Но от того парня, Маленького Джона, я избавился, да. Кэрол внезапно приехала домой… пришлось его завернуть в тряпку и спрятать в гараже… да, в гараже. Кэрол приехала, и я не мог скинуть его в подпол. Пришлось придумывать что-то другое. В гараже я его и закопал. Там уже была яма – я ее вырыл под дренаж. Туда я его и сбросил.
Потом… когда я уже развелся… В подполе их было столько… прямо под спальней… Я могу показать. Я вам покажу.
Мы там рыли траншеи. Росси в основном. Часов восемь он там копался. Целый рабочий день. Я сказал, это под канализационные трубы. Под трубы… знаете, чтобы не было запаха. У нас всегда пахло плесенью, когда шли дожди. Ну и я отправил Росси копать траншеи.
Росси любил вечеринки. Обожал, когда я устраивал их у себя дома. Я всегда покупал травку и выпивку – много выпивки. Все там бегали полуголые. Много полуголых парней. Некоторые изображали стриптизерш… был один… с такой странной фамилией… пишется Ш-и-к. Он изображал девчонок, танцевал в баре. Я точно не знаю… Все как в тумане. Я не все помню, мы много пили… пили и курили травку. Я пошел прилечь, а когда проснулся, этот Шик лежал на полу… в той комнате, где красный ковер. Лежал на этом ковре. Он был голый, совсем голый. Росси уже вырыл траншеи под домом, и я его сбросил туда. Закопал в траншею.
«Так что в подполе у меня полно мертвецов. Лежат себе там… у меня под домом, понимаете ли. Человек двадцать или тридцать. Некоторых я сбросил в реку».
Росси был в гостиной… дрыхнул на диване. Ему понравилась тачка того парня, Шика… она стояла на Кларк-стрит. Ну, мы поехали и забрали ее. Прямо с утра поехали и забрали «Плимут-Сателлит». Он стоял на Кларк-стрит, напротив театра Ньюбери. Росси сел за руль, а я сидел в своей машине, и мы пригнали «Плимут» ко мне домой. Я сказал Росси, что он мне должен за «Плимут» триста баксов. Он сказал, что может отдавать мне часть зарплаты. Я согласился, что тут такого! Там в багажнике валялось разное барахло. Номерные знаки и женские шмотки… еще портативный телевизор… украшения какие-то… Росси забрал машину себе. А тот парень лежал в подполе. Под моим домом. Я его туда сбросил и засыпал землей. Я там выкопал всего могилок пять или шесть. Остальные мои парни копали. По моему приказу. Я им говорил, это под дренаж… под дренаж.
Так что в подполе у меня полно мертвецов. Лежат себе там… у меня под домом, понимаете ли. Человек двадцать или тридцать. Некоторых я сбросил в реку. Пять вроде бы… и того, который в газете, тоже. Он был один из пяти. Последний. Можем поехать туда. Я вам все покажу. Я не хотел, чтобы так вышло. Пришлось его сбросить с моста.
Еще, когда я ехал на мост, по рации сказали, что рядом копы… Я проехал мимо, развернулся и тут понял, что они меня приняли за копа… дальнобойщики. Из-за моей машины. А потом под мостом проплывала баржа. Я не хотел, чтобы он свалился туда.
Еще был мелкий гаденыш из Франклин-парка… Джо или как-то так… я не помню. Столько раз просыпался с утра и находил задушенных мальчишек на полу… мертвых задушенных мальчишек… и я понятия не имел, как они оказались у меня дома… вот просто не представлял… Про парк помню только, что я туда поехал… Вашингтон… вроде бы… Багхаус-сквер… Я уже говорил…
Его речь становилась все более путаной и неразборчивой. Алкоголь брал свое, и Гейси мог вот-вот отключиться. Он сидел на кожаном диване, блуждая по кабинету глазами.
– Иногда память возвращается… обрывками. Да, обрывками, иногда… маленькими обрывками, клочками… Они лежат там… лежат… у меня в подполе… Тридцать человек, может, больше…
Сэм Амиранте заглянул своему первому клиенту в глаза:
– Джон, ты всерьез говоришь нам, что убил тридцать человек? Тридцать юношей? Ты это имеешь в виду? Ты убил их и закопал у себя под домом?
– Ну, не всех… то есть не всех под домом… некоторых выбросил в реку… да, в реку… я уже говорил. Но я обо всем позабочусь. Я буду своим судьей, присяжными и палачом… Сам разберусь… Я уже решил[2].
Голова Гейси упала на грудь, веки сомкнулись. Он спал.
Глава 4
Адвокаты понимали, что им надо действовать, и быстро.
– Нам нужен психиатр, – сказал Сэм Амиранте. – Надо найти кого-нибудь прямо сейчас.
Часы на стене показывали половину четвертого утра. Кто из врачей мог работать в такое время? Возможно, в больнице найдется специалист, который согласится принять Гейси. Сэм был уверен, что его клиент собирается покончить с собой. Он ведь говорил, что будет своим судьей, присяжными и палачом. Иными словами, Гейси представлял опасность для себя и для окружающих.
Однако его невозможно было сдвинуть с места. Он лежал в отключке. Адвокаты начали обзванивать больницы. Одно психиатрическое отделение за другим отказывало им. В конце концов нашелся госпиталь в северной части Чикаго, где их согласились принять в девять часов утра.
