– Писал показания?
– Вроде того. Они меня посадили в переговорную с каким-то парнем по имени Джим. Я закончил, хотел уезжать, а они прицепились: не сейчас, еще немного… Хоть по телефону дали позвонить.
– А ты спрашивал, можешь ли уйти?
– Да я орал на них в голос! Потом этот, из офиса прокурора, как его… Салливан, ко мне пришел. Сказал, что меня скоро отпустят, чтобы я чуток потерпел. Ну и я позвонил Лерою Стивенсу.
– А он?
– Приехал и велел, чтобы меня отпустили. Посоветовал подписать «права Миранды»[1].
– Ты подписал?
– Ага.
На месте Лероя Сэм не позволил бы клиенту подписывать документ, но было уже поздно.
– В любом случае тот факт, что они тебя не арестовали, указывает, что у них нет против тебя доказательств. Думаю, нам надо переходить в нападение. Засудим их! Это преследование, явное и неприкрытое. Если, конечно, ты ничего не скрываешь от меня, Джон.
– Я рассказал тебе все, что помню, Сэм. Вообще все.
Выйдя проводить Джона Гейси, Сэм Амиранте увидел перед бизнес-центром машину наблюдения. Полицейских из «Дельты» он знал в лицо, поэтому подошел к офицеру Шульцу, сидевшему за рулем с сигаретой в зубах.
– Привет, – сказал он. – Я Сэм. Сэм Амиранте.
– Да мы же знакомы, Сэм. Ты работал в общественной защите, верно?
– Да, а теперь буду представлять мистера Гейси. Он знает, что за ним ведется слежка.
– Ну еще бы, – ухмыльнулся Шульц. – Никто и не скрывал.
Адвокат ухмыльнулся в ответ и протянул ему свою свежеотпечатанную визитную карточку с просьбой сразу же позвонить, если его клиент будет арестован. На этом они с Шульцем расстались. Сэм отправился изучать законодательную базу для подачи жалобы на преследования со стороны полиции. Он понимал, что пресса вот-вот вцепится в это дело, и считал, что лучше будет, если первой в газетах появится статья о преследованиях гражданина копами, чем материал о пропавшем подростке, в исчезновении которого этого гражданина подозревают.
Однако полиция не разделяла его взглядов. Поиски исчезнувшего Роберта Писта стремительно превращались в расследование по делу Джона Гейси. Детективы выяснили, что найденное при обыске кольцо выпускника Мейн-Уэст-Хай с инициалами Дж. А. Ш. принадлежало Джону Шику. А сам Шик числился пропавшим без вести с января 1977 года.
При изучении списков временных сотрудников «П.Д.М. Контракторс» полицейским попалось имя Грегори Годзика. Того в последний раз видели 12 декабря 1976 года. А Джеймса Маццару из этого же списка в прошлом году нашли мертвым в Дес-Плейнс-ривер.
Стремясь выяснить всю подноготную Гейси, детективы обратились к его бывшей жене, Кэрол, и та посоветовала им переговорить с парнем, который когда-то работал у Джона и дружил с ним, Джоном Бутковичем. Правда, тут имелась проблема – Буткович тоже куда-то подевался. Сам Гейси утверждал, что «Маленький Джон» – это была кличка Бутковича – уехал из города.
Выходило, что уже как минимум четверо юношей, связанных с Гейси, пропали без вести, а один утверждал, что подрядчик изнасиловал его. Иными словами, если вы были парнем и ваши с Гейси пути пересекались, вы могли в скором времени исчезнуть без следа. Вот только доказательствами, связывающими Гейси с этими пропажами, полицейские не располагали и потому предпочитали держать язык за зубами. Следственная группа понимала: если информация просочится в прессу, Гейси может сбежать из-под их юрисдикции. Действовать следовало быстро и тихо.
Внезапно им пришел на помощь подчиненный и вроде как приятель Джона Гейси Дэвид Крэм. Он сам позвонил в участок и согласился сразу же приехать. На этот раз Крэм был куда разговорчивей. Он рассказал про то, как квартировал у Гейси – платил за комнату 25 долларов в неделю. Однажды он увидел в гараже босса несколько бумажников с документами. В одном были действующие права, и Крэм спросил, можно ли их взять. По возрастному цензу ему еще не продавали спиртное в барах, поэтому Дэвид и хотел заполучить чужие документы. Однако Гейси ответил, что эти права лучше не брать. На вопрос почему Гейси объяснил: «Потому что все эти люди мертвы».
Адамс с Пикеллом, проводившие допрос, изумленно уставились на Крэма.
– Вы не могли бы повторить? – попросил Пикелл.
– Мертвы. Их нет в живых.
Дальше Крэм упомянул о том, что Гейси и у него как-то забрал бумажник. Крэм считал, что таким образом босс пытался воздействовать на него – психологически подавлять. Также он подарил ему наручные часы. Достал из шкатулки у себя на комоде. А когда Крэм спросил, чьи это часы, ответил: «Мертвеца».
Закончив с допросом Крэма, офицер Адамс захватил с собой Каутца и поехал побеседовать с родителями Джона Шика. Миссис Шик, мать Джона, утверждала, что в последний раз видела сына 20 января 1977 года – два года назад. Они с мужем пытались искать Джона, но безрезультатно. Когда они приехали в квартиру, которую он снимал, все вещи там были на месте; судя по всему, уезжать из города юноша не собирался. На столе лежали наполовину заполненные бланки для налоговой службы за 1976 год.
