Машина отъехала. Юля отыскала рыбу и перчатки и бросила их в ближайший мусорный контейнер.
На другой день она перевезла аппараты из помещения салона, которое вынуждена была освободить, в Настин «мавзолей». Вике пришлось проситься назад в фитнес-клуб. Ее взяли. А еще через день Климов из фитнес-клуба позвонил Юле:
– Знаешь, эти индусы с аюрведой обосрались. Может, вернешься? Я слышал, дела у тебя не ах.
– Вернусь.
Еще через день ей позвонила Настя и предложила посмотреть пансионат, потом она попросила Юлю начертить поэтажный план, разметить назначение помещений и коммуникации. Через неделю Юля взялась надзирать за реконструкцией по своему плану. Работа в фитнес-клубе свелась к трем дням в неделю. Ее постоянные клиенты полностью забили ее расписание. Так она и жила: три дня в клубе, четыре – в пансионате. Выходных не было. Забот было много, и на рефлексию не оставалось ни времени, ни сил.
Илья выписался из больницы и сразу стал искать Юлю. Прежняя жизнь кончилась. Ему казалось, что как только он ее найдет, то сразу поймет, как жить дальше. Но найти ее было сложно даже менту, с которым Илья водил дружбу.
Юля выписалась из проданной квартиры на Станцию, в казарму к Идке. Служба, курирующая ведомственную железнодорожную жилплощадь на Станции, не была компьютеризирована. Зачем, если остались всего четыре развалюхи под снос. Поэтому люди, зарегистрированные в этих четырех домах, не попали ни в какие базы данных. Так что сведения о Юле найти не удалось. Илья принялся проверять Москву. Но тоже ничего не нашел.
Ее телефоны из его мобильника куда-то исчезли. Из помещения салона она съехала. Квартиру, понятно, продала. Эмигрировать так быстро было невозможно. Где живут ее подруги, он не знал.
Наташа попросила у него развод. Решив жить правильно, он отдал ей банный комплекс, которым владел единолично. Он со смехом представлял себе интеллигентного Дениса, за которого она собралась замуж, в роли директора бани, а анемичную Наташу в роли мадам. Они приняли комплекс с благодарностью и больше ни о чем не заикались. Он понимал, что они вернутся, когда завалят там все и начнутся убытки. Он поможет. Может быть.
Проект коттеджного поселка был готов, но опротивел Илье окончательно, и он искал на участок покупателя. Тогда сдуру он выложил за участок несуразно большие деньги. Вернуть их теперь было проблематично. Подрядчики предлагали ему на десять процентов меньше. Он уже готов был плюнуть и согласиться.
Так прошло два месяца.
Реконструкция давалась Юле тяжело. Представитель охранного предприятия жадничал, гастарбайтеры нещадно портили дорогие стройматериалы, прораб глядел на нее сально. В пятницу он предложил подвезти ее обратно в город. Она задремала на заднем сиденье. Проснулась в машине, припаркованной на обочине проселочной дороги среди леса. Прораб пересел к ней назад и шарил рукой у нее под юбкой. Пах он неприятно. Ей пришлось восемь километров идти пешком до станции.
В электричке она думала о том, что осталась совсем одна. С подругами она не виделась. Настя уехала за границу, Оля была озабочена делами Миши, Люся думала только о сексе. Карма стал мужчиной и тоже покинул ее. Добравшись наконец до города, она решила, что ни завтра, ни послезавтра в пансионат не поедет. Ей вдруг пришло в голову сходить в кино. Фильм попался сиропно-романтический – про письма, которые муж перед смертью написал своей горячо любимой жене, чтобы она открывала по одному каждую неделю и так смогла пережить его потерю. Покойного мужа играл ужасно симпатичный артист. Сильный и простодушный. Максимум мужественности при минимуме сложности. Кого-то он ей напоминал. Но только внешне. Юля с каким-то странным чувством вспоминала ужин, свечи и танцы, всё, до определенного момента… Но думать об этом было нельзя. Она запрещала себе рефлексировать, думать о том, что произошло тогда, когда он почти умер. Запрещала себе думать вообще, потому что мысли сами собой сворачивали в эту сторону. Чтобы выключить всякие мысли, она проговаривала про себя таблицу умножения. Когда кончилась таблица умножения, повторяла таблицу Менделеева с атомными массами, потом латинские названия человеческих костей. Короче, через полчаса она оказалась у парадной Ильи. Нажала на кнопку переговорного устройства. Один раз. Еще один. Ответа не было. Тем лучше.
Илья возвращался из продуктового. Ходил пешком, потому что лень было выгонять машину из гаража. На обратном пути не купил еды, забыл об этом, сразу заехал в гараж. Он еще не привык к тому, что живет один и никто не варит ему обед. Можно было заказать доставку из ресторана. Но по соседству были только японские. А у него начинали слезиться глаза от одного словосочетания «японская еда». Из других ресторанов ждать было долго. А есть уже хотелось сильно. Вот и нес домой через двор увесистый пакет, в котором под грудой мясных и сырных нарезок, зеленым луком и контейнерами с корейской морковкой и салатом оливье пряталась запотевшая бутылка «Абсолюта». Несмотря на ледяное содержимое, только она одна и грела сердце одинокого Ильи.
