Аля кисло улыбнулась. Юлька была настолько не похожа на английского ребенка, что отдавать ее в лапы какой-то девице из Оксфорда было бы издевательством над всеми сразу. Кроме того, Аля и сама не знала, что бы она делала с девочкой, обученной манерам и этикету.
Вслух она спросила:
— Иван много времени торчит за компьютером?
Нарышкина усмотрела в этом упрек своей материнской ответственности.
— У нас защитный экран, и я строго дозирую время. Но в выходные приходится ему позволять, чтобы не надоедал. А сейчас мужикам надо дать пообщаться, — продолжала Лена, зевая и наливая себе кофе. — У Кольки там какое-то интересное предложение к твоему Антонову. С Америкой связано. Хочешь в Америку поехать?
Аля скорчила рожу и пожала плечами. Она никуда не хотела ехать, ей хватило Австралии на всю оставшуюся жизнь. Но с Ленкой Нарышкиной как с женой старшего компаньона приходилось поддерживать светский разговор на ее любимые темы. Сейчас она скажет, что американцы — тупые обезьяны, и надо успеть сочувственно кивнуть.
— Не навсегда, конечно, что там делать. Американцы — тупые обезьяны. На полгодика, дело наладить. И Юлька твоя английский подучит. Слушай, а чего ты автозагаром не пользуешься? Есть прекрасные средства, как раз для тех, кому нельзя загорать, и недорогие. «Карита», например, или «Клиник». А то ты как ледяная рыба.
Когда они прилетели с Золотого берега, знакомые достали Алю вопросами, почему она такая белая, словно вернулась не из австралийского лета, а с Северного полюса. Лешкина рыжая морда тоже возродилась из пальца довольно бледной, но ему было достаточно пару часов поваляться в плавках на балконе, чтобы стать бронзовым, как памятник самому себе. Аля же отвечала, что австралийские косметологи категорически запретили ей загорать, а они знают, что делают, потому что Зеленый континент занимает первое место в мире по раку кожи (эти обнадеживающие сведения она почерпнула из популярного журнала в самолете).
Ленка Нарышкина версию про врачебный запрет уже слышала. Ее советы насчет автозагара были очевидной подколкой, и Аля не осталась в долгу.
— Вышло из моды, — произнесла она небрежно.
— Что вышло из моды? — насторожилась Ленка.
— Загар. И натуральный, и искусственный. Сейчас самый писк — белая сияющая прозрачная кожа. Как у Снежной королевы. Или у ледяной рыбы.
— Это тебе в Австралии рассказали? — недоверчиво спросила Нарышкина.
«Сейчас скажет: „Что они там в Австралии понимают? Деревня, задворки цивилизации“», — сообразила Аля. И мстительно ответила, повернув к зеркальной двери свое белое, сияющее, прозрачное лицо:
— Нет. Это мне Топчиашвили говорила.
Нату (или Ната) Топчиашвили была одним из самых известных в Москве косметологов. Аля ее видела только издалека, на показах и демонстрациях, но этого никто не узнает, потому что модные косметологи имена своих клиентов держат в тайне. И можно себе представить, что это за клиенты.
Стрела попала в цель. Ленка вся позеленела от злости, и ее узкое лицо, темное от природы, а не от солнца, стало похоже на перезрелое авокадо.
«Есть прекрасные отбеливающие средства, и недорогие», — хотела сказать Аля, но решила не добивать обидчицу. Тем более что про отбеливающие средства она ничего толком не знала. У нее в ванной в баночках из-под «Эсти Лаудер» и «Кларинс» жили рукотворные кремы, мази и бальзамы, которые делала лучшая в мире и никому не известная косметичка Лариса, дай ей бог здоровья и долгих лет жизни нам всем на радость. Ларису Аля получила по наследству от мамы, а та — от своей подруги, которой косметичка приходилась двоюродной теткой.
В начале девяностых Лариса с семьей собралась было уезжать в Америку, но клиентки всполошились (как же мы без вас, Ларочка?), поставили на уши своих мужиков, и те пристроили косметического мужа на хорошую работу в совместное предприятие. Ларочка купила квартиру в новом доме на Ленинском проспекте и продолжала без лишней рекламы и за умеренные деньги колдовать над лицами тех, для кого фраза «пойти к Ларисе» была символом принадлежности к очень узкому, избранному кругу. Аля тоже пользовалась ее услугами, но не делала из этого культа. Отъезд Ларисы в Америку она бы пережила спокойно. Тем более что и ее, как оказалось, приглашают туда же. Были бы соседями.
Ленка помолчала, сначала переживая обиду, потом ожидая, что Аля сейчас начнет какую-нибудь телегу. Но Аля не начала, и Нарышкина стала говорить сама. Поэтому вышло так, что Аля получила «интересное предложение» едва ли не раньше Лешки и по дороге домой нетерпеливо ждала, что он начнет его обсуждать. В последнее время он часто говорил с ней о делах, как будто изнеженная гуманитарная Аля могла дать ему совет по ведению автомобильного бизнеса.
Но Антонов как ни в чем не бывало крутил себе руль и подмурлыкивал нежной мелодии Summer moved on. Усталая Юлька почти сразу же заснула на заднем сиденье в обнимку с подаренным желтым медведем. Лешка в конце концов повозил их на снегоходе, нарочно вываливая в снег на крутых виражах.
