К тому времени Джон прекрасно научился избавляться от трупов. В подполе у него была вырыта дренажная траншея; туда он и сбросил тело Грега. Засыпал землей, разровнял и больше не вспоминал про Годзика.
А мать Грега, проснувшись в воскресенье поутру, пошла будить сына. Но в комнате его не оказалось, и кровать не была расстелена. Она начала обзванивать его друзей. Никто не знал, куда подевался Годзик. В половине одиннадцатого утра миссис Годзик позвонила в полицию.
Коричневый «Понтиак» 1966 года выпуска, принадлежавший Грегу, нашли в северном пригороде Чикаго. Это была его первая машина, которую он обожал; Годзик никогда не бросил бы ее посреди улицы. Причин убегать из дома у него не было: с Джулией они ладили, в июне он выпускался из школы, отношения с родителями были прекрасные, и работа в «П.Д.М.» его более чем устраивала.
Через пару дней миссис Годзик решила позвонить работодателю Грега. Джон Гейси сообщил ей, что Грегори оставил ему на автоответчике сообщение. Это было в понедельник или во вторник – уже после предполагаемого исчезновения. Он говорил, что в среду придет на работу. Но так и не показался. К сожалению, проиграть сообщение миссис Годзик Гейси не мог, поскольку уже его стер.
Родители Годзика не собирались сидеть сложа руки. Они обращались в Армию Спасения и другие благотворительные организации, занимающиеся беглыми подростками и уличными бродягами. После шести месяцев бесплодных поисков они наняли самого высокооплачиваемого и разрекламированного частного сыщика в Чикаго. Но и он не сумел найти их сына.
Джуди Паттерсон приезжала к Гейси, чтобы с ним поговорить, через несколько недель после исчезновения Грега. Гейси заявил, что у него нет времени на пустую болтовню. Однако пригрозил «разобраться» с бывшим парнем Джуди, с которым у Годзика вышла драка, и намекнул, что принадлежит к Синдикату.
20 января 1977 года, в дождливый пасмурный день, Джон поехал прокатиться и заметил на тротуаре привлекательного парня. Он подрулил к нему, спросил, как у того дела, и парень – Джон Шик – ответил, что продает свою машину – «Плимут-Сателлит». Ему нужны деньги, чтобы уехать из города.
– А документы у тебя есть? – спросил Джон.
Парень вытащил из бардачка свидетельство о праве собственности.
– Поехали ко мне, там договоримся, – предложил Джон.
Он привез парнишку на Саммердейл, они выпили и выкурили косяк. Когда они уже были пьяные, приехал Майк Росси, и Джон предложил ему купить «Плимут». Последовала еще выпивка, потом Джон отключился, а на следующее утро обнаружил Шика лежащим на полу в запасной спальне. Его задушили веревкой. Джон искренне не мог вспомнить, когда это сделал.
Росси храпел на диване в гостиной. Джон не знал, в курсе ли тот насчет убийства, и решил сам о нем не заговаривать. Стараясь не шуметь, он подтащил тело Шика к люку в стенном шкафу и сбросил его в подпол. Закапывать труп у него не было времени.
Проснувшись, Росси про Шика не спросил. На стойке бара лежало свидетельство о праве собственности на «Плимут», и Джон сказал, что купил машину. Тогда Росси предложил поехать и забрать ее.
Росси машина понравилась. Он спросил Джона, сколько тот хочет за нее. Джон ответил, что она стоит по меньшей мере шестьсот долларов, но он согласен продать ее Росси за полцены – в знак дружбы. Таких денег у Росси не было, и они договорились, что Джон будет вычитать у него из зарплаты по двадцатке в неделю.
Еще он забрал себе вещи из багажника Шика – портативный телевизор «Моторола» и радиочасы. Он собирался отвезти телевизор Кэрол – для девочек, – но так и не отвез.
В апреле 1977 года Росси съехал из дома на Саммердейл. Инициатива принадлежала Джону – тот волновался, что соседи могут заподозрить неладное, если они и дальше будут жить вдвоем. Однако у Джона был и другой повод избавиться от квартиранта. У него появилась женщина.
Ее звали Дороти, и они познакомились на семейных посиделках в январе 1977-го – как и Кэрол, Дороти была другом семьи. Весной Джон с Дороти объявили о помолвке, и она переехала к жениху. Правда, с сексом у них не ладилось. Не так давно Дороти перенесла операцию на кишечнике – колостомию. Под одеждой у нее висел мешочек для приема кала. Когда невеста раздевалась, эрекция у Джона пропадала. Он считал, что все дело в перенесенной ею операции, но стеснялся сказать об этом, чтобы не обидеть Дороти.
Кроме того, Дороти была феминисткой. Она не хотела готовить и настаивала на том, чтобы они ужинали в ресторане. Не хотела убирать в доме и требовала нанять уборщицу.
Бизнес Джона шел в гору и в принципе он мог себе все это позволить. Фирма «П.Д.М. Контракторс» выполняла по три-четыре крупных заказа одновременно. Бригады Джона работали по всему городу. Кроме того, он стал субподрядчиком «П.И. Системс» – компании, специализировавшейся на ремонте и реновации аптек. Джону требовались надежные помощники, и, помимо Росси, он вернул в фирму Дэвида Крэма. Он предлагал Дороти стать его бухгалтером и секретарем, но она отказалась. Эта женщина, как Кэрол до нее, тратила деньги, а зарабатывать не хотела.