Родители оплатили квартиру Джона до февраля и оставили вещи в ней, уверенные, что сын скоро вернется.
Несколько раз полиция Чикаго уведомляла их, что Джона видели в городе. Такое часто случается в делах об исчезновении. Поэтому супруги Шик не теряли надежду. Полиция присвоила поискам юноши низкий приоритет – зачем искать того, кто очевидно жив, но не хочет показываться?
В феврале Джон так и не объявился, и родители перевезли его вещи из квартиры к себе домой. При этом они заметили, что не хватает его портативного телевизора и радиоприемника. Чуть позднее из полиции пришло сообщение, что Джон продал свою машину. Продавец утверждал, что Шику нужны были деньги, чтобы уехать из Чикаго. Кажется, машина была задействована в каком-то происшествии, но Джон подозреваемым не числился. Дело пока не закрыли, но расследование практически не велось.
Офицеры Адамс и Каутц первыми за долгое время проявили интерес к исчезновению Шика, и его мать снова прониклась надеждой. Она передала им все бумаги сына, включая документы на машину. До исчезновения Джон Шик ездил на белом «Плимуте-Сателлит» 1971 года выпуска.
Адамс с Каутцем сразу вспомнили, что такой же «Плимут» уже фигурировал в расследовании: на нем ездил Майкл Росси, помощник Гейси. При проверке идентификационных номеров всплыл интересный факт: они были идентичны, за исключением одной цифры. Майкл Росси ездил на машине Шика! Другую цифру могли вписать в свидетельство по ошибке или намеренно, чтобы запутать следы, если машина была украдена. Но для детективов это не имело значения. Таких совпадений не бывает.
И тут кто-то из следственной группы спросил:
– А разве Росси не упоминал, что купил машину у своего босса?
Уже как минимум четверо юношей, связанных с Гейси, пропали без вести, а один утверждал, что подрядчик изнасиловал его. Иными словами, если вы были парнем и ваши с Гейси пути пересекались, вы могли исчезнуть без следа.
Родители шестнадцатилетнего Грегори Годзика также не представляли, где может находиться их сын. Он числился пропавшим с 12 декабря 1976 года, и за это время супруги Годзик потратили больше пяти тысяч долларов на частного детектива, так и не приблизившись к ответу на вопрос, куда Грегори подевался.
В последний раз подростка видели с его девушкой около половины второго ночи указанного числа. Прощаясь, он упомянул, что собирается прокатиться на вечеринку в Найлзе, Иллинойс. Его машину действительно нашли там – но не самого Грега. К сожалению, как в случае с Шиком и многими другими пропавшими, после исчезновения в полицию поступали сообщения, что Грегори видели в городе. Полицейские пришли к выводу, что Годзик сбежал из дома.
В 1976-м Годзик работал в «П.Д.М. Контракторс». Детективы допросили владельца фирмы, мистера Гейси, но тот о местонахождении мальчика ничего не знал. Тем не менее он отправил родителям Годзика чек за выполненную им работу. Гейси утверждал, что Годзик был хорошим работником и сам сильно беспокоился из-за его пропажи.
Адвокат Гейси грозил жалобой и ограничительным ордером. Ни один судья не позволил бы полицейским так откровенно и настойчиво преследовать гражданина страны без веских на то оснований. Слежка вредила его бизнесу и репутации в сообществе – что это, как не нарушение гражданских прав? Пока что у детективов были только заявления о том, что Роб Пист «собирался спросить подрядчика о работе», но никто не видел, чтобы Гейси действительно разговаривал с Пистом. Машину Шика Гейси купил у него, а потом продал Росси законным порядком. Годзик мог сбежать из дома, как множество подростков до и после него. Тот факт, что он работал на Гейси, еще ничего не доказывал. То же самое касалось Чарльза Маццары. Строительство – сезонная работа. Подростки подрабатывали у Гейси, продолжая жить своей жизнью. У них случались несчастливые романы, им предлагали переехать и поработать где-то еще. Очень жаль, что они не ставили родителей в известность о своих перемещениях. Но Гейси в этом не был виноват. Джеффри Ригнэлл – единственный реальный пострадавший, который заявил на Гейси, – сам сел к нему в машину в районе, изобилующем геями-проститутками. Да и привезти его на допрос пока не представлялось возможным.
Следствию срочно требовался прорыв, иначе дело грозило развалиться.
И такой прорыв произошел. После первого короткого разговора с Ким Байерс – кассиршей из «Ниссон-Фармаси» – детективы никак не могли встретиться с ней. Ким была пловчихой, участвовала в соревнованиях и много тренировалась. Наконец им удалось побеседовать. И детективы показали ей корешок квитанции, найденной в помойном ведре в доме Гейси. Без особой надежды, кстати сказать. Кто мог знать, что этот билет окажется выигрышным!
Ким сразу узнала корешок. В понедельник, 11 декабря, в день исчезновения Роба Писта, она сдала в «Ниссон» пленку на проявку. Заполнила квитанцию, проставив там свое имя и адрес, и оторвала корешок. Роб как раз одолжил ей свою куртку, потому что за кассой было очень холодно. Каждый раз, когда кто-нибудь входил или выходил, на нее дуло ледяным ветром. Роб ее пожалел.