Рэнделл прошел за новым знакомым в спальню с красным ковровым покрытием. Тот пообещал показать ему фокус, отлучился в другую комнату и вернулся в костюме клоуна. Рэнделла это напугало – он не мог понять, кто этот человек такой на самом деле. Хозяин представился ему:
– Пого, профессиональный фокусник. Сейчас я тебе кое-что покажу.
Он достал из-за спины наручники и нацепил на запястья Рэнделла. Когда тот спросил, в чем же состоит фокус, клоун расхохотался:
– Фокус в том, что без ключа их не открыть, дурачок!
Повалив Рэнделла на кровать, он стащил с него джинсы и занялся с ним анальным сексом. Дело продвигалось туго, Рэнделл сопротивлялся, и клоун ему пригрозил:
– Если не будешь слушаться, я покажу тебе еще фокус.
В следующий момент он извлек из прикроватной тумбочки веревку и рукоятку от молотка. Перепуганный Рэнделл взмолился, чтобы Гейси отпустил его в туалет. Там он обратился к клоуну, прося снять с него наручники. После того как юноша воспользовался унитазом, Гейси проводил его обратно в спальню, пообещав, что больше больно не будет. Он объяснил, что получает оргазм, только если придушивает партнера.
Рэнделл позволил, чтобы клоун набросил ему на шею веревку. Гейси сделал на ней два узла и вставил между ними ручку от молотка. Потом объявил, что сейчас будет фокус, и повернул деревяшку. Удавка сжалась у юноши на шее. Рэнделл хотел сказать, чтобы Гейси прекратил, но ему не хватало воздуха. Понимая, что через пару секунд потеряет сознание, а может, и умрет, Рэнделл извернулся и схватил Гейси за мошонку.
Тот выпустил ручку, и петля расслабилась. Пока Рэнделл в спешке одевался, Гейси показал ему пистолет и заявил, что если бы хотел его убить, сразу достал бы оружие. Гейси снял клоунский костюм и отвез Рэнделла до гостиницы, где тот жил. Рэнделл тогда работал барменом на севере Чикаго; его бывшие коллеги подтвердили, что он показывал им багровый след от удавки на шее и синяки от наручников. Однако среди местных гомосексуалистов поговаривали, что Гейси действительно коп, работающий под прикрытием, поэтому подавать заявление в полицию Рэнделл не стал. Возможно, он был прав – ведь когда Роберт Доннелли заявил о похищении и изнасиловании, ему просто не поверили.
Двадцать девятого декабря, в пятницу, состоялось предварительное судебное заседание по делу Гейси. Судья Уайт, проводивший его, подписал приказ о неразглашении материалов дела. Это было кстати, поскольку до того доктор Роберт Штейн, старший коронер округа Кук, отвечая на вопрос журналиста, какой человек может закапывать трупы у себя в подполе, сказал:
– Разве что больной шизофреник.
Его слова могли сыграть на руку защите, у которой оставался единственный путь – настаивать на невменяемости Гейси. На слушание 29 декабря обвиняемый не явился, так как адвокаты опасались за его безопасность. Сэм Амиранте напирал на то, что тело Роберта Писта так и не было найдено, а потому обвинить Гейси в убийстве мальчика невозможно. Также он требовал, чтобы его клиента отпустили под залог. Решение этих вопросов было отложено.
Криминалист ткнул в землю прутом, и тот уперся в твердый предмет. Оказалось, что это бедренная кость последней жертвы. Всего их было двадцать девять.
Сразу после Нового года, 10 января, на следующем заседании, присяжные округа Кук выдвинули против Джона Уэйна Гейси обвинение в убийстве семи человек (по которым было набрано достаточно доказательств): Бутковича, Годзика, Шика, Лэндингина, Маццары, а также Роберта Писта – в последнем случае основываясь на признании обвиняемого. Обвинение собиралось требовать смертной казни.
Сэм Амиранте, конечно же, возражал; Гейси при этом сидел, глядя в потолок, с равнодушным видом.
Судья Гариппо постановил провести психиатрическую экспертизу обвиняемого и назначил главным экспертом доктора Роберта Рейфмана. Просьба об освобождении под залог была отклонена.
Адвокаты – к Сэму Амиранте к тому времени присоединился Боб Мотта, заместивший Лероя Стивенса, специалиста по гражданским делам, – утверждали, что собственности обвиняемого нанесен невосполнимый ущерб. Действительно, от дома на Саммердейл осталась, по сути, пустая оболочка. Речь шла о том, чтобы вообще снести дом, но тогда все работы проводились бы на глазах у зевак и журналистов. Поэтому стены и крышу пока что было решено сохранить.
Как только снегопад в Чикаго улегся и немного потеплело, раскопки продолжились. Экскаватор начал удалять бетонное покрытие с площадки для барбекю. Когда ковш в очередной раз погрузился в землю, стоявший рядом Дэниел Дженти уловил хорошо ему знакомый запах разлагающейся плоти. Под площадкой было обнаружено тело, завернутое в полиэтиленовую пленку. До этого Гейси утверждал, что трупы находятся только в подполе дома и в гараже – кроме тех, которые он выбрасывал в реку.
