу Королевы Демонов очнувшись в шатре цирюльников, она решила отыскать Мрачного и сделать так, чтобы он твердо запомнил: нельзя бросаться в монстров старшими и более опытными товарищами. Но снег уже замел все следы, хотя варвар со своими спутниками отправился лишь несколько часов назад. Они специально вышли из лагеря в самый разгар непогоды, чтобы легче было проскочить мимо патрулей таоанцев, и, зная везучесть Софии, можно было не сомневаться, что погода изменится, как только она сама минует караулы. Вместо того чтобы отправиться вслед за Мрачным или убраться из лагеря кобальтовых подобру-поздорову, как она намеревалась до стычки с убийцами-охранниками и ненамного более приятными монстрами-опоссумами, София заковыляла к палатке Чи Хён, чтобы восстановить мир и дружбу.
Ну ладно, насчет дружбы она немного преувеличила, но, по крайней мере, девчонка оказалась сговорчивой ровно настолько, насколько и рассчитывала София. После того как за нее поручилась Сингх, а сама она с нарочитой таинственностью объявила, что с Диадемой и ее правительницей случилось какое-то несчастье, о котором при первой же возможности постарается разузнать подробней, София ничуть не сомневалась, что Чи Хён простит ей небольшой бунт. Она отлично понимала, что́ нужно сказать этой избалованной соплюхе и в какой последовательности. Сначала немного раскаяния («Послушай, я сама виновата, что затеяла всю эту хрень»), потом немного лести («Неплохой удар, между прочим, кажется, ты сломала мне челюсть») и, наконец, немного дерьмовых оправданий, которых сама София ни за что не приняла бы, поменяйся они местами («Я не спала несколько ночей подряд, ела разную дрянь и много пила, так что потеряла контроль над собой, но клянусь, больше это не повторится»). Ей даже не пришлось показывать искореженную Сердоликовую корону в подтверждение своих слов, так что она решила сохранить тайну, пока не понадобится снова надавить на девчонку и получить еще большую свободу действий… И что, если генерал захочет забрать корону себе? Нет, лучше придержать козырь в рукаве и предъявить в самый подходящий момент, чтобы убедить неопытного военачальника в своей исключительной полезности: «Почему я тебе необходима? Ну, не знаю, может быть, потому, что только я могу предложить тебе Сердоликовую корону… Вот так, например».
Но в конце концов принцессу убедили не извинения и лес