Все эти счастливые годы в горах, пока она изображала из себя простую крестьянку, а потом жену старосты, той холодной, зловещей черноты, что гнездилась в сердце и мыслях, что управляла ее поступками, не было и в помине. Если даже они когда-то и ссорились или надоедали друг другу или она склонялась к тому, чтобы изменить свою жизнь, и с тоской смотрела в долину, мечтая о еще одном, последнем приключении, – все эти мелочи лишь доказывали, что София и Лейб оставались честными и искренними, что они не просто мечтали о счастье, а на самом деле были счастливы, по крайней мере близки к счастью, насколько это возможно в реальном мире…
– Послушайте, я ничего такого не имел в виду, – с опаской произнес Борис, и София поняла, что стоит неподвижно между мрачными, замерзшими палатками, едва сдерживая слезы. – От меня одни неприятности, верно?
– Я… – В горле стоял ком; София справилась с ним, шумно выплюнула все свое горе… ну, не все, а сколько его уместилось в этот плевок. – Я тут подумала и решила, что нет у нас времени на бордель. День на исходе.
– Согласен. – Борис поспешил вслед за ней. – Каждому свое… Но я не понимаю, как вы можете думать о таком в нашем положении.
– Я тоже не понимаю, – вздохнула София и прибавила шагу, чтобы ее спутник не мог больше тратить дыхание на пустые разговоры.
Цель должна была находиться где-то рядом – ручеек между палаток сделался шире, и в такой леденящий задницу вечер источником талой воды могла быть только кузница. София услышала лязг металла и прибавила шагу.
Это было единственное место во всем лагере, свободное от снега и льда. Подойдя к широкому пятну грязи, окружавшей палатку, София сказала:
– Чи Хён предупредила, что у кузнеца сварливый характер, так что предоставь переговоры мне. Не стоит раздражать того, у кого хочешь купить приличное оружие. Одно резкое слово, и тебе всучат хлам – с виду вполне надежный, но он разобьется вдребезги, когда понадобится защитить свою жизнь.
– Понятно, без резких слов.
– Вообще без слов, – тихо поправила София, подойдя к палатке как раз в тот момент, когда лязг прекратился, сменившись яростными проклятиями. Пока все развивалось чертовски предсказуемо. – Я возьму себе молот, а тебе подберу что-нибудь простое, но устрашающее, и мы уйдем отсюда, прежде чем у нас появится возможность сказать что-нибудь не то.
– Понятно, – повторил Борис, потирая перебинтованные ладони и подставляя их навстречу приятному теплу, которым веяло из палатки.
Как бы он ни плакался, что изувечил руки, упражняясь в стрельбе, но пальцы остались целы, только кожа местами облезла от мороза. Поэтому София решила подобрать ему что-нибудь такое, что можно держать двумя руками. Но сначала нужно раздобыть молот для себя, хотя, что бы она здесь ни отыскала, это непременно окажется барахло, и какой смысл время тратить?
– Привет, приятель, – громко сказала София, входя в тесную, пропахшую дымом палатку.
Дорогу ей перегородил длинный верстак из северного дуба, заваленный всевозможным хламом – отчасти безнадежно сломанными, отчасти еще сохранившими шансы на починку доспехами и оружием, – но все-таки это был хлам. Возможно, мощный мужчина, оторвавшийся наконец от работы и уставившийся на гостью, не был в этом виноват, кузнец в походе вынужден отдавать количеству предпочтение перед качеством, пытаясь отремонтировать то, что и прежде было изрядным барахлом…
Но тут София как следует присмотрелась к явно рассерженному дикорожденному кузнецу, к его моржовым усам и огромным черным глазам и сказала:
– Что ж, я видела всяких уродов и знакома со многими идиотами, но понятия не имела, что у них могут рождаться дети.
Оторопевший кузнец не смог произнести в ответ ни слова, а Борис тихо присвистнул. Но тут огромный потный мужчина шагнул вперед, его увесистый кулак пролетел над верстаком и ударил Софию в плечо с такой силой, что у нее, наверное, потемнело в глазах.
– София! – проревел он. – Рад тебя видеть, подруга, хотя ты постарела маленько с тех пор. То есть демонски постарела! Я знал, что ты в лагере, и ждал, когда же наконец навестишь.
– Мне никто не рассказывал, что ты тоже здесь. И что тебе мешало самому меня разыскать?
– У меня есть время гоняться за призраками? – Улвер покачал огромной лысой головой на случай, если Софии нужен был ответ на риторический вопрос. – Я так прикинул: если это и правда ты, то рано или поздно объявишься. Дурные новости имеют привычку подтверждаться.
– Будь я проклята, Улвер! – София все сильнее досадовала на себя, что не потрудилась выяснить, кто еще из прежних друзей встал под кобальтовое знамя. – И давно ты в отряде?
– Рассказывать с самого начала? – Улвер задумчиво потянул длинный розовый ус. – Несколько лет назад, когда Цепь начала слишком уж рьяно наседать на дикорожденных, я сбежал в доминионы. Открыл мастерскую в Горгоро, занимался в основном инструментами и доспехами, поскольку мало смыслил в ранипутрийском оружии. А как только услышал, что по соседству объявились кобальтовые, собрал вещички и вместе с дочкой двинул сюда. Я все еще надеюсь, что кобальтовые сумеют вышвырнуть Цепь из империи, и это доказывает, что я ничуть не поумнел с годами.