Через неделю после обнаружения тела под площадкой для барбекю один из криминалистов, исследуя землю под бывшей столовой Гейси, ткнул в нее металлическим прутом, и тот уперся в твердый предмет. Оказалось, что это бедренная кость. Так было найдено последнее тело, закопанное в подполе на Саммердейл. Всего их оказалось двадцать девять.
В этой столовой криминалисты, проводившие раскопки, ежедневно усаживались на обед. Тяжелая работа возбуждала аппетит вне зависимости от того, насколько неаппетитной была сама. Поначалу полицейские заказывали готовые ланчи из близлежащего аэропорта О’Хара, а когда те им надоели, стали обращаться в местные закусочные. Они разогревали еду в микроволновке Гейси, а во время обеда обменивались шуточками.
Черный юмор очень их выручал. Кто-то предлагал позднее, когда раскопки будут закончены, устроить в доме гей-дискотеку, соорудив стеклянный пол и разместив под ним искусственные скелеты. Кто-то восклицал, что ни в коем случае нельзя уронить ни одной куриной кости, чтобы не получить выволочку от доктора Штейна. Кто-то сетовал, что Гейси встретил Новый год в одиночестве, потому что не мог выкопать себе из подпола симпатичного парнишку. Криминалисты делали ставки: сколько всего тел они найдут. Правда, никто не угадал. Тем не менее в процессе раскопок все были предельно сосредоточены и серьезны.
Обвинение начало формировать команду, которой предстояло выступать против Гейси в суде. Прокурор штата Иллинойс назначил на это дело своего заместителя Уильяма Канкла – жизнелюбивого силача, увлеченного мотоциклиста и любителя вкусно поесть. Но в суде Билл Канкл вцеплялся в обвиняемых с бульдожьей хваткой, и мало кому из адвокатов удавалось оказать ему достойный отпор. Вторым стал Терри Салливан, который вел дело Гейси до суда, а третьим – Боб Иган, отличный юрист с утвердившейся репутацией.
На очередном заседании 21 февраля судья Гариппо зачитал письмо доктора Рейфмана, психиатра, подтверждавшего, что Гейси дееспособен и может принимать участие в процессе на общих основаниях. Однако адвокаты планировали строить защиту на невменяемости клиента – у них просто не было другого выбора. По законодательству Иллинойса признание невменяемым практически означало оправдательный приговор – раз подсудимый не осознает, что совершил преступные действия, и не может отвечать за них, ему не полагается и наказания. Гейси могли отправить на принудительное лечение, после чего решение о сроке изоляции принимали бы его опекуны. И он запросто мог выйти на свободу по истечении некоторого времени. Конечно, обвинение не собиралось этого допустить.
Джон настаивал, что доподлинно помнит не больше пяти своих жертв, а об остальных убийствах надо спрашивать его альтер-эго Джека. В кои-то веки ему пригодился богатый клоунский опыт.
В медицинском крыле окружной тюрьмы Гейси проходил все доступные психиатрам тесты и методики освидетельствования. Они осаждали его чуть ли не круглосуточно, как дельтовцы до ареста. Джон продолжал настаивать, что доподлинно помнит не больше пяти своих жертв, а об остальных убийствах надо спрашивать Джека. В кои-то веки ему пригодился богатый клоунский опыт – играть на публику Джон Гейси умел.
Доктора сняли у него энцефалограмму: сначала в нормальном состоянии, а затем под воздействием алкоголя – после приема 170 миллилитров чистого виски. В состоянии опьянения Гейси «не узнавал» врача и утверждал, что сейчас Рождество 1978 года. Он «не помнил», что обвиняется в убийствах и что находится под стражей. Затем он попытался уйти, и его зафиксировали на кушетке.
С целью доказать, что обвиняемый был в своем уме, когда совершал преступления, детективы обходили клубы и бары в Чикаго, где собирались гомосексуалисты. Гейси в этой среде отлично знали. Кто-то подозревал, что он педофил, кто-то верил, что он – коп под прикрытием. Но ни у кого не возникало и мысли, что он сумасшедший.
К весне были установлены личности двадцати двух жертв клоуна-убийцы. Остальные, неопознанные, были похоронены за счет Общества похоронных бюро Чикаго. На их памятниках выбили одинаковые надписи: «Нас помнят».
А вот тело Роберта Писта так и не было найдено. Его родители даже обратились к экстрасенсу и привели его в зал суда, чтобы он «вступил в связь» с Робом. Таяние снегов на реке Дес-Плейнс грозило половодьем, а оно, в свою очередь, тем, что тело вообще не отыщется. В шлюзах даже толстые бревна крошились, ударяясь о бетонные стены, что уж говорить о разложившемся трупе.
Утром 9 апреля начальнику шлюза сообщили о подозрительном предмете, который заметил в реке рыбак, стоявший на берегу. Это оказалось сильно раздувшееся мертвое тело; его срочно отвезли в службу коронера. К девяти часам вечера по стоматологической карте коронер установил, что это Роберт Пист.
К середине лета были готовы отчеты о психическом статусе обвиняемого, составленные по требованию судьи Гариппо. Сторона защиты также обратилась к психиатру, доктору Ричарду Раппапорту, который пришел к заключению, что во время совершения преступлений Гейси находился в невменяемом состоянии. Раппапорт считал, что Гейси страдает «пограничным расстройством с элементами параноидальной шизофрении, проявляющимися при сильном стре