После Австралии Антонов не пах и почти не потел. Аля сообразила это только сейчас, стоя столбом посреди темной спальни, как в лесу. До сих пор в ее жизни было слишком много других неожиданностей. Но тут она наконец поняла, откуда непреходящее ощущение, что рядом другой, чужой человек. Он вроде бы Лешка, но не пахнет Лешкой. Кто отнял у него это свойство — акула? Доктор Ребекка Моррис? Британский супермен?
Начиная замерзать, Аля предприняла решительные действия. Как в настоящем ночном лесу, она стала осторожно перемещаться кругами, вытянув вперед руки. Нашла шкаф, трюмо, чуть не опрокинула стул и наконец наткнулась на кровать. С облегчением забралась под одеяло и прижалась к Лешкиной горячей спине. Нет, он пах, конечно, но намного слабее, чем раньше, и чуть-чуть по-другому. Зато на ощупь он был свой, родной и знакомый… только чуть более шершавый и твердый, как будто заматеревший.
Может, это происходит с возрастом, разочарованно подумала Аля, поворачиваясь на другой бок. Наверное, я тоже меняюсь. Она привычно ущипнула свою ляжку, проверяя, не появился ли целлюлит. Вроде пока нет. Но после блуждания по холодной спальне кожа была покрыта сухими пупырышками, и Аля расстроилась. Вот так люди и стареют, сами того не замечая, пока не ухватят себя за задницу. А клонирование тут ни при чем.
Размышляя, что страшнее — целлюлит или клонирование, она заснула и к утру уже совершенно не помнила о лесных тенях, мелькающих по ночам у беседки.
На следующий день они с Лешкой снова ходили под соснами, дышали смолянистым воздухом, собирали грибы и чернику, потом сидели на берегу речки Старицы, но залезть в нее не решились, хотя местные купальщики уверяли, что вода здесь самая чистая, не то что в Оке или тем более в Москве-реке. Аля глазам своим не верила: Антонов, который часа не мог прожить без городского драйва, теперь от души наслаждался монотонным отдыхом.
Впрочем, после обеда он взял в прокате теннисные ракетки и заставил ее побегать по корту, что было издевательством и над Алей, и над теннисом.
Вечером они жгли костер на своей полянке рядом с беседкой и жарили на прутиках грибы, про которые повар в ресторане сказал с уверенностью, что это съедобные. На ужин были также бутерброды с колбасой (нарезка из магазинчика при ресторане), пирожки с рыбой, на удивление вкусные и свежие, шоколадные конфеты и любимый Лешкин коньяк «Хенесси».
— Как напьешься «Хенесси», влюбисси и женисси, — подмигнул он Але, и она удивленно подняла брови — это была его присказка из прошлой жизни. Может, надо просто набраться терпения и постепенно все вернется само собой? Сначала коньяк, потом любимые выражения, потом запах, потом блядские замашки и наконец настоящий Лешка, живой и любимый… Или сначала должны появиться блядские замашки, а потом уже запах?..
Утром они не обнаружили в беседке ни начатой буханки хлеба, ни остатков колбасы и конфет, которые они решили не собирать в темноте.
— Зайцы и ежики, — прокомментировала Аля.
— Продвинутые зайцы, — заметил Леша, — по перилам скачут.
— Ну, может, коты, — предположила Аля. — Видел, их сколько у главного корпуса живет. Они за мышами охотятся.
— Аленька, ты замечательный юный натуралист. Ни коты, ни ежики не едят шоколад, да еще вместе с коробкой. И коньяк не пьют.
— Ты его разве тоже здесь оставил? — удивилась Аля.
— Ну да, прислонил в уголке. Думал, кто возьмет? Там и было-то на донышке.
— Так кто же взял?
— Кто-кто — дед Пихто. Какой-нибудь бомж или свой же сторож.
— Но нам же говорили, что здесь никто не ходит…
— Нет, они должны были тебе сказать: знаете, тут у нас шляется кто попало и таскает все подряд.
— Ну вот, значит, около нашего дома по ночам кто-то ходит? Леша, я боюсь!
— Глупыш, конечно, здесь ходят. Это же не настоящий лес, а городской район — помнишь, что тетка рассказывала. Не бойся, в доме есть кнопка вызова охраны.
— Точно?
— Абсолютно. И я тоже кое на что гожусь.
Аля вспомнила, как он раскидывал в разные стороны дорожных мошенников. Но там обошлось не без помощи суперагента Брэда, а с ним она не хотела больше встречаться.
— Сегодня ночью, — объявил Лешка, — мы с тобой отправимся на дело. Будем ходить дозором, и ты увидишь, сколько вокруг бродит таких же курортников.
— Курортников? А почему мы их не слышим?
Рыжий наклонился к ее уху и страшным шепотом произнес:
— Потому что они ходят на цыпочках!
Когда стемнело, они долго гуляли взад-вперед, взявшись за руки, по тропинкам вокруг своего домика. Никаких курортников не было. Голоса раздавались лишь от главного корпуса, где был ресторан, и со стороны реки. Кто-то шнырял в чаще по траве, но, судя по звукам, это действительно были ежики или зайцы.
Стояла беспросветная темень, и у Али стали слипаться глаза.
— Пойдем уже домой, — сказал она. — Тут никого нет, только комары.
От комаров Лешка привез какую-то импортную брызгалку, и теперь его они не трогали, зато Алю жрали немилосердно, не обращая внимания на репеллент.