В конце концов Джон понял, что у них ничего не выйдет. Лучше будет разорвать помолвку. Он сообщил Дороти, что уезжает в командировку от «П.И. Системс» на неделю. К его возвращению она должна съехать.
Он даже задумывался о том, чтобы возобновить отношения с Кэрол, считая, что она сможет его «спасти». Ведь он продолжал колесить по гей-кварталам Чикаго, привозить незнакомых мальчишек к себе домой и показывать им фокус с наручниками. Утром он находил их мертвыми в гостиной или в спальне. Джон чувствовал, что ему пора остановиться, иначе может произойти что-то страшное. Но сам, в одиночку, он остановиться не мог.
В августе 1977-го он попросил Майка Росси спуститься в подпол и выкопать там очередную траншею. Он наметил, где она должна была проходить, и велел Росси ни в коем случае не отклоняться от этой разметки. Росси привез свою бригаду и объяснил, где и как копать. Джон постоянно заглядывал в подпол и поднимал крик, если кто-то копал не там, где он хотел. Траншея нужна была ему, чтобы хоронить трупы.
Он не запомнил их имен. Не запомнил Джона Престиджа, двадцатиоднолетнего студента из Мичигана. Пятнадцатого марта тот сказал приятелю, что хочет прогуляться до Багхаус-сквер, и пропал бесследно.
Не запомнил Мэтью Баумана девятнадцати лет, которого никто не видел после 5 июля.
Не запомнил восемнадцатилетнего Роберта Гилроя, исчезнувшего 15 сентября.
Или девятнадцатилетнего Джона Мауэри, бывшего десантника, который пропал ровно через десять дней.
Рассел Нельсон приехал в Чикаго из Миннесоты. Ему уже исполнился двадцать один год, и он собирался жениться. Семнадцатого октября он пошел в клуб, расположенный на пересечении Кларк-стрит и Бродвея, откуда так и не вернулся.
Роберт Винч, шестнадцатилетний подросток из Каламазу, пропал 11 ноября.
Восемнадцатого ноября Томми Бэлинг вышел из бара и направился домой к жене и маленькому сыну. Больше его никто не видел.
Девятнадцатого декабря Дэвид Тэлсма, девятнадцати лет, сказал матери, что поедет на рок-концерт. В семь часов вечера он вышел из дома и пропал навсегда.
Все эти юноши попали в лапы Джона Уэйна Гейси и закончили жизнь в траншее под его домом. Сам он даже не знал их имен. Они остались для него незнакомцами. Кроме разве что Шика, о котором напоминали портативный телевизор и радиочасы.
Джон чувствовал, что его жизнь катится под откос, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Он пристрастился к таблеткам – помимо спиртного и марихуаны. В день он принимал минимум четыре таблетки валиума. На следующий день ему приходилось пить прелюдин – препарат морфинового ряда, который изначально предназначался для похудения, но впоследствии был снят с продажи.
Он оказывал возбуждающее действие и помогал бороться с последствиями приема валиума.
Раздобыть таблетки проблемы не составляло. Как субподрядчик «П.И. Системс», Джон занимался ремонтом аптек, и владельцы шли ему навстречу. Он рассказывал им о своих проблемах – о перенесенных инсультах, сердечных приступах, лейкемии, – и они давали ему лекарства. Их даже не приходилось красть – достаточно было попросить.
Джон почти перестал спать. Поднявшись с кровати после пары часов беспокойного полузабытья, он шел в ванную и принимал два валиума, лазикс, эутирокс и прелюдин, после чего мчался на работу. Вернувшись домой часов через шестнадцать, глотал еще валиум, выкуривал косяк с кем-нибудь из подчиненных, выпивал полбутылки скотча, принимал снотворное и отключался в кресле перед телевизором.
А час-другой спустя садился за руль и отправлялся в сторону Багхаус-сквер, за очередным подростком, которого находил мертвым у себя в доме на следующее утро и зарывал в подвале. Ему нравилось представлять себя полицейским – даже машину он купил такую, чтобы ее можно было принять за полицейский экипаж без опознавательных знаков. Черный «Олдсмобиль» с коротковолновой антенной на крыше и кастомизированным номером PDM42 – название фирмы Гейси и года его рождения. Все чаще, подсаживая к себе парней, он заявлял им, что может арестовать и посадить в тюрьму. Ощущение собственной власти доставляло ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
Приближался 1978 год. Тридцать первого декабря Джон ехал по темной Монроуз-авеню и увидел девятнадцатилетнего Роберта Доннелли. Представившись офицером полиции, он пригрозил ему оружием, заставил сесть в машину и сразу же сковал наручниками. Привез юношу к себе домой и влил в него несколько порций крепкого алкоголя. А после этого изнасиловал, невзирая на крики протеста. Доннелли не был геем и не был проституткой; они не заключали никакой сделки из разряда «деньги в обмен на секс». Несколько раз Гейси набрасывал ему на шею удавку и душил до полубессознательного состояния.
Затем он предложил сыграть в русскую рулетку и наставил на Доннелли револьвер с одним патроном в барабане. Когда патрон выстрелил, оказалось, что он холостой. Но до этого юноша едва не лишился рассудка со страху. Потом Гейси снова придушил его, так что Доннелли лишился чувств.