роме себя, так что не пытайся разжалобить Пурну, не мешай ей сделать то, что она должна сделать.
– Хортрэп… – ухитрилась выдавить Пурна, хотя во рту пересохло, а зубы стучали, как при ознобе. Запах горелого масла, исходивший от того, чем колдун окутал волчицу, студил кровь даже сильнее, чем само ужасное зрелище. Кем бы ни была эта Неми, что бы она ни собиралась сделать, Пурна очень-очень хотела, чтобы ночь поскорее закончилась, а вместе с ней и… все это. – Прекрати, Хортрэп. Ты по-своему прав, но здесь просто недоразумение. Неми думала… думала, что это ты поднял со дна моря Джекс-Тот, вот и решила тебе помешать. Но раз ты этого не делал, значит вы на одной стороне, так что прекращай…
– Еще чего! – проревел Хортрэп. От натуги опухоль, захватившая большую часть его лица, лопнула и густая дымящаяся жидкость потекла по обрюзгшему подбородку. – Я не связанный демон, которым можно помыкать. Я Хортрэп! Хватальщик!
– Ну хорошо, – проглотила обиду Пурна, понимая, что сама выбрала неверный подход. – Но я же не приказываю, Хортрэп, а прошу на правах друга, который, как ты сам только что сказал, спас тебе жизнь. Прояви снисхождение к этой девочке и…
– Тапаи Пурна, в память о том, чем я тебе обязан, я великодушно прощу и эти жалкие требования, и угрожающую позу, но только в том случае, если ты немедленно уберешься отсюда! – прорычал Хортрэп.
Пурна даже не сразу сообразила, что именно он назвал угрожающей позой, пока не взглянула на дрожавший в ее руке кукри. Оружие больше не прижималось к горлу Неми, а было направлено над плечом ведьмы в сторону Хортрэпа. Просто бессознательный жест самозащиты, чтобы не подпустить к себе взбешенного колдуна.
Но он все-таки шагнул, при этом его правая нога отвратительно хрустнула, и под разорванным подолом мантии Пурна разглядела торчавшую из глубокой раны кость. Трудно сказать, что испугало ее больше – то, что Хортрэп шел к ней, хотя с таким переломом это было невозможно, или то, что в своей ярости он, похоже, не чувствовал боли.
– Как же достало все это дерьмо! – Глаза на отвратительно раздутом лице светились безумием. Он смотрел на Пурну и Неми, но обращался к самому себе. – Сначала на меня набрасывается демон-собака, потом гигантский демон-опоссум, а теперь еще и демон – рогатая волчица! Довольно! Я сказал, довольно! Пора напомнить Звезде, кто я такой и на что способен… Любой, кто встанет на моем пути, испытает на себе гнев Хватальщика!
Что ж, значит, все кончено. Очень плохо для Неми Горькие Вздохи… Пурне ни хрена не улыбалось умирать, тем более из-за какой-то ведьмы, которая к тому же хотела скормить своей волчице двух прилично одетых незнакомцев, случайно оказавшихся не в том месте не в то время. Тапаи уже собиралась опустить кукри и дать ведьме хорошего пинка под зад, чтобы та хотя бы попыталась защитить себя колдовством или сбежать, но эта девушка так часто дышала – похоже, была на грани обморока. Ничего удивительного, учитывая обстоятельства… Пурна и сама едва не намочила штаны от страха, хотя вовсе не она привела Хортрэпа в такую безумную ярость.
– Последняя возможность уйти по-хорошему, Пурна. – напомнил Хортрэп, стоявший всего в нескольких шагах. – И с этого момента я считаю долг перед тобой полностью уплаченным. А если кое-кто не прекратит приказывать мне и направлять в мою сторону карманный ножик, я выпущу из него все кишки. Ты спасла меня от Королевы Демонов, а я тебя – от того, кто гораздо страшнее, от меня самого. И теперь, когда мы в расчете, я могу проделать с тобой такое, что язык не повернется сказать, если не прекратишь упорствовать в своей… своей дерзости!
Еще шаг, и Хортрэп сможет дотянуться до Неми… В отблесках блуждающего света Пурна увидела, что повреждения на его лице пропали самым жутким образом. Разрыв кожи исчез без следа вместе с опухолью, к чертам Хватальщика вернулось то немногое, что в них оставалось от человеческих. Кто смог бы противостоять такому чудовищу?
Пурна медленно опустила руки и глаза, вложила кукри в ножны и протяжно вздохнула. Значит, это действительно случилось, да? Она отступила, даже если и не отошла назад.
Хортрэп перевел взгляд на дрожавшую от страха девушку, что стояла, прислонившись спиной к Пурне. Он подошел, глядя теперь на Неми, но обращаясь к ее бывшей защитнице:
– Умная девочка. Ты можешь остаться и посмотреть, что бывает с теми, кто встает у меня на дороге, а можешь свалить отсюда – мне совершенно наплевать. Маленькая Неми Тридцать Три Несчастья сейчас получит последний урок и даже больше того: пусть она увидит, что я сделаю с ее волчицей. Мне еще не доводилось есть таких крупных демонов, так что дело может затянуться на всю ночь, но какое же это будет удовольствие! Думаю, у меня хватит сил… А ты, Пурна, совершила нынче серьезную ошибку. Постарайся сделать так, чтобы она не оказалась последней в твоей жизни.
– Хорошо сказано! Мне так понравилось, что хочется ответить в таком же духе, не откладывая это дело в долгий ящик.
