Проснулась она от чужих голосов. Они звучали где-то совсем далеко и приглушенно, но Аля их слышала. Говорили мужчины, и это было в ее квартире.
Аля еще полежала, медленно выплывая из густого лекарственного сна и надеясь, что голоса принадлежат сновидению. Но сон ушел, а мужчины продолжали бубнить.
Аля встала и босиком пошла по коридору.
В кухне горел боковой свет, под которым она обычно резала салаты. За столом сидели двое. Один был Антонов — она узнала его со спины, как узнала бы в любом ракурсе и освещении. «Живой», — отметила Аля еще дремотным сознанием. Второй был совсем молодой, наглого вида красавец, с длинной светлой челкой и расплывшимся синяком вокруг глаза. Именно такими, только без синяков, Аля представляла себе стриптизеров из «Красной шапочки».
— А че учиться? — буркнул стриптизер, глядя в стол и не замечая Алю. — Ничему путному не выучишься. Да и денег нет.
— А чему бы ты хотел выучиться, например? — спросил Лешка с нажимом.
— Ну…
Парень вздохнул и глотнул из стопки. Аля только сейчас заметила, что перед ними стоят разномастные рюмки и чайное блюдце с наспех нарезанной колбасой. Видимо, Леша выставил на стол первое, что попалось под руку. Сам он пил из декоративного стеклянного сапожка — не посуда, а насмешка.
— Нет уж, скажи, — в голосе Рыжего звучали учительские нотки.
— Да не знаю. Врачом когда-то хотел стать, в детстве.
— Ну вот, видишь. А почему врачом?
— Бабушка болела. А я ее, ну, очень любил. Однажды в школе отнял, ну, у одного там деньги — купил ей крем от морщин. Она смеялась, ну, у нее уже все лицо было в морщинах, никакой крем не поможет.
— Ты ведь очень добрый человек, Артем, — сказал Лешка, загребая с блюдца кусок колбасы. — Только запутанный. Ничего, сейчас мы тебя распутаем.
— А нах… ну, зачем вам меня распутывать?
— Привет — зачем! Чтоб ты больше на людей по ночам не бросался, а зарабатывал свои деньги честно, никого не убивая.
И тут Аля окончательно проснулась и поняла, что происходит. Этот красавчик с синяком — киллер, которому она заказала Антонова. То есть заказывала-то она кому-то другому, более взрослому, но послали этого, он у них, наверное, самый дешевый, потому что начинающий и неопытный. Вот и с Лешкой не справился, Рыжий ему накостылял своими приемами, унаследованными от английского шпиона, подбил глаз, но не бросил посреди улицы и в милицию не сдал. А привел домой и воспитывает, наставляет на путь истинный заблудшую овцу.
От нелепости этой ситуации Аля даже застонала вслух. Парень поднял голову и удивленно на нее уставился.
— Ай! — Аля метнулась за угол, сообразив, что вылезла из постели в полупрозрачной ночнушке.
— Что там? — донесся голос Лешки.
— Баба какая-то.
— Это не баба, а моя жена. Алюш, мы разбудили тебя? Прости.
— Ничего, — ответила Аля из темноты. А что тут можно было сказать?
— Я тебе потом все объясню, — сказал Леша, найдя ее в темном коридоре и обнимая за плечи. — А сейчас спи, рано еще, пять часов. Сможешь заснуть?
— Смогу, — сказала Аля.
Утром парня с подбитым глазом уже не было. Свежий как огурчик, хоть и не спавший, Антонов, заваривая кофе, рассказал Але, что ночной гость напал на него у подъезда, пытаясь ограбить (ну да, не хочет волновать, рассказывая, что его чуть не подстрелили). Но Антонов доходчиво объяснил ему, что воровать нехорошо и опасно, лучше найти другой способ добывания денег. Объяснения были продолжены дома за рюмкой водки (не волнуйся, по чуть-чуть!) и затянулись до утра. Вместе они решили, что Артему стоит выучиться на ветеринара — он, оказывается, животных любит. Леша взял телефон парня и теперь не оставит его в покое. Сусанна Марковна найдет подходящее училище, и Антонов, если понадобится, проспонсирует образование. Вот и все.
Спонсировать своему киллеру образование! Пожалуй, Рыжий действительно стал крутым. Никакими диетическими яйцами тут и не пахло. Пахло крепким кофе и ясным семейным утром. Але хотелось уйти в спальню, заснуть и проснуться еще раз, только не сейчас, а в прошлом году, когда ясность жизни была не запахом, а реальностью. Вместо этого она выслушала историю Артемова нелегкого детства с равнодушными родителями и старенькой бабушкой, погладила Леше рубашку, приняла в дверях прощальный поцелуй и пошла убирать со стола. Феерический шопинг и загул в «Красной шапочке» пришлось отменить — киллер промазал, и она не стала богатой вдовой.
Погоня за леопардом
После Австралии Леша не просто начал больше бывать дома — командировки тоже прекратились. Аля из этого сделала закономерный вывод, что прежние деловые поездки были обычными блядками, а значит, с ними покончено раз и навсегда, по крайней мере до того момента, пока Антонов остается идеальным мужем.
И вдруг идеальный муж заявил, что ему надо срочно лететь в Англию!
— «Ягуарами» собираешься торговать? — не поверила Аля.
— «Леопардами», — отшутился Рыжий.