— Ты говорил с Норушкиным об Америке? — не выдержала наконец Аля.
— Говорил.
— И что?
Лешка засмеялся. Это был какой-то незнакомый Але легкий смех ангела над земной суетой.
— Тебе Ленка насвиристела?
— Ну да.
Идея пожить полгодика в Штатах ей, по размышлении, понравилась. Юлька действительно освоит английский и погреет свои гланды на солнышке (речь шла о Калифорнии), Рыжий заведет новые связи. А может, им там понравится и… Среди знакомых в последнее время снова начались разговоры об эмиграции, вроде бы в шутку, со снисходительным допущением: вот если бы там кто-то ждал с красной ковровой дорожкой и так далее. Работа в Калифорнии могла бы расстелить им эту ковровую дорожку.
— Забудь, — сказал Лешка, оборвав ее кремлевские мечтания.
— Что?
— Забудь. Не будет никакой Америки.
— Это почему?
Сейчас он ответит, как обычно: «По кочану». И грянет бой. Точнее сказать, начнется острая пикировка, уже не имеющая отношения к теме разговора. Выиграет в ней, как всегда, Аля, ведь в разговорном жанре ей нет равных. Рыжий надуется, но ближе к дому оттает, признает, что она права, а вечером в спальне уже будет чувствовать себя виноватым, что спорил с ней, и постарается искупить свою вину.
Ну, скажи: «По кочану»!
— Я отказался, — сказал Леша.
— Ты отказался. Класс. Молодец. А со мной нельзя было посоветоваться? Или я для тебя пустое место?
В его бизнесе она действительно была пустым местом, но дело не в бизнесе, а в принципе.
— Аленыш, выслушай меня и только потом сердись, хорошо? А лучше не сердись вообще. Нарышкин предлагал мне дело совершенно неприемлемое.
— Ну, и какое дело для тебя неприемлемо? — не собиралась успокаиваться Аля. Уж очень ей жаль было оборванные — похоже, что их и вправду оборвали — крылья американской мечты. Она уже представляла себе автомобильные путешествия по Калифорнии и домик с ручьем на участке, как у подруги Сони в Канаде.
— Продавать машины…
— Какой кошмар! Действительно, ни в какие ворота не лезет!.. Да как он посмел!
— Машины, которые побывали в наводнении и были затоплены водой, — не обращая внимания на ее сарказм, продолжал Леша. — Понимаешь? В Калифорнии это случается сплошь и рядом. Страховая компания выплачивает за них компенсации, а машину продает в мастерскую, якобы на запчасти. Там ее сушат, чистят, вылизывают и выставляют на продажу без всякого намека на то, что она была в серьезной аварии. Внешних следов и повреждений нет, пробег по документам получается минимальный, поэтому такие авто идут за хорошую цену.
— Но…
— Американцы в этих делах разбираются и не покупают машины со вторых рук у дилеров. Работать надо с иммигрантами, а на следующем этапе наладить поставки «утопленников» в Россию.
— Ну и что такого?
— Я не могу обманывать людей. Тем более тех людей, которые экономят на всем, чтобы купить хорошую машину. А эта хорошая машина через год начнет ломаться и жрать деньги на ремонт. И подвергать жизнь хозяина опасности.
— Ого! Давно ли мы стали такие щепетильные? Ты хочешь сказать, что до сих пор никого не обманывал?
— Наверное, обманывал, — серьезно ответил Леша и потер рукой подбородок. — Знаешь, после этой катавасии с акулой я не все помню отчетливо. Но больше этого делать не собираюсь.
В его речи звучал благостный колокольный звон. То-то радости нынче на небесах за раскаявшегося грешника! «Больше этого делать не собираюсь». Аля сидела красная и растерянная. Что в таком случае должна сказать здравомыслящая женщина свихнувшемуся мужу-бизнесмену? Валяй, жалей своих покупателей, веди честную торговлю. Но тогда позабудь о хороших машинах, ухоженной нарядной жене, частной школе для ребенка и отдыхе на заграничных курортах Сам становись лохом, которого не обманет только такой же лох. Согласен?
Аля ничего не сказала. Она чувствовала, что этот пальцем сделанный праведник запросто ответит: «Согласен». Как хороший парень из голливудского фильма, который знает, что в финале он все равно станет миллионером, потому что так решил режиссер.
А ведь она совсем не такого идеального мужа представляла в своих полуснах, пронизанных датчиками и проводами. Это уже доработки Ребекки, ее фантазии на тему чопорной Джейн Остин. Гордость и предубеждение, чувство и чувствительность. Спасибо, доктор Моррис, вот вы меня и осчастливили на всю оставшуюся жизнь.
Одна надежда — на безымянный палец, который, что ни говори, остался от прежнего Лешки. Пальчик против мальчика. Интересно, кто кого?
— Леш, а почему ты не носишь кольцо? — спросила Аля невинным тоном. Ей давно хотелось задать этот вопрос, да все случая не было.
— Не могу найти, — простодушно ответил Лешка.
— А оно у меня.
Разумеется, оно было у нее. Она припрятала его обручальное кольцо в первый же год семейной жизни после того, как несколько раз подряд находила его то на полочке в ванной, то в кармане пиджака, то свалившимся с тумбочки на пол. Рыжий даже не сразу обнаружил пропажу, а потом сказал: «Ну и хорошо, убери, а то оно мне жмет, ты знаешь».