Питер задумчиво откинулся в кресле.
Уилла вспомнила эту историю, потому что он брюзжал из-за досмотра в аэропорту. И вечно спорил с сотрудниками службы безопасности.
– По-моему, досмотр очень полезен, – сказала Уилла. – Если бы тогда его проводили, никто бы не ткнул в меня пистолетом.
– Но ты же не знала, был ли вообще пистолет.
– Не знала.
– Никакой досмотр не обезопасит от выдуманного пистолета.
– Конечно, но я бы знала, что он выдуманный, если бы перед посадкой того мужика просветили рентгеном.
– Я не понимаю твоей логики. Если уж убедился, что в службе безопасности сплошь идиоты, как можно им доверять? – Питер высунулся в проход и показал бортпроводнице свой пустой стакан.
В нем говорил юрист, он любил подискутировать.
Брюзжал он еще и по другой причине: попытки поменяться местами, чтобы сидеть рядом с Уиллой, окончились неудачей. Все отказались наотрез. Сосед Питера, с виду совсем еще подросток, сказал, что хочет смотреть в окно. Питер скривился и, глянув на Уиллу, кивнул на ее соседа – мол, спроси его. Но та помотала головой – она не любила причинять беспокойство другим.
– Интересно, почему этот сосунок летит первым классом, – прошептал Питер.
– А что, существуют возрастные ограничения? – с наигранным простодушием спросила Уилла.
Питер юмора не оценил.
Вскоре выяснилось, что их соседи знакомы друг с другом. Едва взлетели, как мальчишка рядом с Питером крикнул через проход:
– Эй, чувак! Выпивку будешь заказывать?
– А что, пожалуй, – ответил сосед Уиллы.
Питер удивленно вскинул бровь: так они приятели? Почему же не захотели сидеть вместе?
– В смысле, выпивку с градусом, – уточнил его сосед.
– Ну да.
До сих пор Уилла не смотрела на своего попутчика, отсекая возможность беседы, но теперь скосила глаза. Еще один молоденький парнишка – пушок над верхней губой, майка с персонажами комикса «Дикие коты». Да уж, он не попытается втянуть в разговор даму в цветастом шифоновом шарфике, игриво завязанном на шее.
– Не знаешь, в самолетах проверяют возраст при заказе спиртного? – излишне громко спросил Питер.
Уилла сухо улыбнулась и достала из сумочки книжку.
Весь вчерашний вечер и нынешнее утро она себя чувствовала, как накануне Рождества. Поди знай, что уготовила ей эта поездка. В душе разом бурлили волнение, боязнь и надежда. «Господи, что я затеяла?» – то и дело спрашивала себя Уилла. Признательность за то, что муж поехал с ней, смешивалась с беспокойством: вдруг его присутствие снизит радость встречи… нет, не с внучкой, конечно, но…
– Чувак! – вновь подал голос сосед Питера. – Тут в кармане кресла бесплатный журнал!
– Да ну? – откликнулся попутчик Уиллы.
– С кроссвордом!
– Ух ты!
Чтоб не мешать этому диалогу, Питер чуть откинулся в кресле, печатая в ноутбуке (он все еще участвовал в делах фирмы). Сосед Уиллы отыскал журнал и, пролистав его, раскрыл на странице с кроссвордом. Потом нагнулся и стал шарить в рюкзаке. Когда он выпрямился, лицо его порозовело, как бывает у людей с очень тонкой кожей.
– Извините, у вас ручки не найдется? – спросил он.
– Найдется. – Уилла выудила из сумочки шариковую ручку.
– Спасибо.
Парень занялся кроссвордом. Начал вписывать слово, остановился, задумался. Что-то написал. Потом еще. Уилла покосилась на журнал, но слов не разобрала. На двух пальцах парня она заметила мелкие бородавки. Как у Иэна в этом возрасте.
Уилла перевернула страницу довольно скучного детектива.
– Я угадал! – крикнул сосед Питера.
– Да? Что?
– Бейсбольная команда Детройта.
– Это я знаю.
– Знаешь? Облом.
Похоже, Уиллин попутчик с задачей справлялся успешно. Временами он задумчиво пыхтел, а потом, найдя ответ, шепотом вскрикивал: «Есть!»
– Эй, чувак! – снова окликнул его приятель.
Питер опять вжался в кресло, всем своим видом показывая, что ему мешают.
– Французский десерт. Пять по вертикали.
– Вот это я не соображу.
– Наверное, чего-нибудь типа «райского наслаждения». А может, это песня какая?
– Эклер, – сказала Уилла.
– Чего?
– Пирожное такое, французское.
– О, подходит.
Парень согнулся над журналом. Уиллин сосед тоже вписал слово. Питер одарил ее взглядом – да неужто? Уилла улыбнулась.
– А вот еще, мэм: «дорожный набор», начинается на «н», много букв.
– Несессер, – ответила Уилла. Кроссворд, похоже, не первой свежести.
– Не… как?
– Не-сес-сер.
– Спасибо.
– Ну хватит уже, Уилла, – сказал Питер.
– Дать тебе беруши? Я захватила.
Питер вздохнул и уткнулся в ноутбук.
Уилла отметила, что к прежним ее чувствам добавилась радость.