– Вот это да! – воскликнула София, снова удивляясь, сколько веры и надежды она все еще вселяет в людей, даже в тех, кто хорошо с ней знаком. В них – особенно. – И как быстро ты понял, что не я командую отрядом?
– Ха! Да я знал задолго до того, как нанялся. И ни за что бы не пошел на это, если бы верил, что ты снова села в генеральское седло после того, что натворила в прошлый раз. Но мне подумалось: может, это кто-нибудь молодой, у него-то получится… Что ж, так оно и вышло.
– Да, так и вышло, – согласилась София, ничуть не задетая откровенностью Улвера, потому что правда была на его стороне.
– Вот что, подруга, у меня в горне два-три клинка, надо ими заняться, – сказал кузнец, вытирая о фартук влажную ладонь. – А ты чувствуй себя как дома и… Слышь, а что это за хлюпик? Он с тобой?
– Именно так, – ответил Борис, изучая или делая вид, что изучает разложенные на краю верстака ножи. – Я мудрый и остроумный спутник Кобальтовой Софии.
– Уфф! – Улвер ощетинил усы и оглянулся на гостью. – Думаю, ты могла бы подобрать себе кого-нибудь получше.
– Нет-нет, он действительно мой слуга, – примирительно поднимая руки, подтвердила она. – Борис, познакомься с Улвером Краллисом, моим старым другом. Улвер, познакомься с Борисом… Он в полном порядке, по крайней мере, пока не доказал обратное.
Борис слегка выпятил грудь, а Улвер ткнул большим пальцем себе за плечо.
– Как я уже сказал, надо вытащить из духовки пирожки, пока не подгорели. Располагайтесь поудобней или возвращайтесь через час, и можно будет покурить чего-нибудь забористого, а заодно и потолковать.
– Вот зараза, боюсь, ничего не получится – нам скоро отправляться в путь, и нас ждет Хортрэп – если опоздаем, он нас разыщет и испортит вечер. – София так разозлилась на себя, что готова была кричать. Ну что за хрень – всю неделю думала лишь о том, как бы вернуть потерянный молот, и не хотела искать ему замену, но если бы решилась на это, они с Улвером могли бы наверстать упущенное… Но она, как обычно, осознала свою глупость слишком поздно. – Так жаль, дружище, что мне не пришло в голову расспросить о тебе. Если бы я знала, давно бы прибежала сюда.
– Что ж, значит, в другой раз, – вздохнул Улвер. – Что для нас двадцать лет?
– В этот раз не придется ждать так долго. – София суеверно постучала кулаком по верстаку. – Понимаю, ты торопишься, но можно я возьму боевой молот и топор? Мы с Еретиком ради этого и пришли, нужно что-нибудь понадежнее.
– Я же просил не называть меня так, – буркнул Борис.
– Мне по душе еретики, так что можешь забрать двулезвийный топор, вон он висит, – сказал Улвер. – Что же до боевого молота, то боюсь, подруга, у меня нет ничего подходящего. Народец пошел хилый, молотом размахивать ему не с руки. Пришла бы ты неделю назад, я бы, может, и состряпал для тебя что-нибудь… – Косматые брови Улвера зашевелились, как это случалось, когда он определял соотношение металлов в сплаве или пытался считать карты во время игры, а затем толстые губы скривились в довольной усмешке. – Так, говоришь, молот? Ты по-прежнему чаще имеешь дело с темными и опасными силами, чем со смертными?
– Да, демон меня дери, и еще раз да, – ответила София, полагая, что по-другому не бывать, пока Мордолиз рядом.
Но к чему кузнец завел разговор о демонах? Она оглянулась и поняла, что Мордолиз не вошел вслед за ней в палатку, и это может всего лишь означать, что он рыщет между лекарских шатров в поисках чего-нибудь вкусного. Мысль о том, что ей спокойней, когда демон где-то шатается, нисколько не понравилась. За ним нужен глаз да глаз.
– Взгляни-ка. – Улвер вынес из соседнего помещения нечто похожее на кувалду с ударной поверхностью в три раза больше, чем у молота Софии. – Я укоротил рукоять, чтобы работать в кузне, но…
– Кувалда сестры Портолес! – ахнул Борис, едва не выронив только что снятый с крюка боевой топор.
Улвер и София дружно уставились на щуплого мужчину.
– Что ж, – заявил кузнец, покачав головой, – вот еще одна песня, которую я был бы не прочь послушать на досуге. Похоже, парень может рассказать тебе об этой штуке больше, чем я.
– На самом деле я почти ничего не знаю. – Борис приблизился, чтобы рассмотреть кувалду. – Она была плохим игроком, но все-таки умела надежно прятать карты между сиськами… Образно выражаясь.
– Значит, вы оба предлагаете взять оружие цепистов? – задумалась София. – Мне не очень нравится эта идея… и, кроме того, Улвер, обрезав рукоять, ты наверняка нарушил балансировку. Эта штуковина вывихнет мне запястья или вырвется из рук, когда я пущу ее в ход.
– Хочешь – бери, не хочешь – оставь, – проворчал Улвер. – Все равно ничего лучше предложить не могу. Но вот что я тебе скажу: вне всякого сомнения, она сделана из святой стали. Я много слышал об этом, да и все слышали, и я видел простаков, которые показывали мне какое-нибудь дерьмо, веря, что приобрели настоящую ценность, но это… это совсем другое. Это, подруга, древнее колдовство. И хотя кувалдой размахивала боевая монахиня, подозреваю, что этому оружию больше лет, чем самой Цепи.