«Номер не удался, дело житейское», – сказала себе Юля, развернулась и сделала несколько шагов к арке.
Илья увидел Юлю, остановился и выронил пакет. «Абсолют» потерянно звякнул об асфальт.
Она быстро подошла, обняла его за шею и сильно втянула в себя запах. Запах был тот же.
– Прости меня, ладно? Прости!
– Это ты меня прости. Я тебя разорил, на улицу выгнал…
– А я тебя, считай, убила. Это не я «скорую» вызвала. Это подруга моя.
– Да я понял, не сразу, но понял, что ты за этим тогда приходила. Но я решил, что ты в последний момент передумала.
– Я бы не передумала, если бы она меня не убедила.
– В чем?
– Что ты один такой остался на свете.
– Какой «такой»?
– Способный испытывать к женщине по-настоящему сильные чувства. Остальные мужчины испытывают чувства только к самим себе. Обычно различные оттенки любви и жалости.
– Значит, я жив, потому что уникальный?
– Да. Сама-то я не умею чувствовать ни хрена.
– Ты же любишь вроде кого-то.
– Это гормональные глюки.
– Значит, сейчас никого не любишь?
Юля промолчала и разомкнула объятие.
Илья наклонился за пакетом:
– Поднимешься?
– Да я, собственно, уже все сказала.
– Ты только поговорить пришла?
Юля без улыбки посмотрела на него и побрела прочь.
– Я не буду к тебе приставать, честное слово. Только не уходи, – догнал ее Илья.
– Да я не против приставаний. Тут другое. Я, кажется, правда что-то чувствую. Только не знаю, что это, как называется.
– Разве название важно?
– Представь, ты идешь по знакомой улице, а навстречу тебе – зверь, какого ты никогда раньше не видел, с восемью глазами и тремя хвостами. Твой первый вопрос будет: как он называется? Разве нет?
Илья взял ее за руку:
– У тебя усталый вид. Оставайся. Поедим, телик посмотрим.
Она положила голову ему на плечо:
– Я сегодня восемь километров по лесу шла.
– По лесу?
И Юля рассказала, чем занимается, и поделилась сегодняшней неприятностью.
– Я ему ручонки его пакостные поотрываю, – пригрозил прорабу Илья.
Они вошли в лифт.
– Да уж, если не сложно, сделай этому мужлану внушение. Только чтобы он мог работать. Ладно?
– Раньше ты от помощи отказывалась.
– У тебя брюшко появилось. Приходи ко мне худеть. Я опять в клубе работаю.
– Брюшко? Правда? Питаюсь всухомятку, – Илья смущенно посмотрел на свой живот.
Лифт остановился. Илья открыл дверь в квартиру, они вошли.
– Слушай, а с того времени в клубе, ну, когда мы с тобой… У тебя много мужиков было?
– Дай подумать.
Она с провоцирующей улыбкой принялась загибать пальцы. На десятом он не выдержал – поморщился.
– Никого не было, – она перестала улыбаться.
– Правда? – он радостно, по-детски улыбнулся. – Ты ставить чайник, а я принимать душ? Или я ставить чайник, а ты принимать душ?
– Иди в душ.
Юля поставила чайник, разобрала пакет с продуктами. Накрыла холостяцкий ужин. Сама она в это время суток уже не ела. Пробыв без Ильи пять минут, она поня ла, что соскучилась. Она не знала, что чувствует к нему, не могла понять, как называется восьмиглазый зверь, которого встретила. Но определенно чувствовала, что он – самый близкий ей человек. Он интересовался ею, ее жизнью. У него были к ней вопросы. Это было так необычно. «Интересно, как называется это чувство близости?» – подумала она.
Юля приоткрыла дверь в ванную. Илья стоял под душем с закрытыми глазами. Она вошла, взяла чью-то зубную щетку, помыла ее с мылом, выдавила пасту и почистила зубы. Он открыл глаза, увидел ее и тут же под обрал живот.
– Нет у меня никакого брюшка, – сказал он.
Она разделась и залезла к нему под душ.
Утром Юля проснулась одна, в квартире было пусто.
Спустя полчаса раздался звонок в дверь. Илья вошел, снял плащ, повесил его в шкаф.
– У меня есть для тебя подарок.
– Давай.
– Он на мне.
Она похлопала его по карманам.
– Но добыть его ты сможешь только без помощи рук. Кстати, у тебя что-то подгорает.
Она побежала на кухню, плита была выключена, она тут же вернулась.
Осмотрела его с головы до ног.
Головных уборов он не носил. Пиджак, галстук, рубашка, ремень, брюки, ботинки и носки.
– Но ты имей в виду, одежда будет обслюнявлена.
Он кивнул.
Она демонстративно заложила руки за спину. Потом встала на колени, решив начать снизу, потому что при охлопывании в карманах пиджака ничего не обнаружилось. Наверное, в носке. Она наклонилась вперед, потянула зубами за конец шнурка, глядя Илье в глаза. Узел развязался. Потом был развязан шнурок на другом ботинке.
– Ногу подними.
Он поднял одну ногу. Она изменила положение и пальцами обеих ног с трудом сковырнула ботинок со ступни. Приподняла край штанины. В носке ничего не было.