«Вообще-то, — сонно подумала она, — это неспроста. Раньше Антонова всегда кусали. Наверное, комары не любят клонов. Надо написать Ребекке».
Они развернулись в сторону дома. Избушка на курьих ножках выглядела совершенно по-сказочному в призрачной подсветке невидимых среди травы фонариков. На веранде Леша тоже оставил гореть лампочку, чтобы им уютнее было возвращаться. И вот в свете этой лампочки Аля увидела, как что-то огненно-рыжее мелькнуло над перилами и стремительно, почти без звука исчезло в кустах.
— А-а! — вскрикнула Аля и вцепилась в Лешкину руку. — Что это?!
— Тише, тише, — сказал Алексей, обнимая ее. — Уже никого нет.
— А кто это был?
— Не знаю. Пойдем домой.
— Нет! Я боюсь!
— Но не ночевать же в лесу. Пойдем.
В доме они крепко заперли двери и окна, зажгли весь свет и уселись на кухне с новой бутылкой Hennessy. Лешка почти не пил, но Алю заставил проглотить две или три рюмки: «Тебе надо успокоиться».
— Леша, давай отсюда уедем, я умру от страха.
— Глупости. Осталось отдыхать всего ничего. Вот во вторник и поедем.
— Почему во вторник?
— Потому что у меня в среду встреча.
— Сегодня суббота. Я сойду с ума. Почему нельзя уехать раньше?
— Потому что ни ты, ни я в этом году не отдыхали.
— Ничего себе отдых с привидениями!
— С какими привидениями, Аленька, что ты несешь!
— Я несу свою мысль, — ответила Аля фразой, позаимствованной у Юльки. — А кто это был, по-твоему? Не привидение?
— Не знаю. Лиса, наверное.
— Лиса? Такая огромная?
— Почему огромная?
— Я ее видела над перилами.
— Это она прыгнула.
— Нет! У нее была огромная рыжая голова. Лешка, я знаю, что это такое. Это лиса-оборотень! Помнишь, мы читали?
Леша удивленно поглядел на нее. Недавно по настоянию подруги Верочки они оба прочли последний роман Пелевина. Вернее, прочла Аля, а Рыжий едва осилил половину. Главной героиней там была лиса, которая превращалась в женщину, или женщина с душой лисы. Эти лисы, с серьезным видом сообщал Пелевин, живут многие сотни, а то и тысячи лет, наводя на людей морок и соблазняя мужчин. Кстати, его героиня как раз обитала в Битцевском лесу…
— Ну вот, здрасьте. Где мы, а где Битцевский лес, — засмеялся Леша. На него Алино открытие не произвело никакого впечатления.
— Я читала еще где-то про лис-оборотней. И древние китайцы в них верили. Леш, это совершенно точно. А что еще может быть?
— Ах, Аля, Аля! Ну, при чем тут китайцы? Российские оборотни бывают только в погонах. Что ты, как маленькая, честное слово.
Он заставил ее выпить еще рюмку, и она наконец успокоилась. Вернее, не успокоилась, а просто окончательно окосела и без сопротивления позволила довести себя до кровати, где тут же свалилась и заснула.
Но спала Аля плохо, ей снилась ночь, огненная грива, взлетающая над кустами, и чей-то тихий колдовской смех. Потом она увидела темную поляну, на которой кружком сидели оборотни — лисы с человеческими головами. Все головы были рыжие, одни яркие, как ржавчина, другие бледно-золотистые, но у всех волосы излучали свет. И среди них Аля увидела Лешку. Это было так страшно, что во сне она ахнула и проснулась.
Леши рядом не было. Аля вскочила. Голова держалась плохо, наверное, хмель еще не выветрился.
Аля прислушалась к звукам в туалете и ванной. Тихо. Может, Лешка просто еще не лег и сидит в кухне? Но идти туда по темному коридору она не решилась.
Снова невыносимо захотелось спать. Но все же Аля, сама не зная зачем, подошла к окну и отвела в сторону занавеску.
Ставни были прикрыты неплотно. Вовсю светила луна, еще теплились садовые фонарики. И Аля совершенно отчетливо увидела своего мужа, который деловито возился в беседке, что-то то ли складывал, то ли расстилал. Но запутавшийся мозг отказался комментировать эту картину, и Аля, жалобно вздохнув, рухнула в кровать.
Она проснулась снова, когда Лешка залезал под одеяло.
— Где ты был? — пробормотала сонно.
— В ванной.
— Я видела тебя в беседке.
— Я вешал полотенце. Внутри оно совершенно не сохнет.
— Почему не на веранде?
— Потому что там с утра тень. Спи.
Он выходил из дома мокрый, после ванны, только для того, чтобы высушить полотенце? Что за глупости? Спать…
Она проспала неизвестно сколько, и, когда проснулась, Антонов уже был на ногах, ходил по веранде со стаканом кефира и щурился на небо. Небо было ясное, лес жизнерадостный и прозрачный, никакого намека на вчерашние страсти-мордасти.
— Поедем в Рязань? — спросил он, когда заспанная Аля появилась в дверях.
— М-м? — промычала она, что означало: зачем?
— Кремль посмотрим.
— М-м, — ответила Аля, что не означало ни да, ни нет. То, что Рыжий интересуется памятниками старины, ее уже не удивляло.
Как хорошо она понимала теперь прежнего Антонова, когда он продирал глаза с похмелья. И ведь вроде не так много было выпито. Как напьешься «Хенесси»… Аля вошла в ванную. Лешкино полотенце висело на своей вешалке. Мокрое.