Всем, кого снимал на площади, Джон обязательно платил; только если парень внезапно поднимал плату за свои услуги или грозил разоблачением, он убивал.
Жертвы погибали не сразу, некоторых он оживлял, ослабляя петлю, а потом душил снова; так могло продолжаться по несколько часов. Несколько раз он убивал двоих человек в одну ночь, в присутствии друг друга. От личных вещей жертв он избавлялся, выбрасывая их на помойки; землю в подполе периодически засыпал известью, чтобы ускорить разложение.
Гейси продолжал упоминать о том, в какой части подпола закопан тот или иной труп – он называл их «парень с автовокзала» или «тот, с заправки», – а потом попросил карандаш и бумагу.
Он нарисовал на листке прямоугольник и начал заполнять его прямоугольниками поменьше, которые изображали могилы, или траншеи, где были зарыты тела. Карта получилась очень подробной и аккуратной. Закончив, Гейси вдруг уронил голову на грудь и прикрыл глаза. Он застыл, потом вздрогнул и огляделся по сторонам.
– Что такое? – спросил он недоуменно. – Это Джек… Джек нарисовал схему подпола?
Он упомянул о том, что не все трупы зарыты под домом – Джона Бутковича, например, он похоронил в гараже, где была заранее прорыта дренажная яма. Ближе к утру в участок, по просьбе Гейси, привезли его старшую сестру Джоанн. Она была в ужасе, когда узнала, что натворил ее брат, и, рыдая, умоляла его все рассказать и покаяться. Детективам надо было узнать, где именно Гейси сбрасывал трупы в реку, и они планировали отвезти его на мост на I-55.
Гейси согласился на поездку, но выдвинул встречное условие: пускай копы отвезут его на кладбище Мэрихилл, до которого он так и не добрался вчера, на могилу отца.
Терри Салливан дал согласие, и колонна полицейских машин выехала в сторону I-55. Гейси сопровождали детективы Шульц и Робинсон. В других машинах ехали еще трое копов и Джоанн. Начинался рассвет, и движение на дороге усиливалось. На мосту Гейси показал опору, возле которой сбрасывал трупы. При этом его крепко держали под руки: сопровождающие подозревали, что он может спрыгнуть в воду, поскольку еще раньше задумал самоубийство и написал родным письмо, которое вполне можно было считать прощальным. Гейси заявил, что помимо Роба Писта сбросил в Дес-Плейнс-ривер еще три тела. То есть всего «утопленников» было четверо.
На мосту полицейский кортеж выследили журналисты, поэтому Гейси срочно увезли. Он напомнил об обещании помощника окружного прокурора съездить на кладбище Мэрихилл, но детективы его отговорили. Они сказали, что журналисты не отвяжутся. Они все там затопчут, будут лезть с вопросами и совать в лицо свои камеры и микрофоны. Неужели Гейси хочет, чтобы на могиле его отца разыгралась такая отвратительная сцена? Гейси нехотя признал, что это будет некстати.
Следующей остановкой на маршруте был дом Гейси, где ему предстояло показать место захоронения Бутковича. Когда обвиняемый указывает, где захоронены тела, это укрепляет позиции обвинения. Если позднее он изменит показания или станет отрицать свою вину, у обвинения будут доказательства того, что он обладал информацией, доступной только виновному.
Жертвы погибали не сразу, некоторых он оживлял, ослабляя петлю, а потом душил снова. Несколько раз он убивал двоих человек в одну ночь, в присутствии друг друга.
Адвокаты не советовали Гейси идти на такой шаг, но он прикрикнул на них, сказав, что сам будет решать, что говорить и что делать. Больше всего ему нравилось находиться в центре внимания, и он воспринимал последние события как свой звездный час. И неважно, что таким образом он сам рыл себе яму.
Весь квартал, где стояло еще три дома, был оцеплен, и туда пускали только полицейских и тех, кому не повезло поселиться рядом с Гейси. На пропускных постах царила неразбериха из-за разных юрисдикций и многочисленных ордеров на обыски, выданных ими. При появлении Гейси пресса пришла в неистовство. Журналисты забирались к соседям Гейси на крыши и на деревья, за оцеплением возникла настоящая давка.
Тем временем Гейси провели в его гараж. Первым делом он бросился наводить там порядок. Человек, которого обвиняли в убийстве пропавшего мальчика, который подозревался в похищениях и убийствах еще трех десятков молодых людей, занялся расставлением инструментов на верстаке. Он ужасно возмущался тем, что полицейские наследили в гараже и что теперь ему бог знает сколько времени надо будет потратить на уборку. Ему напомнили, что это не потребуется, поскольку сразу из гаража он вернется в тюрьму. Достаточно, чтобы он просто ткнул пальцем в то место, где закопал Бутковича.
Гейси замолчал и взял с полки баллончик с аэрозольной краской. С его помощью он нарисовал на полу большой прямоугольник, а в центре него – крест. И сказал:
– Копайте здесь.
Джон Буткович постоянно бывал в доме у Гейси, сидел за столом с ним и его бывшей женой, играл с ее дочками. А Гейси указывал на место его захоронения так, будто там надо вырыть яму для посадки дерева. Беззаботным уверенным тоном.
