, чего мы никогда не имели.
– Осторожней, ребята, не сраститесь языками, – окликнула их Сингх, приближаясь по проходу между палатками с пустой чашкой наготове. – Извините, что задержалась. Пока я болтала с часовыми, прибыл еще один гонец. То ли Канг Хо совсем утратил навыки ведения переговоров, то ли он напел дочери какую-то другую песню, но таоанцы уже двинулись в нашу сторону. Вы не видели, куда побежал наш генерал? Я в восторге от этой девочки, так что, думаю, нужно поскорей договориться с ней о плате для моих ранипутрийских драгун, пока имперский полк не подошел вплотную.
– Я разыщу ее. – Хортрэп с обнадеживающей улыбкой наполнил чашку для Сингх и обратился к Софии: – Видишь, мы специально для тебя подготовили еще одну отчаянную схватку с превосходящими силами противника. Неужели это не добавит упругости твоей походке?
– Вряд ли, – вздохнула София, едва не заплакав от мысли, что ей опять придется поднимать тяжеленный молот. – Я уже говорила и не могу удержаться от того, чтобы не повторить снова: мы в полной заднице.
– Если придется драться, то да, – согласилась Сингх, скривившись от слишком крепко заваренного калди. – Но за минимальную плату я готова подсказать нашему генералу прием, которым мы воспользовались в битве при Окалтократи: надо выстроить между нами и таоанцами всех пленных имперских солдат. Если захотят атаковать, им придется затоптать своих товарищей.
– Неплохая идея, – похвалил Хортрэп, пока София не спеша отходила в сторонку, надеясь урвать час-другой покоя в сырой палатке, прежде чем здесь снова станет горячо. – Но есть и получше: почему бы не построить их перед новыми Вратами? Потребуются кое-какие усилия, но рискну утверждать, что сумею в самый драматический момент разогнать этот надоедливый туман. Противник увидит своих товарищей, стоящих на краю пропасти. Если это не заставит таоанцев задуматься, правильно ли они оценивают наши силы, тогда уж ничего не поделаешь.
– Вижу, вы не собираетесь меня в это втягивать, – помахала София им рукой, – ну так позаботьтесь и о том, чтобы ко мне не лезли без крайней необходимости.
– Да хранят небеса твой сон, – крикнул вдогонку Хортрэп.
Вместо ответа София отхаркнула серый комок мокроты. В душе у нее было пусто и холодно, и пока она тащилась по лагерю к своей палатке, из низко нависших облаков на землю посыпались крупные белые хлопья.
Превосходно. Утро и так не предвещало ничего хорошего, а тут еще и погода решила соответствовать настроению. Обессиленная и раздраженная, София чуть было не заподозрила, что из-за холодного горного ветра у нее начались месячные, хотя прошло уже несколько лет с тех пор, как это случилось в последний раз. Спасибо демонам за пустяковую милость, даже притом, что с годами ей все трудней сдерживать мочевой пузырь при кашле или…
– Говорят, там были три сотни мьюранцев впереди всей азгаротийской пехоты, – рассказывала какая-то наемница солдату, вместе с которым уплетала кашу чуть в стороне от кухонной палатки; ее приятель бросил усталый взгляд на проходившую мимо Софию и полушутливо отдал честь. – Туда нагнали одних безобидных заложников, крестьян, а эти были настоящими солдатами. Конница обычно вооружена намного лучше, особенно рыцари, и все же мы взяли в плен добрых полсотни кавалеристов. Это, стало быть, уже не просто толпа оборванцев, а серьезная сила.
София сделала еще несколько вялых шагов, продолжая размышлять о своих маленьких победах и поражениях в борьбе с возрастом, когда смысл этих слов наконец просочился в ее сознание. Она не колебалась ни мгновения, не останавливалась в задумчивости, повторяя услышанное, а резко развернулась и налетела на беседующих наемников, словно ангел мщения из сказок, что рассказывают цеписты. София понимала, что подошла слишком близко, так что они почувствовали себя неуютно, но если бы эти недоноски только знали, каких усилий ей стоило вообще остановиться.
– Ты что-то сказала про кавалеристов? – тихо, спокойно произнесла она. – Которых вчера взяли в плен?
– Э-э-э… ммм… да, капитан. – Рассказчица сделалась белее снега, падающего на ее поношенный синий плащ. – Простите, капитан, мы вовсе не собирались сплетничать, просто Мур немного приуныл, видя, как мало нас осталось, а я решила поднять ему настроение и…
– А я вообще не сплетничал, – перебил второй наемник, хмуро покосившись на собеседницу. – Я просто ел. И молчал.
– Кто вам сказал, что мы взяли в плен кавалеристов из Пятнадцатого полка?
Сердце Софии забилось, словно мотылек, неосторожно подлетевший слишком близко к пламени свечи.
– Кто сказал? – растерялась наемница, и когда слабая надежда в сердце Софии уже соприкоснулась с пламенем, чтобы через мгновение сгореть без следа, женщина добавила уверенней: – Так я же сама была там, когда их брали, и, стало быть, никто мне ничего не говорил, просто… Разве это не всем известно, капитан? Пришлось повозиться, отделяя кавалеристов от пехотинцев, потому что в бою всадников сшибли с лошадей, а потом они ополоумели от черного колдовства, напущенного Хортрэпом Хватальщиком. Поначалу пленники даже не могли назвать своих имен, не то что вспомнить, где и кем они служили, но к вечеру мы разобрались и… Куда же вы, капитан?
