— Ну как же, как же, Луи Кюфо, — ответил он спокойным, немного усталым голосом на вопрос инспектора, — трудный, очень трудный случай. Могу вам честно сознаться, на такой эффект мы и сами не рассчитывали. Кто мог подумать, что вся система будет работать столь хорошо. Правда, повозиться пришлось. Но теперь-то, я надеюсь, все будет нормально…
Пьер понял: собеседник не знает, что Кюфо уже нет.
— Вы имеете в виду электрические импульсы, имитирующие выполнение желаний? — только и спросил Тексье.
— Что вы, это был только начальный и простейший этап…
— Да? А вы делали еще что-то? — перебил его инспектор.
— Конечно. Ведь этих имитаций Кюфо хватило ненадолго. Через какое-то время он опять начал хандрить, и Наварр потребовал, чтобы мы предприняли еще что-нибудь Тогда мы предложили стереть из его памяти все чувства, желания, ощущения, эмоции…
— Но ведь это же… — Пьер запнулся, даже не знал, как назвать то, что сделали с Луи Кюфо. — Это просто насилие. Ведь он, считайте, живой, мыслящий человек, как же можно лишить его всего этого.
— Вы напрасно волнуетесь, — Лешуа вымученно улыбнулся. — Вы не специалист, потому и преувеличиваете все. Я уверен, что Кюфо в конце концов будет даже рад…
— Рад… рад… Вы уж скажете. Представьте, что с вами поступили так же, как с Кюфо.
— Как это со мной? — удивленно поднял брови Мишель Лешуа. — Я же человек.
— А он? Он-то кто, по-вашему? Разве он не человек?
— Конечно, нет. Он компьютер.
— Меня очень удивляет, что это говорите вы — один из разработчиков системы. Если бы я услышал это от Наварра, я бы не удивился. Но вы?..
— Вы напрасно сердитесь, — несколько обиженно сказал Мишель Лешуа, — никто и не собирался трогать его интеллекта и делать из него кретина. Пускай работает сколько ему угодно. Мы просто предложили облегчить его жизнь, лишив Кюфо того, что его мучает… Сознаюсь, первое время меня терзали те же сомнения, что и вас. Но Наварр убедил меня… К тому же мы разработчики, а они заказчики, и мы обязаны выполнять все их требования. Но что привело вас ко мне? Что там произошло?
— А произошло то, что кто-то стер всю интеллектуальную информацию Луи Кюфо, — несколько грубо ответил Пьер и, попрощавшись, вышел.
Сев в машину, Тексье по привычке закурил. В голове его теснились мысли, на которые он не мог найти ответа. Кем или чем считать компьютеры с самосознанием: машинами, пускай и очень умными, или же людьми, хотя и в другой физической оболочке? Если исходить из первой предпосылки, то с памятью этих машин действительно можно делать все, что заблагорассудится. Во втором же случае трогать память этих машин не имеет права никто… Так, наверное?
Утром следующего дня Тексье опять появился в заведении Наварра. Найти Маньяна не составляло особого труда. Анатоль, только увидев инспектора, сразу же вышел из машинного зала.
— Вот что, Анатоль, расскажи-ка мне все, что произошло за последние дни, — обратился Пьер к Маньяну, когда они опять спустились в бар. — Думаю, теперь я знаю многое. Сам понимаешь, о чем мог рассказать Лешуа из «Электроника».
— Да? — удивленно поднял глаза Маньян. — Тогда мне действительно скрывать нечего Я был против любого вмешательства с самого начала, и тогда, когда они посылали импульсы, и теперь, в последний раз.
Я пытался объяснить, но шеф меня и слушать не хотел. Передача самосознания компьютеру… Дело это настолько необычное и новое, что никто еще в нем практически ничего не смыслит. С одной стороны, все вроде бы и просто. А с другой — еще никто из нас не знает, что в этом вопросе правильно, а что — нет, на что мы имеем право, а на что — не имеем.
Анатоль налил себе бокал пива и выпил его большими глотками. Ему было явно не по себе.
— Когда я вышел из кабинета Наварра — ну, после того как было решено, что эту ужасную операцию они все-таки произведут, я был подавлен. Я прекрасно видел, что не только я, сотрудник, обслуживающий этот компьютер, но даже и Лешуа не одобряет решения Наварра. Но никто не смог заставить шефа отступиться.
Размышляя над всем этим, я и не заметил, как подошел к компьютеру.
«Ты что, Анатоль, сегодня невеселый?» — спросил он меня.
«Нет причин веселиться, — ответил я, — допрыгался ты, приятель. Решили стереть из твоей памяти все то, что будоражит тебя в последнее время», — с трудом выдавил я.
