т гораздо дешевле. Вот тогда я и начну их продавать.
— А как ты постарался?.. — начала было Аля и прикусила язык. Понятно, что без Брэда тут не обошлось. А она старалась не упоминать британского разведчика, чтобы он поскорее ушел из их жизни.
— Там был еще один покупатель, новый русский лондонец. Ты, может быть, слышала про его папашу, был такой лопнувший банкир — Замоскворецкий. А сыночек решил заняться автомобильным бизнесом. И уже купил один неприбыльный английский заводик. Но мои лондонские друзья использовали свои связи, чтобы «Ровер» ему не достался.
— Почему?
— Почему они это сделали? Потому что я их об этом попросил. А попросил я, потому что он молокосос и понтярщик, запорет производство к чертовой матери или начнет выпускать супердорогие модели. Мне это не нужно, у меня другой рынок, покупатель другой. А китайцы все сделают быстро, дешево и сердито.
Ого! Оказывается, и Леха Антонов в Англии времени не терял. Еще и разведку МИ-6 заставил работать на свой бизнес. Развел миллионера, как лоха, и не посмотрел, что соотечественник. Аля привыкла к Лешкиной новообретенной щепетильности, но не подозревала, что за ней скрывается настоящая акулья капиталистическая хватка.
Акулья? Сумасшедшая мысль пришла ей в голову. Если регенерированный Антонов впитал в себя ее собственные пересочиненные сказки, мечты Ребекки об идеальном мужчине, навыки английского суперагента и манеры сэра Брэда, то не взял ли он кое-что и от самой акулы? Как-никак он вышел из ее утробы. Прежде в нем не было этого холодного расчета. Рыжий вел себя в делах более агрессивно, но кусал по мелочи — не акула, а щука, мелкий речной хищник. Сейчас, покосившись на его профиль, устремленный на дорогу, Аля вдруг разглядела в нем что-то оскаленное, людоедское, грязно-желтое. Интересно, бывают акулы-оборотни?..
Тьфу ты! Аля поспешно отвернулась и стала смотреть на пробегающие по сторонам радостно-зеленые поля с крапинками лютиков и клевера. Ко всем сюрпризам Антонова ей не хватало только оборотня. И что ей вдруг взбрела в голову эта акула? Уже полгода прошло после клонирования, и никаких акульих черт она в Лешке не замечала. К воде его не тянет, кровожадности не прибавилось, даже наоборот — он начал есть меньше мяса и в бассейн, несмотря на абонемент, почти не ходит.
…Но ведь известно, что развитие клонированных организмов непредсказуемо. Это на первый взгляд они кажутся точной копией своего генетического оригинала, а на самом деле совершенно другие. Надо написать Ребекке и потребовать, чтобы она все, все объяснила. Хватит Але быть подопытной килькой в этом животноводческом эксперименте.
— Съедим по шашлычку? — спросил Леша, и Аля опомнилась. Что за глупости приходят ей в голову! Нет никаких оборотней, никаких акул и даже английских разведчиков уже почти нет. Они с мужем Лешей едут в лесной пансионат. Это будет самый лучший отдых в ее жизни. И вообще все будет замечательно.
На такой оптимистической ноте она позволила накормить себя каким-то подозрительным шашлыком, выпила пива и позорно проклевала носом всю оставшуюся дорогу.
Пансионат состоял из домиков, разбросанных по сосновому лесу. Это были старые добрые деревенские избушки, а не американские бунгало, хотя в душе шла горячая вода и в туалет не надо было бегать на двор. На кухне стояла вполне современная техника, в маленьком салоне — телевизор и бар. Кроме того, в пансионате был ресторан, откуда давали еду на вынос.
Главное же преимущество состояло в том, что из окон не было видно соседей. А избушка Антоновых вообще торчала на отшибе, и создавалось полное ощущение, что ты живешь посреди тайга.
— А волков здесь нет? — в шутку спросила Аля горничную, которая открывала в комнатах ставни и показывала, где хранятся кофе, сливки и сахар.
— Зайцы скачут, — вполне серьезно ответила пожилая женщина. К ней гораздо больше подходило название «няня», а не «горничная». — Ежики топочут, иногда даже на веранду забегают. Мышей нет, это мы проверяем, вон у нас коты какие жирные у главного корпуса — видели? В лесу, если подальше зайти, водятся лисы, но их вы вряд ли встретите, они людей боятся. Нет, волков тут нету.
— Двуногих волков тоже нет? — не успокаивалась Аля.
— Это вы про всяких жуликов да нехороших людей? Не беспокойтесь, у нас территория охраняется. Тут же целый санаторный комплекс, а другого жилья в округе нет. Даже дачи не строят.
И словоохотливая горничная поведала им, что на заповедное место с чудесным лесом и старинным монастырем давно зарились всякие застройщики, мечтая наворотить тут коттеджных поселков. Но местные власти вовремя спохватились и объявили зону отдыха полноправным городским районом, хотя до Рязани тут добрых двадцать пять километров. Спасли, одним словом, и лес, и речку, и монастырь.
Вечером они гуляли по дорожкам, усыпанным сухими иголками, срывали с низких кустиков чернику, добрались даже до монастыря, но он был уже закрыт. В узкую бойницу на уровне человеческого роста Аля разглядела идущего по двору священника в рясе и удивилась, откуда здесь мужик — монастырь был женским.