Приземлились они уже на закате и, когда, покинув аэровокзал, вышли ловить такси, воздух был приятно прохладен. Всю дорогу водитель в тюрбане болтал в телефонную гарнитуру, однако Уилла так и не смогла распознать его мелодично журчащий язык. Но, судя по всему, город таксист знал хорошо. Он лихо проскочил через окраины, где желтоватый свет уходящего дня придавал необъяснимую прелесть крышам пакгаузов и фабричным трубам, и, обогнув гавань, вырулил на улицу, по которой группы ярко разодетых людей, обремененных младенцами, пакетами подгузников, сидушками и самодельными плакатами, неспешно вышагивали к бейсбольному стадиону. Покинув городской центр, такси довольно не скоро добралось до района грязно-белых домиков с невысокими крылечками, кое-где украшенных вывеской страховой компании или ортопедического кабинета. Питер безмолвно смотрел в окошко. Уилла обеспокоенно поправила волосы. Вдруг Шерил окажется вполне взрослой девочкой, которая знает, что они ей вовсе не бабушка с дедушкой? «Кто, говорите, это? – скажет она. – Да я их в глаза не видела!»
Такси подъехало к дому, неотличимому от других.
– Здесь? – спросил водитель.
– Кажется, да. – Уилла посмотрела на покосившиеся цифры на стойке крыльца. 314.
Питер расплатился, таксист достал из багажника их вещи. Чемодан Уиллы, в поездку всегда бравшей много нарядов, был средней величины, максимально допустимой для ручной клади, но сейчас казался несуразно огромным. Наверное, думала Уилла, по дорожке катя чемодан, я выгляжу беженкой, которая со всем своим скарбом прибыла в чужие края. Уже стемнело, однако свет на крыльце не горел. Питер нажал кнопку звонка, и Уилла слегка успокоилась, когда за дверью послышались шаги.
Именно такой она и представляла себе Кэлли: грузная блондинка за пятьдесят, лосины, балетки на крохотных ступнях.
– Ну наконец-то! – Кэлли благодарственно запрокинула к небу рыхлое бледно-розовое лицо. – Сбылось!
Скорее всего, она имела в виду, что вахта ее чрезмерно затянулась, но Уилла решила трактовать эти слова как искреннюю радость их приезду.
– У вас тут славно, – сказала она, заходя в дом.
Из-за Кэлли выглянул песик, коричневый в белых пятнах, и приветственно завилял хвостом, его потешно огромные уши и впрямь смахивали на крылья аэроплана. В глубине прихожей маячила девочка лет восьми-девяти: пухлые щеки, рыжеватые волосы чуть ниже ушей, обтянутый майкой живот бочонком и такие толстые ляжки, что шорты врезались в промежность. Если честно, Уилла надеялась увидеть кого-то худее и симпатичнее. Но устыдилась этой мысли, которая не возникла бы у настоящей бабушки.
– Здравствуй, Шерил, – сказала она.
– Здрасьте.
– Я Уилла.
– Знаю.
– А это Питер, мой муж.
– Здрасьте.
– Привет, – ответил Питер. С небольшой дорожной сумкой через плечо он выглядел проезжим туристом, а не нахлебником, как Уилла.
– Ой, я себя чувствую полной дурой, – сказала Кэлли. – Вчера я позвонила Денизе, чтоб сообщить о вашем приезде. А она мне: кто-кто едет? Ты рехнулась, что ли? Уму, говорит, непостижимо! Мать Шона, говорит, к Шерил никаким боком! Но мне-то откуда знать, правда? Я вижу список телефонов, где значится «мама Шона», чего же еще-то?
– Конечно, конечно, – успокоила ее Уилла.
– Дениза говорит, перезвони, что не надо ей приезжать, но уж поезд ушел, да и потом… – Видимо, Кэлли не желала распрощаться с шансом на спасение. – Я прям с ног валюсь, – добавила она в свое оправдание. – На работу не хожу, второй день, как взяла больничный! И потом, вы бы сразу сказали, что не желаете ехать, верно?
– Истинная правда. Мы рады помочь. Как там Дениза?
– Говорит, боль жуткая. Я-то с ней только по телефону общалась, а вот Бен, сосед наш, нынче вместе с Шерил съездил в больницу. Сказал, она еще молодцом после этакой передряги.
– А как это произошло? – спросил Питер.
– История – чистый кошмар! Шерил, иди собирай вещи.
Девочка, не спускавшая оценивающего взгляда с Уиллы и Питера, неохотно пошла к лестнице на второй этаж. Следом за ней затрусил песик.
– Нет, она милая, но все ж таки ребенок, понимаете? Господи, я вся измочалилась! – доверительно прошептала Кэлли, а потом заговорила в полный голос: – Так вот, в прошлый вторник мы все тут высыпали на улицу, потому как услыхали невообразимый шум. Что-то тарахтит, аж барабанные перепонки лопаются! Сперва ничего не поймем, потом видим ржавую колымагу с надписью: «Мойка высокого давления». Вы о таком слыхали? Выясняется, что умники из дома напротив удумали в шесть вечера помыть свою террасу. Пристройка эта размером с целый дом – дурь несусветная, никто не видел, чтоб ею пользовались. Мы, значит, переглядываемся и говорим: ну и ну! Никто не желает завести себе террасу, которой требуется помывка? И тут что-то как бабахнет, похоже на выхлоп грузовика, и Дениза брякается на землю, словно ее подстрелили. Мы смеемся: ну Дениза, ну юмористка! А потом глядим – у нее нога в крови. Мать честная! Ее же и вправду подстрелили! «Мамочка!» – вопит Шерил, а Дениза, такая, сама ничего не поймет: «Погодите, что за дела?» Мы все просто опупели.
– Но кто стрелял-то? – спросила Уилла.
Ответ пришел от Шерил – в обнимку с зеленым мусорным мешком, на каждом шагу хлопавшим ее по коленкам, она спускалась по лестнице. В ногах ее путался пес, но девочка умудрилась не споткнуться.