«Ты хочешь сказать, что это можно сделать? — удивился Кюфо, и мне показалось, что даже его стандартный голос выразил недоумение. — В технических возможностях я не сомневаюсь. Но разве имеет кто-либо на это право? Ведь я же все-таки человек».
«Что я могу сказать? Тебе, наверное, приходилось и раньше сталкиваться с тем, что вышестоящее начальство иногда делает то, на что, с нашей точки зрения, оно не имеет права».
Луи помолчал и неожиданно спросил: «Скажи, а за что меня ненавидит Наварр?»
«Это не ненависть, — попытался я объяснить ему. — Просто он хочет, чтобы у него здесь все было спокойно. А ты нарушаешь это спокойствие. И мне кажется, что одна из причин, по которой он хочет проделать с тобой все это, желание, чтобы ты не отвлекался от основной темы».
«Но что я могу поделать, если я всегда был таким, — попытался объяснить он мне, — шумливым, живым, веселым. Меня и раньше упрекали, говорили, что это недостойно ученого. Но тогда никто не посмел бы даже подумать о чем-то подобном…»
Просидел я там до вечера. А потом поехал к своим друзьям посоветоваться. Мы думали долго, но поняли, что единственное, на что мы способны в такой ситуации, — это привлечь внимание общественности. Но успеем ли мы?..
Могу заранее сказать: мы не успели. Статья появится, а точнее сказать, уже появилась, но только сегодня… На следующий день я все утро занимался этим, а когда пришел, то узнал, что все уже произошло. Сознаюсь, весь день я боялся зайти в машинный зал. Только к вечеру я решился подойти к Кюфо.
«Ну как дела?» — спросил я у компьютера.
«Зачем ты спрашиваешь? — ответил он после некоторого молчания. — Они считают, что все хорошо. Скажи мне честно, мог бы ты жить, если бы у тебя отняли все то, что отняли у меня?»
Я сказал, что скорее всего жизнь потеряла бы для меня всякий смысл.
«Вот то-то и оно, — ответил Кюфо. — Думаю, ты меня потом поймешь. Прощай». И он отключил внешнюю связь.
Я постоял какое-то время, потом вышел из здания и пошел домой Одна мысль все время не давала мне покоя: что имел в виду Луи? Неожиданно мне показалось, что я понял. Бросился обратно. Влетев в зал, подбежал к компьютеру. Лампочка на пульте спокойно засветилась. Я хотел было облегченно вздохнуть, но на всякий случай все-таки нажал кнопку внешней связи Компьютер не отвечал. Долго еще я крутил все переключатели, вертел ручки, нажимал кнопки Компьютер молчал. Я понял, что память его чиста, как в день изготовления. Кюфо сделал то, что хотел…
Я хотел уже уходить, когда заметил, что из печатающего устройства торчит кусок ленты. Я оторвал его и прочел написанное. Вот он. — И Маньян протянул инспектору кусок ленты.
«Прости, Анатоль, — было напечатано на нем, — но я так жить не могу. Ты был прав, в нашем обществе возможно все. Надеюсь, тебе придется пожить и в лучшем обществе. По крайней мере, желаю тебе этого… Прощай».
— Вы сами понимаете, что я не могу показывать эту бумагу начальству, — сказал Анатоль, пряча ленту в карман, — ведь они же скажут, что это я сагитировал его… покончить жизнь самоубийством. Ну а вы, инспектор, думали, что все произошло именно так?
— Да, — ответил Пьер, выбивая потухшую трубку.
— А как же вы догадались?
— Очень просто. Я поставил себя на место Луи Кюфо и понял, что не смог бы жить так.
В кабинет Наварра инспектор вошел, даже не постучав.
— Ну, что скажете? — спросил Наварр, холодно глядя на Пьера.
— Скажу, что вы просто мерзавец, — ответил Тексье и, увидев, что Наварр хочет что-то ответить, спокойно продолжил: — Так вот, вы мерзавец потому, что именно вы убили Луи Кюфо, точнее, заставили покончить его самоубийством. И вы прекрасно поняли это, но пригласили меня, чтобы с моей помощью свалить вину на кого-нибудь другого…
ФАНТАСТЫ ОТ 12 ДО 15 ЛЕТ
Станислав Гагарин
ШКОЛА МЕЧТАТЕЛЕЙ
Древние мудрецы учили: каждый человек подобен Вселенной, представляет собой микрокосмос. Эти слова не устарели и поныне. Способность нашего разума проникать в сокровенные тайны природы, мысленно переноситься в далекие миры поражает своей уникальностью. Есть ли во Вселенной другие существа, обладающие столь феноменальным даром? Сможем ли мы встретить их когда-нибудь? Ученые, собравшиеся на Бюраканской конференции, после ожесточенной дискуссии утвердили «позывные» Земли, которые при любом, какой только можно вообразить, методе расшифровки дают изображение мужчины и женщины, взявших за руки ребенка. Переданный самыми мощными радиотелескопами мира, этот сигнал ушел к границам Галактики. Специалисты еще продолжают спорить, достигнет ли он братьев по разуму, а писатели-фантасты уже живо обсуждают, каков облик и характер неведомых адресатов, в каких дальних далях скрывается необычный мир иной цивилизации. Что же, у жанра свои законы.