— Так службу же батюшка ведет, — со знанием дела объяснил Алексей.
— Он что, и ночует в монастыре? — фыркнула Аля.
Этого Леша не знал. Зато он рассказал ей, что на другом берегу Оки есть мужская обитель. И вообще монастыри на Руси строились на таком расстоянии, чтобы монахи и монашки могли подавать друг другу знаки с помощью огня.
— Это еще зачем? — не поняла Аля.
— Чтобы предупреждать о приближении врагов. Во время татаро-монгольского нашествия это было очень важно.
Он также поведал ей о войне с ханом Мамаем, которого в конце концов разбили на Куликовом поле. И объяснил, что орда не особенно притесняла русичей, пока монголы оставались язычниками. Проблемы начались после перехода одного из ханов, того самого Мамая, в ислам. Он потребовал, чтобы рязанский князь одолжил ему на время свою молодую жену. Тот дипломатично ответил, что это не дозволяется, мол, нашей верой. Тогда пусть перейдет в нашу веру, предложил хан. Князь вспылил — жена уж ладно, но святое не трожь! — и сказал, что никогда никто из русских не примет вашу поганую басурманскую веру. За что и был зарублен, а татарское войско двинулось на Русь.
Ничего подобного Аля из школьного курса истории не помнила. Ей казалось, что она гуляет не с мужем, а с патентованным гидом. Откуда, интересно, он все это знает?
— Зайдем завтра свечку поставим? — предложила она.
Но Леша не проявил энтузиазма.
— Знаешь, я спокойно отношусь к православию, — несколько смущенно сказал он. — Хотя это сейчас модно и все такое. Но мне больше импонирует протестантизм. Он какой-то более толерантный.
Ну, еще бы! К какой другой вере должен тяготеть герой английской сентиментальной литературы, он же граф и виконт? Представляя себе идеального Антонова, Аля религиозный момент совершенно упустила из виду. А вот Ребекка, видимо, его как-то обозначила, да и Брэд своего добавил. В общем, это даже лучше. Але не хотелось бы, чтобы Лешка стал одним из тех лицемеров, которые перед каждой деловой встречей просят у батюшки благословения облапошить клиента.
Но что за слова, однако, стал употреблять простой парень Леха! «Импонирует, толерантный». За последние полгода он, кажется, ни разу не выматерился.
Недалеко от монастыря, возле какой-то забегаловки, играла попсовая музыка и сельская молодежь весело крутилась в танце. Никакой приличной компанией не пахло.
«Отдыхай! — приказала себе Аля. — Компании никуда не уйдут. Попробуй пока разобраться с собственным мужиком — кто он есть».
Ночью Аля долго не могла заснуть — мешала непривычная, наполненная загадочным смыслом лесная тишина. Выходя в туалет, она посмотрела в узкое и длинное, от пола до потолка, коридорное окошко. Полянка, на которой стоял их домик, была подсвечена наземными фонариками, аккумулирующими солнечный свет. Сейчас они уже почти погасли, и можно было лишь слегка различить дорожку, скамейку, беседочку на краю леса…
Вот в этой-то беседочке, показалось Але, она уловила какое-то движение и еле удержалась, чтобы не вскрикнуть. «Зайцы скачут, ежики топочут», — вспомнилось ей. Но тень промелькнула гораздо выше, чем способен скакать любой ежик и заяц. Может быть, птица? Птицы вроде бы не летают по ночам, только совы, которые избегают человеческого жилья. Как все-таки неправильно придумано, что домики не окружены заборами. Конечно, лес у порога — это замечательно, но слишком тревожно для городского человека.
Аля вернулась в спальню и остановилась на пороге. У нее была одна простительная для женщины слабость, которую Лешка называл топографическим кретинизмом. Она могла запросто заблудиться в трех соснах, причем даже в тех, среди которых гуляла каждый день. Сейчас в этом чужом доме, в абсолютно темной спальне с закрытыми ставнями, она напрочь забыла, в какой стороне кровать.
Зажечь свет? Аля наугад похлопала по стене, но не нашла выключателя. Лешкиного дыхания она не слышала — его заглушал ветер, шумевший в ветвях. Плотные деревянные ставни удивительным образом пропускали все звуки.
Аля глубоко вздохнула и представила свою спальню. Ее-то она знала наизусть. Кроме того, от кровати всегда исходил крепкий запах мужского пота. Лешка потел во сне, иной раз так, что подушка к утру была абсолютно мокрой. «Это особенность рыжих, ничего не поделаешь», — объясняла ей мама после свадьбы. Все-то она знала про рыжих.
В первые годы семейной жизни запах мужа Але даже нравился — это был запах полного сил, здорового самца, и в животном мире он должен был привлекать самок со всей округи. Собственно, он привлекал их и в мире человечьем. Наверное, из-за крутившихся рядом самок Алю в конце концов стала раздражать Лешкина ночная потливость и исходившие от него днем маскулинные флюиды. Он исправно мылся два раза в день, пользовался дезодорантами и менял рубашки, но все равно она с закрытыми глазами могла узнать его в толпе по смешанному запаху пота и алкоголя, к которому часто примешивались женские духи.