Пурна выхватила пистолет и нацелила его в рот Хортрэпу, и рука держала это оружие куда тверже, чем минуту назад – меч. Для пущего эффекта тапаи взвела колесцо, боясь, что колдун разглядит засохшую грязь в стволе, и поражаясь своему безумному порыву… Но если Пурна спасет беззащитную незнакомку от ужасной участи, которую уготовил ей этот монстр, Марото будет гордиться своей ученицей. И не только потому, что незнакомка привлекательна, хотя это обстоятельство, конечно же, не укрылось бы от его глаз.
– Ты высказался, и ты по-своему прав, а теперь послушай меня, – продолжала Пурна. – Как бы эта киска ни поцарапала тебя, вижу, все уже зажило. Понимаю, у тебя есть основания злиться, но подумай, приятель, что ты выгадаешь, прикончив того, кто взывает к твоему милосердию, кто предложил помириться еще до того, как ты успел восстановить силы? Вот такое дерьмо и проповедуют цеписты. Ты лучше других знаешь, что они считают милосердие грехом, как и смирение, и способность понять своего врага, и все остальное, о чем я тебя прошу. Но если Цепь выступает против, значит это нечто хорошее, разве не так?
Пока она говорила, приторная улыбка Хортрэпа растягивалась все шире, что никак нельзя было считать добрым предзнаменованием. Мысли заметались в поиске слов, которые убедят его и позволят всем разойтись миром, хотя тапаи и сомневалась, что такое заклинание существует на самом деле.
– Послушай меня… Просто послушай! И ты, и Неми, насколько я понимаю, не очень-то рады возвращению Джекс-Тота, и, значит, у вас много общего, так почему бы вам не объединить усилия? Умоляю тебя, Хортрэп, – а ведь ты знаешь, я не из тех, кто любит умолять, – дай ей шанс искупить вину перед тобой. Если я верю, что такой старый мерзкий говнюк, как ты, способен на хорошие поступки, я тем более верю, что на это способны и другие, даже случайно встреченная в лесу Призраков хозяйка рогатой волчицы. И раз уж все мы боремся против Вороненой Цепи и той силы, которую призвали попы, то, может, нам лучше иметь в своих рядах двух колдунов, чем ни одного?
Пурна захлебнулась словами, не слишком уверенная в том, что нашла правильные, но все-таки надеясь. И тут заговорил Хортрэп:
– У тебя совсем плохо с вычислениями, дорогая моя Пурна. Что бы ни случилось с Неми, я никуда не денусь и у нас всегда будет по крайней мере один колдун, умеющий хорошо сражаться.
– А вот и нет, мои вычисления верны, как никогда… Если тронешь ее хоть пальцем, я трону тебя, и это моя клятва, Хортрэп. Клянусь всеми демонами, которых надеюсь никогда не есть и даже не встречать, – заявила она, размышляя, всех ли героев тошнит от собственной смелости, или такое происходит с ней одной. – Так что будь хорошим парнем, Хортрэп, и дай обещание, которого она от тебя добивалась. Ты ведь помнишь его – не причинять вреда ей и ее друзьям. Так почему бы заодно не поклясться насчет непричинения вреда мне и моим друзьям, раз уж я теперь знаю, как ненадежна твоя дружба?
Хортрэп прищурился. Казалось, он всерьез обдумывает предложение. Заметив, как затаила дыхание Неми, Пурна решила, что ведьма пришла в себя и начала осознавать происходящее. Хватальщик тяжело вздохнул, примирительно поднял руки и произнес:
– О, ты достойная ученица Марото, в этом нет сомнений. И я восхищен твоим мужеством, честное слово, восхищен… Вот только на самом деле это называется блефом. Мы оба прекрасная знаем, что игрушка не заряжена.
И в то же мгновение все рухнуло, потому что Хортрэп положил тяжелый палец на ствол пистолета.
– Мне очень жаль, Пурна, – сказал колдун с таким видом, будто и вправду сожалеет. – Я надеялся, что мы останемся друзьями. И вот чем обернулись мои надежды. Понимаю, ты предпочла бы зажмуриться, но такое даже демонам редко удается видеть, поэтому рекомендую посмотреть, какими бы болезненными ни были впечатления… Ах ты дрянь!
Из-за спины высокорослой ведьмы Пурна не разглядела, к чему та потянулась тайком, зато увидел Хортрэп и схватил Неми за запястье одной рукой, а второй сорвал что-то с ее пояса. Внезапно мерцающие огни разом погасли, а когда загорелись снова, в воздухе между Хватальщиком и Неми плыл мешочек. Из него выскользнуло серое яйцо и повисло прямо перед глазами Хортрэпа. Удерживая громадной лапищей запястье вырывающейся Неми, другой он почесал подбородок, продолжая изучать яйцо.
– Очень интересно, – пробормотал он и пошевелил пальцами свободной руки.
Яйцо начало медленно вращаться.
Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Пурна засунула в кобуру пистолет – только для того, чтобы приблизить ладонь к рукояти меча. Что-то больно царапнуло ее по стопе, и в новой вспышке блуждающих огней она разглядела каблук Неми, пытавшейся привлечь ее внимание. Ведьма перестала вырываться, до отказа повернула голову и что-то прошептала, прежде чем колдовские огни погасли… Едва они снова вспыхнули, ведьма скосила широко раскрытые глаза на яйцо, и Пурна догадалась, что она хотела сказать: «Разбей».
– Вот зараза, – проворчал Хортрэп, когда свет померк.
Воспользовавшись темнотой, Пурна начала действовать: потянулась правой рукой к яйцу, а левой вытащила из ножен кукри. Раздавить яйцо, ударить клинком по руке, удерживающей ведьму, а там будет видно, уравняет ли это шансы…