Гейси проводили в дом, где он стал проверять состояние цветов в горшках. Его возмутило то, что в гостиной вскрыли полы, что в ванной остались потеки грязи. В конце концов на него надели наручники и увезли обратно в тюрьму. Подошел к концу срок ареста за хранение марихуаны, но теперь у следствия было достаточно доказательств, чтобы обвинить Гейси в убийстве. Судья Питерс отказал ему в освобождении под залог и назначил предварительное слушание на 29 декабря. По настоянию адвокатов Гейси перевели в медицинское крыло тюрьмы, и обвинение не стало возражать.
На следующее утро репортажи, посвященные делу Джона Уэйна Гейси, появились на первых полосах всех местных газет. Журналисты сравнивали его с Хуаном Короной, которого в 1971-м арестовали в Калифорнии за убийства двадцати пяти подсобных рабочих с ферм. Корона убивал исключительно юношей, мигрантов из Мексики, откуда и сам был родом. Вспомнили и о преступлениях Дина Корлла, убившего двадцать семь мальчиков, – он заманивал их к себе на кондитерскую фабрику, угощая конфетами.
Корону и Корлла поначалу называли «массовыми убийцами», но это было неверно. Массовым убийцей были Ричард Спек – зарезавший семь студенток в общежитии медицинского колледжа в 1966-м, – или Чарльз Уитмен, который расстрелял с часовой башни Университета Техаса двенадцать прохожих. А Королл, Корона и теперь Гейси были не массовыми убийцами, а серийными. Они вели нормальную жизнь, убивали своих жертв по очереди, с промежутками между убийствами, и так продолжалось по нескольку лет. Серийный убийца куда более холоден и расчетлив, чем массовый. Он отлично маскируется. Серийным убийцей запросто может оказаться ваш сосед. Да, он ходит, разговаривает и смеется, как все нормальные люди, но время от времени он убивает. Этот человек не остановится, пока его не поймают – или пока он не умрет.
Соседи Гейси были потрясены тем, что он оказался преступником. Они описывали журналистам щедрого, бескорыстного парня, всегда готового прийти на помощь. Если улицу заваливало снегом, Джон Гейси выезжал на своем пикапе со снегоуборочным отвалом и расчищал подъездные дорожки всем, а не только себе. Он следил за тем, чтобы все уличные фонари в Норвуде исправно светили. У него были связи в политических кругах, он пожимал руки мэру Чикаго и жене президента США. Устраивал вечеринки у себя во дворе, куда приглашал по триста-четыреста человек – все за свой счет. Командовал парадом на День польской конституции. Все это в свое свободное время, которого у него и так было немного, он ведь работал от зари до темна. Мало того, успевал еще и развлекать ребятишек в больницах, переодевшись клоуном Пого.
Нет, он вовсе не выглядел как сумасшедший, заявляли соседи репортерам. Выпивал как все, не больше и не меньше, а если и перебарщивал, то становился лишь еще разговорчивее и дружелюбней. Гордился своим бизнесом, мог слегка прихвастнуть, порой ругался с мальчишками, которые у него подрабатывали, но ведь и он сам вкалывал по шестнадцать часов в день. Никто из соседей не верил, что их симпатичный сосед по Саммердейл оказался чудовищем, волком в овечьей шкуре. Никому не хотелось думать, что совсем рядом, у них под боком, совершались страшные преступления.
На следующий день, когда полицейские вернулись, чтобы продолжить раскопки, стало ясно, что сохранить дом в целости не удастся. Эксперты советовали приподнять его и поставить на домкраты. Но большая гостиная с баром находилась в пристройке, добавленной к дому позднее, и вся конструкция могла развалиться. Поэтому приглашенные пожарные взялись за разборку пола.
В нем оставили несколько опорных балок, а напольное покрытие полностью удалили. Землю под домом разметили на квадраты. Теперь надо было перебрать ее всю, по сантиметру, чтобы не пропустить ни одной косточки. Некоторые тела успели полностью покрыться жировоском, и его запах – всепроникающий, въедливый, неотступный – расползался от дома 8213 по всему Норвуд-Парку.
Техники-криминалисты, работавшие в подполе, спускались туда в бумажных одноразовых костюмах и респираторах, но их одежда все равно пропитывалась вонью. Стоило добраться до очередного трупа, и из земли вырывались газы – метан и сероводород. Продукты гниения перемешались с почвой, и в ней расплодились опасные и очень заразные разновидности стрептококков, так что любая царапина, полученная в процессе работы, грозила криминалистам газовой гангреной. Они брились теперь только по вечерам, после работы, и старались ни в коем случае не порезаться.
Останки поднимали из подпола и раскладывали по мешкам для трупов, после чего на носилках тащили к машинам скорой помощи, дежурившим на Саммердейл, для доставки на экспертизу. Журналисты не могли не заметить, что некоторые мешки слишком малы, чтобы вместить человеческое тело целиком. В конце рабочего дня старший коронер округа Кук Роберт Дж. Штейн сообщал репортерам, сколько еще трупов обнаружено. С каждым днем их количество росло.