— Черт знает что у вас творится, — пробормотала Аля. Там бомбы взрываются в центре города, люди пропадают, а эти крутят какие-то романы, обманывают мужей. Когда только работать успевают. Пожалуй, Леше надо было не одну Кристину уволить, а весь этот бабский батальон.
Только к вечеру до нее дошло. А не странное ли совпадение — Лешкина командировка и Лизаветина стажировка? Они даже рифмуются между собой. Переехала к мужику, а мужу сказала, что в Тольятти — вот здорово! А мужик жене сказал, что едет в Лондон, сам по соседству снял квартирку или номер в гостинице. Ему-то как шефу на работу можно вообще не ходить. А Лизавета должна рисоваться в офисе, чтобы их отсутствие на пару не выглядело слишком подозрительно.
Лизавета? Аля нахмурилась. Она работала у Антонова уже давно, но, по Алиным наблюдениям, ни разу не привлекала Лешкиного внимания. Она была не в его вкусе — маленькая, пухленькая, коротко стриженная. Рыжий-то, как известно, был страстным поклонником длинноногих блондинок с пышной гривой. Но вкусы его могли измениться после общения с акулой. Лизавета, в общем, тетка симпатичная, бойкая, умная и не сказать, чтобы слишком старая.
Бред какой-то. Уж если бы это оказалась красотка Суламифь — Сусанна Марковна, Аля могла бы понять Лешку. Но Лизавета… А что, Лизавета как Лизавета. Не хуже и не лучше остальных. Уж больно все сходится.
«Ты же сама этого хотела, — напомнила себе Аля. — Чтобы он стал прежним, чтобы гены проснулись. Вот они и проснулись. Вдруг, внезапно, но кто может знать, как это бывает у клонов».
Зато теперь можно простить предательниц Терехиных и рассказать им про Лизавету и командировку-стажировку. Она уложила Юльку, пообещала ей на днях поход в «Мегу» — но только не коньки! А на дежурный вопрос о папе ответила, что папа звонил к себе на работу, чуть-чуть задерживается, но скоро уже приедет.
Звонок раздался глубокой ночью. Аля в этот раз не оставила трубку рядом с кроватью, как она делала с момента Лешкиного отъезда — чтобы сразу ответить.
— Добрый вечер, Александра, — произнес пока не узнаваемый, но знакомый голос.
— У нас ночь, — машинально поправила Аля, босиком пробираясь на ощупь в спальню, чтобы не разбудить Юльку разговором.
Трубка прокашлялась — или то был треск плохой связи?
— Это Максим. Ты помнишь меня, надеюсь?
Ну да. Голос она слышала плохо, но правильную русскую речь трудно было с кем-то спутать. Что теперь нужно от нее бывшему возлюбленному и британской разведке?
— Я хотел тебе сказать, что твой муж с нами.
— С вами? Где — с вами?
— Он в Лондоне.
— В каком еще Лондоне? — Это слово теперь звучало для нее как издевательство.
— В столице Великобритании, — теперь в голосе Максима слышалось легкое удивление. — Разве ты не знаешь, что он поехал в Лондон? Это мы его вызвали — так было надо.
«Ударил первым я тогда — так было надо», — некстати возникла у Али в голове строчка Высоцкого.
— Что он там делает — с вами?
— Он очень помогает нам. Хотя, к сожалению, многое упущено. Ладно, что тут говорить, ты же смотришь телевизор. Одним словом, Аля, ты не волнуйся, с Алексеем все хорошо. Просто он очень занят и звонить не может. Так складывается. Как-нибудь потом я тебе объясню. И еще. Он должен задержаться. Минимум на несколько дней. Не беспокойся. Если нужны деньги, скажи — я найду возможность тебе передать.
— Не надо, деньги у меня есть, — сказала Аля, забираясь в кровать.
— Какие-нибудь проблемы? С дочкой? — настаивал Максим.
— Пожалуй, да. Я бы хотела, чтоб она где-то отдохнула вместе с моей мамой, — Аля сама не знала, почему это сказала. Отдыхом Юльки она вполне могла заняться и сама.
— За границей? На море? — деловито спросил британский разведчик.
— Нет, ну ее, эту заграницу — там все взрывается, — ляпнула Аля и прикусила язык. Ведь ее собеседник сейчас находился там, где все взрывается, и для него это была не заграница. Неужели английская разведка, вместо того чтобы ловить террористов, будет устраивать отдых ее дочери? — Лучше на море, но у нас. Где-нибудь в Крыму. Но ты не заморачивайся, мы и сами справимся, это не проблема.
— Для нас это тоже не проблема, — ответил после паузы Максим. Наверное, искал значение неизвестного ему слова «заморачивайся». — Я позвоню тебе в ближайшее время и сообщу, куда обратиться за путевкой.
— А почему Леша не может звонить? — не выдержала Аля.
— Этого я тебе пока не скажу. Прими это как данность. У тебя все в порядке?
— Угу.
— Это самое главное. Прости за поздний звонок. Спокойной ночи, Алекс.
— Спокойной ночи, — произнесла Аля, опуская трубку на подушку. Этот политкорректный разговор совершено сбил ее с толку.