— А есть такие машины — «леопарды»? — встряла Юлька.
— Конечно есть, — объяснила Аля. — Желтые и в пятнышках.
— А почему я их никогда не видела? — ребенок чувствовал какой-то подвох.
— Они не подходят для нашего климата. Ведь мех портится от дождя и снега.
— Какой мех?
— Пятнистый. Корпус машины покрыт пятнистым мехом.
— А салон — лягушачьей кожей! — включился Рыжий.
Юлька не знала, хохотать или обижаться, что ее дурят.
— Во время Великой Отечественной войны, — продолжала Аля как ни в чем не бывало, — у немцев были танки, которые назывались «тигры». Тебе об этом говорили в школе?
Юлька пожала плечами. Мало ли, о чем ей говорили в школе. Что же, все помнить?
— Ну, значит, еще расскажут. Так вот, эти танки так назывались потому, что они были желтые, полосатые, покрытые мехом.
— A-а! Ты же сама сказала, что мех портится от дождя!
— Вот именно. Поэтому Гитлер и проиграл войну.
Юлька переводила недоверчивый взгляд с нее на Лешу.
— Пап! Скажи, что не было таких танков!
— Были, Юлечка, были.
— Честное-пречестное слово скажи!
— Честное-пречестное слово — были танки, которые назывались «тигры». А еще были «пантеры»!
— Да ну вас! — и Юлька, решив все-таки дуться, отправилась в свою комнату.
Но через минуту она снова появилась на пороге кухни и объявила:
— Я тоже хочу в Англию — смотреть на леопардовые машины!
— Можем поехать все вместе, — согласился Леша.
Значит, это все-таки не блядки.
— Так что ты собираешься там покупать — «роверы»?
Но Лешка, который последнее время посвящал ее в свои дела, на этот раз предпочел уйти от ответа:
— Да какая разница, Алинька. Не забивай ты себе голову такими скучными вещами.
За день до их отлета Лондон выбрали столицей Олимпиады 2012 года.
— Отлично! — прокомментировала Юлька. — На Олимпиаду я тоже поеду, это круто. А пока все посмотрю, узнаю, выберу себе гостиницу в хорошем месте…
«Ну и запросы, однако, — в который раз поразилась Аля. — Эти дети в самом деле растут с уверенностью, что купить можно абсолютно все. А главное — что у них всегда, всегда будут деньги все купить. Правильно ли мы их воспитываем? А вдруг жизнь повернется иначе?»
— Ничего страшного, — успокаивала ее в свое время Верочка. — Вон декабристы росли в безделье и роскоши, а потом пошли на каторгу. И жены их, светские красавицы, следом поехали. Жили в деревне, топили печку дровами…
Аля сильно сомневалась, что Юлька когда-нибудь захочет топить печку дровами. Да и сама она не чувствовала в себе такого призвания. Хорошо, что Антонов, при всех своих разнообразных достоинствах, не стал декабристом.
— А Набоков, помнишь, что писал? — не сдавалась Вера. — У него сказано: «Балуйте детей, господа, вы не знаете, что их ожидает».
— «Тогда из них вырастают настоящие разбойники», — возразила Аля.
— Что?
— Это у Шварца в «Снежной королеве»: «Детей надо баловать, тогда из них вырастают…»
Верочка была не сильна в детской литературе. Она полезла в энциклопедию выяснять, мог ли Шварц где-то прочитать высказывание Набокова и наоборот. Выходило, что вряд ли, хотя жили они примерно в одно время, только один был писателем советским, а другой — эмигрантским, один просто хорошим, другой гением…
Но и гений Алю не убедил, она так и осталась в сомнениях по поводу балования как воспитательной системы. Может, и правда отправить Юльку учиться в Англию, как делают обеспеченные люди? Или это тоже только понты, швыряние денег? Хотя Ленка Нарышкина говорила, что английские дети даже рта не раскрывают, пока их не спросят. Пожалуй, стоит навести справки о пансионе, пока ребенок, ни о чем не подозревая, будет выбирать гостиницу к Олимпиаде…
Но ни мамашиным, ни дочкиным планам не суждено было сбыться. Ночью накануне отъезда Юлька неожиданно заболела: резко подскочила температура, опухло горло, начался понос. Где она могла подхватить эту инфекцию, непонятно — сидела дома, гуляла только с родителями в парке, ни к кому близко не подходила. Бабушка на даче клялась, что у них все здоровы, да и в город девочка уехала десять дней назад. Короче, путешествие за леопардами «накрылось медным тазом», как жалобно просипела Юлька из-под одеяла.
— Ничего, какие твои годы, еще погуляешь по Лондону, — успокоил ее врач из платной «неотложки».
Аля пошла разбирать чемодан. Она тоже по Лондону не гуляла ни разу, но какие ее годы!
Антонов улетел один. Его самолет приземлился в аэропорту Хитроу в восемь утра по местному времени. Юлька к этому моменту выздоровела, как по мановению волшебной палочки, — живот и горло не болели, температура спала. Аля недоверчиво посмотрела на градусник и велела ей еще полежать в постели.
— А в Лондон не успеем? — глупо спросил ребенок, потянувшись за пультом телевизора. Ну что ж, надежда умирает последней.
Аля пошла пить кофе и готовить обед. Прошло пара часов, из детской комнаты не доносилось ни звука, и она решила, что дочка заснула, как вдруг раздался ее пронзительный крик.