Но София уже не слушала, она с хищной усмешкой кутумбанской пантеры спешила к палаткам пленных. Не такое уж и плохое утро, совсем даже неплохое… И возможно, это даже к лучшему, что она избавилась от своего демона, по крайней мере одно из ее желаний уже почти сбылось.
Глава 3
Все вокруг сделалось призрачным, жутким и потусторонним еще до того, как Юнджин, старшая сестра принцессы Чи Хён, задула последнюю свечу. Туманную галерею освещала Рыбачья луна. Но вовсе не из-за темноты Чи Хён радовалась теплу Хайори, прячущей голову в складках тонкого платья и такой же испуганной, как старшая сестра. И вовсе не от хриплого горлового голоса Юнджин, поющей старинную песню, дрожали девочки той ночью. Слабо мерцающая дорожка тянулась над морем Призраков, словно мощенная светящимися гнилушками, и манила к себе по залитым лунным светом волнам.
Девочкам, выросшим в Хвабуне, беспрестанный шторм казался такой же обыденной деталью пейзажа, как ореховый паркет под ногами или цветущая гоблинова лоза, увившая решетку под балконом… Однако это был один из тех редких вечеров, когда оба отца отправились на другие острова, и Юнджин разрешила сестрам не спать допоздна, чтобы послушать ее нескладное пение, и далекие огни, подобно свечам над могилой Затонувшего королевства, словно полнились зловещим смыслом. Слушая одну из любимых песен Юнджин, «Маяк потерянных душ», Чи Хён еще крепче обняла сестренку, и девочки дружно рассмеялись, отгоняя злокозненных духов, возможно карабкавшихся сейчас к ним по гладкой скале. Как известно, смех останавливает нечисть. Он бы помог, даже если бы вдруг принцессы остались совсем одни в огромном замке.
Хотя на самом деле они никогда не бывали совсем одни, во всяком случае в Хвабуне. Кроме слуг, которых в любой момент можно позвать колокольчиком, каждую принцессу охраняли трое стражей, отвечавших за добродетель, доблесть и дух дочерей Хвабуна, и они всегда находились рядом, поскольку нельзя знать заранее, когда потребуется их помощь. Если бы вместо малышки-сестры к Чи Хён сейчас прижимался Гын Джу, ей бы совсем не был страшен далекий маяк давным-давно исчезнувшей страны Джекс-Тот и она могла бы думать о вещах более приятных, чем затонувший остров, населенный мертвыми и проклятыми. Конечно же, она понимала, что ответные чувства любезного стража добродетели еще менее вероятны, чем возвращение Затонувшего королевства, но сейчас, при свете полной луны, подогрев свои фантазии глотком запретной рисовой водки, она верила, что любая цель достижима, только надо очень сильно мечтать.
Если бы Чи Хён пришлось выбирать, что попросить у судьбы, она попросила бы время. Кучу времени. Чтобы выспаться, затем хорошенько все обдумать и снова уснуть. Она поднималась по склону мимо костров, у которых грелись ее израненные и оборванные солдаты. Перевязанную руку дергали приступы боли, спину ломило, грудь сдавило так, будто Чи Хён захлебнулась холодным утренним воздухом. Как медленно тянулось время в Хвабуне, как не могла она дождаться, когда же начнется настоящая жизнь, как страстно жаждала поскорее сбежать от серой обыденности!
Даже не пытайся осуществить свои мечты. Это знание пришло слишком поздно, чтобы из него можно было извлечь какую-то пользу. Страшно подумать, какой наивной и глупой была она совсем недавно. Если Чи Хён уцелеет и сможет когда-нибудь взглянуть на сегодняшнюю ситуацию с высоты прожитых лет, что она скажет? Не в том ли заключается главный секрет взросления, что с годами ты теряешь былую самоуверенность? Ты просто должна идти вперед, зная, что уже не успеешь ничего изменить в своих планах, и понимая, какие же на самом деле они идиотские. Благодарение демонам, есть возможность прислушиваться к советам шести опытных капитанов. Теперь бы еще добиться, чтобы хоть двое из них в чем-то согласились друг с другом.
– Ты обещал сказать всего два слова, Феннек, а наговорил уже больше тысячи, – прервала Чи Хён поток объяснений, начавшийся в тот момент, когда генерал и Негодяй вышли из палатки. Как будто она сама не понимала, насколько Таоанский полк превосходит численностью ее войско. – Короче, что предлагаешь?
– Я бы хотел поговорить без свидетелей, – ответил Феннек, пристально глядя на генерала, вместо того чтобы покоситься на идущих впереди охранников или на стража добродетели, шагающего по другую руку от Чи Хён. – И этот разговор займет какое-то время, если, конечно, Гын Джу не возражает.
К удивлению Чи Хён, Гын Джу, не дожидаясь приказа, молча кивнул и прибавил шагу, вскоре поравнявшись с охранниками. Ее возлюбленному досталось в бою даже больше, чем ей самой. Правда, ему, в отличие от Чи Хён, удалось выспаться, но он все равно выглядел усталым и явно не хотел в это хмурое утро препираться с Феннеком.
Пока они пробирались через лагерь, снова пошел снег, Язык Жаворонка накрыла тяжелая туча, нависшая как раз над тем уступом, где Мрачный, София и Хортрэп наткнулись вчера на мьюранский отряд, пытавшийся обойти кобальтовых с тыла. При мысли о том, что придется карабкаться туда по обледенелому склону, у Чи Хён едва не подкосились ноги.