Первое, что она попыталась сделать, — поискать в нем какой-то подвох. Если Антонов так хитро организовал легенду с лондонской командировкой, то он вполне мог подговорить какого-нибудь приятеля позвонить ей и поморочить голову. Но откуда ему знать про Максима? А вдруг он откуда-нибудь да знает? Она же всю жизнь вычисляла его походы налево: с кем, где, когда.
Тогда он должен знать все, в том числе и то, что Максим — английский разведчик. А это уже перебор. Не мог Джеймс Бонд подставиться так, что его раскусил простой русский торговец автомобилями.
Но Максим сам говорил, что в Лешке закодирована какая-то информация от их пропавшего агента. То есть не такой уж он простой. Может, он знал, что в его теле поселилась часть сознания британского шпиона. И не какая-то там часть, а просто он был шпионом, который все это время маскировался под простого парня Лешку Антонова. А английская разведка наивно полагала, что незаметно вырезала из русского торговца своего агента, как аппендицит.
Аля велела себе не думать об этом. Если читать шпионские книжки, то вокруг появляется столько агентов, что непонятно, куда делись обычные люди. В детстве, в возрасте младше Юльки, она, начитавшись всякой дряни, вдруг заподозрила в шпионстве собственных родителей. Маленькая Аля читала все, что попадалось под руку, а у бабушки на тумбочке валялась какая-то толстая повесть сталинских времен из жизни НКВД. И там добропорядочные граждане на каждом шагу оказывались чужими резидентами и врагами народа. Мало того — их семьи были вовсе не семьями, а ячейками, и даже детей им выдавали для конспирации. Впечатлительная Алечка целых три дня (пока не отвлеклась на фигурное катание) страдала от мысли, что, может быть, она тоже выдана для конспирации, а ее родители — чужие люди, шпионы и враги народа.
Чем-то похожим сейчас представлялся и Лешка. С той разницей, что от этого врага народа она все-таки может потребовать объяснений. Он не поставит ее в угол и не пошлет к игрушкам. Пусть только приедет.
Аля приняла две таблетки фенозепама, и только так ей удалось заснуть. Но и во сне ее преследовали невнятные голоса в телефоне, английские полицейские с гербами на высоких касках и развороченные двухэтажные автобусы.
Утром ей позвонила любезная девушка из турагентства и пригласила за билетами и путевками в санаторий в Гурзуфе.
— А сколько это стоит? — заикнулась было Аля, но девушка заверила ее, что путевки полностью оплачены.
Выходит, ночной звонок был не сном.
Весть об отдыхе в неизвестном ей Крыму Юлька восприняла настороженно: «А бассейн там есть? А „Макдоналдс“? А аттракционы?». Мама тоже стала выпендриваться: мол, у нее высажена картошка и огурцы поспевают, и раз так, то не поживет ли Аля на даче и не последит ли за хозяйством…
— Нет, не послежу и не поживу, ответила Аля.
— Может быть, Лешик… — вздохнула мама. И Аля с ужасом представила покладистого Лешика, который ночь проводит на даче, утром ни свет ни заря мчит в город на работу, а вечером, засучив рукава, копается на грядках. Ведь истинный джентльмен никогда не откажет теще.
Лондонская трагедия ушла из телевизионных новостей, теперь ее обсуждали только в Интернете. Журналисты, ссылаясь на разные филиалы «Аль-Каиды», наперебой обещали теракты в Риме, Копенгагене и других спокойных местах. Аля еще раз порадовалась, что в этом году Юлька не едет за границу. Правда, и Крым — Украина, другая страна, но какая же это заграница. Даже англичанин Максим понял ее правильно, когда она выпалила: «Не надо за границу, лучше Крым».
Российские телеканалы были увлечены появлением в Думе двух фракций «Родина» и все время повторяли в связи с этим слова «клон» и «клонирование». Аля каждый раз вздрагивала от этих выражений, пока не спохватилась, что пора перестать смотреть новости — «любимые передачи» про теракты кончились.
Юлька требовала срочной поездки в магазин за летними вещами для Крыма. Аля не отважилась ей возразить, что в санатории все ходят в шлепанцах и пляжных халатах. Во-первых, она не была в этом уверена, а во-вторых, Юля, услышав про такой ужас, никуда не поедет. Вместо споров Аля легла в постель и сказала, что очень плохо себя чувствует. После звонка Максима и ночных размышлений о Лешкиной шпионской сущности она действительно не могла прийти в себя.
Ребенок перепугался: «Ты, наверное, от меня заразилась» — и до конца дня носил маме чай с лимоном и встревоженно заглядывал в приоткрытую дверь.
Назавтра они все-таки собрались в магазин — чем еще развлекаться летом в городе. По дороге Аля рассчитывала заехать за билетами и путевками. Они с Юлей уже стояли одетые в коридоре, когда в дверь позвонили.
— Папа? — удивленно-радостно подскочила Юлька.
Но на пороге стоял Максим.
— Здравствуй, Аля. Я привез бумаги из турагентства, ты можешь за ними не ездить.
— А-а… — неуверенно начала Аля.
— А нам все равно надо за покупками, — напористо закончила Юлька.
— Покупки придется отложить, — деловито сказал Максим, и Юля — вот чудо! — переварив это сообщение, с несколько очумелым, но спокойным видом отправилась в свою комнату. Неужели именно так выглядит английское воспитание?
— Мне нужно с тобой поговорить, — Максим посмотрел на захлопнувшуюся Юлькину дверь. — Где это лучше сделать?