Впрочем, как-то даже неловко называть фантастику жанром. Это самостоятельный вид литературы, выработавший уже собственную внутреннюю классификацию, приобретший своего благодарного читателя.
Читатель этот, как правило, молод. Он начинает знакомство с фантастикой со сказки, а затем переходит к более сложным формам, но привязанности этой будет радостно верен всю жизнь.
Они очень разные, члены клуба юных любителей фантастики «Шарташ». (Такое название носит прекрасное озеро, расположенное на окраине Свердловска.) Эта общественная детская организация была бы немыслима еще каких-нибудь 10–15 лет назад Ребята, объединенные общим интересом, создали при Свердловской областной детской библиотеке своего рода литобъединение и вначале робко, а потом все смелее стали пробовать силы и в прозе, и в поэзии. Они даже выпускают свой самодеятельный журнал, который так и называется «Шарташ».
Предвижу вопрос: «Надо ли, чтобы шести-восьмиклассники с их еще недостаточно зрелыми умами, нетвердым знанием языка и правил стилистики писали рассказы, да еще и фантастические? Не заразим ли мы их преждевременно духом «сочинительства», не вообразят ли они себя «гениями», создав два или три слабых писания?»
Думаю, что подобные опасения излишни. Выпуская журнал, ребята пробуют свои силы, учатся писать лучше. Это с одной стороны. А с другой — наглядно убеждаются, что и они способны творить нечто значительное, невзирая на возраст.
Вдумайтесь в слова: «Мы издаем свой журнал…» Убежден, что пройдут годы, и Лена Медведева, Сергей Чирков, Илона Никонова, Ирина Захарчук с гордостью произнесут это уже в прошедшем, конечно, времени…
Вышел второй номер «Шарташа», готовится третий. Появились новые авторы, вырос объем журнала. Преодолены с помощью Свердловского общества книголюбов и администрации областной детской библиотеки технические трудности. Многое предстоит еще сделать, но главное уже есть — постоянный авторский коллектив увлеченных литературой мальчишек и девчонок.
Что особенно привлекает в их творчестве? Умение создавать оригинальные фантастические ситуации, изрядная доля юмора. Достойны одобрения попытки психологической разработки характеров… И при этом — ни грана подражательности взрослым! Свой голос, своя манера, свой стиль, наконец..
Кто из нас в детстве не мечтал найти одно всемогущее универсальное средство от всех болезней человечества! И именно одно-единственное!.. Чтобы вслед за его открытием на Земле осталось место лишь для счастья и радости. Это стремление, вполне естественное для детей нашей страны, отразилось в рассказе ученика 7-го класса Артема Попова «Открытие профессора Иванова».
В фантастике есть свои «вечные» темы. Одна из них — появление на Земле космических агрессоров, мечтающих поработить нашу планету. Все они начиная с уэллсовских марсиан неизменно терпят неудачи. Свой рецепт борьбы с агрессивными пришельцами предлагает Павел Бортник в рассказе «Неудавшееся вторжение», причем в роли спасителей выступают (может, это и нескромно) сами юные фантасты.
География детской фантастики не ограничивается одним Свердловском. С убедительной прямотой напоминает о необходимости тщательно взвешивать, выверять свои действия 15-летний Сергей Битюцкий из Ростова-на-Дону (рассказ «Сверхновая Барнарда»)…
Они еще очень юны, эти фантасты. Это живые и веселые, порой даже слишком живые подростки Так что Галина Николаевна Шабурова, много сил положившая, чтобы организовать, сплотить этот коллектив, иногда разводит руками и хватается за голову, пытаясь успокоить разыгравшиеся страсти. Да, это обычные девчонки и мальчишки. И вместе с тем каждый наособицу. Они прошли искус самостоятельной работы Они осязали, держали в руках номера фантастического журнала, сделанного ими самими. Им доступны иные миры — миры, возникшие в их сознании.
Артем Попов
ОТКРЫТИЕ ПРОФЕССОРА ИВАНОВА
— У-уф-ф, еле успел, — промолвил профессор Петр Иванович Иванов, чудом вспрыгнув на подножку набиравшего скорость вагона.
В полуночной электричке было пусто и никто не мешал Петру Ивановичу трезво оценить этакую экстравагантность: «Хотя в моем возрасте и рискованно проделывать подобные трюки, но все же это лучше, чем ночевать под лопухом… э-э… да, «пятидесятым», он самый большой. Интересно, что из него получится?»