Амиранте и Стивенс договорились по очереди съездить домой и переодеться. Один из них должен был постоянно находиться с клиентом. Нельзя было допустить, чтобы Гейси, проснувшись, ушел из приемной. Первым уехал Стивенс. Через десять минут после того, как он вышел за дверь, Гейси пошевелился на диване. Амиранте вскочил.
– Джон?
Гейси молча, с полуприкрытыми глазами, подобно сомнамбуле, поднялся и сделал шаг к Сэму. Он смотрел в пустоту и ничего не видел перед собой. Амиранте помахал рукой у его лица.
– Джон, ты в порядке?
Он стоял, покачиваясь, пытаясь что-то нащупать пальцами в воздухе.
– Джон! – Амиранте уже кричал.
Вспомнив про бейсбольную биту, которую хранил в кабинете как сувенир с одной из игр своих любимых «Уайт Сокс», он потянулся за ней и прижал к груди. Гейси сделал еще шаг вперед. Амиранте выставил биту перед собой, обороняясь. На него надвигалась тяжеловесная глыба выше ростом на полголовы. Сэм уперся концом биты в грудь Гейси. Голова того снова поникла. Амиранте медленно подвел его обратно к дивану, и клиент рухнул на подушки.
Внезапно адвокат вспомнил про членов отряда «Дельта» – «телохранителей» Гейси, – ожидавших в приемной. Он включил кофеварку, дождался, пока колба заполнится свежим кофе, и вынес ее в холл. К своему изумлению, он обнаружил, что один из полицейских, Альбрехт, растянулся на полу и пытался отдыхать.
– Хотел предложить вам кофейку, – обратился он к дельтовцам. – Мой клиент пока что спит. Боюсь, вам придется еще подождать.
После возвращения Стивенса Амиранте сам съездил домой, принял душ и сменил рубашку.
Гейси по-прежнему спал. Очнулся он лишь около семи утра. Сначала завозился на диване, потом, вздрогнув, поднял голову.
– Я что, спал здесь всю ночь? – хриплым голосом спросил он.
– Да, Джон, – обратился к нему Амиранте. – Но сейчас пора вставать. У нас много дел. Мы везем тебя на прием к психиатру. К девяти часам.
Если адвокаты думали, что после ночи признаний Гейси станет покладистым и будет подчиняться им, то они сильно ошибались.
– К какому еще психиатру? У меня дел по горло! – рявкнул Гейси в ответ.
– Джон, этой ночью ты сообщил нам кое-что очень важное. Помнишь?
– Что я должен помнить, Сэм? Что вообще с вами такое?
Лицо у Гейси было растерянное и недовольное. Похоже, он напрочь забыл о том, что наговорил.
– Вчера вечером ты позвонил и сказал, что нам срочно надо встретиться. В приемной тебя дожидаются двое копов. Ты хочешь сказать, что не помнишь, в чем признался ночью?
Гейси помотал головой.
– Джон, – медленно сказал Амиранте, – ты все рассказал. Про твой подпол.
Рот Гейси приоткрылся, глаза забегали. Так продолжалось не меньше минуты. Потом он пробормотал:
– О… значит, вот как… я рассказал… рассказал вам… Правда рассказал?
– Да, Джон, рассказал. Про подпол и про реку. Ты говорил несколько часов.
Он снова помотал головой, потом потер лоб ладонью.
– Какой сегодня день?
– Четверг. Двадцать первое декабря.
Растерянность на его лице внезапно сменилась решимостью.
– В любом случае сейчас у меня нет времени. На сегодня у меня назначена куча дел. Короче, мне пора.
С этими словами Джон Гейси схватил с вешалки свою куртку и направился к дверям. Амиранте его остановил:
– Джон, тебе нужна помощь. Мы договорились о приеме в госпитале. Тебе обязательно надо туда попасть. Мы со Стивенсом тебя отвезем.
Джон прищурил глаза.
– Я не могу, Сэм. Я должен сделать, как сам решил. Мне пора. Я ухожу.
Он развернулся и вышел из кабинета. Двое полицейских торопливо вскочили и последовали за ним. Гейси выбежал на парковку перед бизнесцентром, сел в арендованную вчера машину и рванул с места. Он мчался через жилые кварталы так, будто едет по безлюдному шоссе, не притормаживая даже на пешеходных переходах, в то время как люди торопились на работу, а школьные автобусы подбирали учеников. По пути он успел проглотить несколько таблеток валиума из пузырька, который всегда носил с собой.
На бешеной скорости он долетел до автозаправки «Шелл», владельцем которой был Джон Лукас, его хороший знакомый. Машина наблюдения следовала за ним. Альбрехт и Хэшмейстер, сидевшие в ней, не знали, что произошло в офисе адвоката в ту ночь, но видели, что Гейси определенно не в себе.
Подойдя к Лукасу в торговом зале, Джон сказал ему:
– Все кончено. Они меня убьют.
Обернувшись, он указал пальцем на полицейских в машине.
– Что с тобой такое, Джон? – удивился Лукас. – Выглядишь не очень. Ты заболел?
– Со мной все кончено, говорю тебе… Слушай, больше на мой счет никаких покупок не записывай, понял? Только если я сам буду покупать.
Валиум уже начинал действовать, но Джону этого было мало, и он проглотил еще несколько таблеток – так, будто это были мятные драже. Возле стеллажей он увидел сотрудника заправки, подростка по имени Лэнс Якобсон. Гейси покопался в кармане куртки и сунул Якобсону в руку полиэтиленовый пакетик с марихуаной, не скрываясь от дельтовцев.