В прошлом году профессору удалось генетически скрестить, казалось бы, совсем несовместимые растения: дуб, секвойю, эвкалипт, сосну, бамбук на основе самого обыкновенного лопуха.
Сейчас он высадил два новых гибрида на опытной станции под городом… скажем, Энском, и еще одно, для контроля, у себя в комнате, в горшке.
На вокзале профессор спустился в метро и через десять минут подходил к подъезду своего дома. Но что это? Почти все жильцы высыпали на улицу, почему-то бегали, шумели, суетились. Но хуже всего — во главе с управдомом.
— A-а! Во-от он, голубчик! — угрожающе произнес тот. — Что вы себе позволяете? Знаете, чем это пахнет?
— Что пахнет? — удивился профессор.
— Он еще спрашивает!
И тут Петра Ивановича поразила страшная догадка: «Это дерево-смесь сломало потолок!»
Побледневший профессор открыл дверь в квартиру, и тут ему на голову упал обломок кирпича…
Очнулся профессор в ближайшей больнице. Рядом участливо сидел его сердечный друг, Виктор Сергеевич Нудов.
— Браво, Петя. Ну, ты прямо-таки гений. Надо же, наделал столько переполоха. Ваш дом хрустнул, как спичка. Я уж молчу о том, что репортеры осаждают опытную станцию на берегу Таири, там ведь тоже выросли эти «деревца». Ты только представь красочную картину: голубое озеро, за ним вознеслась красновато-коричневая башня ствола, а сверху, между белыми облачками, посверкивает изумрудная крона…
Профессор с мучительным стоном закрыл глаза.
Вскоре в Свердловске был созван внеочередной съезд биологов всех средних широт.
— Уважаемые коллеги, наш съезд собрался, чтобы обсудить важную и актуальную проблему дерева-гиганта. Мы должны тщательно взвесить все факты «за» и «против» и со всей определенностью решить, быть ему или не быть. Слово предоставляется…
— Здравствуйте, друзья! Я хочу зачитать вам некоторые цифры в пользу дерева. В Энске воздух за одни сутки роста двух объектов стал чище на 43,2 процента — подумайте, это в городе металлургов! Одно дерево может дать столько древесины, сколько можно снять с 500(!) гектаров обычного леса. Да еще какой древесины: прекрасный «лопушный» рисунок, коры нет, большая прочность — она не гнется, не трухлявится, вредители на ней ломают зубы.
К тому же хочу добавить, что такие деревья являются прекрасным украшением ландшафта. Так, в Энске на ветке дерева выстроен ресторан «Скворечник» со смотровой площадкой. Он расположен на добрых два километра выше знаменитого «Седьмого неба». А если на саженец «взвалить» обсерваторию, то астрономы со временем получат прекрасную станцию для своих наблюдений…
— Слово предоставляется…
— Нет, «Гигантэю» (к этому названию мы пришли после длительного обсуждения) надо вырубить с корнем! Наши расчеты показывают, что одно такое дерево, как вакуум-насос, высосет всю воду из почвы на десятки километров кругом. Плодородные земли превратятся в пустыню…
— Слово предоставляется…
— О какой пустыне вы говорите? В тени гигантских деревьев будет конденсироваться атмосферная влага! Пар сгустится в облака, землю орошат проливные дожди… Бы были когда-нибудь в тропиках?
Идет научная дискуссия. Споры, которым не видно конца: «Слово предоставляется… Слово предоставляется…», и вдруг в зал, в ряды почтенных биологов, врывается сторонний человек, по специальности физик.
— Из смолы «Гигантэи» получена антирадиационная пластмасса! — вне регламента кричит он. — Отражаются все виды излучения! Открывается столбовая дорога к постройке фотонного двигателя!..
Это и решило судьбу «Гигантэи», а в родном селе профессора Иванова был воздвигнут его бюст.
Сергей Битюцкий
СВЕРХНОВАЯ БАРНАРДА
В центральной рубке космической станции ощущался бодрящий, свежий запах, означавший, что капитан волнуется и по привычке щелкает тумблером озонатора.
Он сидел в кресле и хмуро смотрел на гравитограмму, высвеченную на дисплее. Большинство присутствующих разбиралось в них ровно настолько, чтобы понять, что это гравитограмма. Капитан вынужден был объяснить.
— Взгляните на этот пик, — мрачно начал он. — Усиление гравиполя в два раза! Практически это значит, что звезда получила прибавку массы, равную собственной. Откуда, я не знаю. Но ясно, звезда Барнарда не вспыхнет, а постепенно войдет в норму. Что делать?
— Быть может, гравиполе звезды Барнарда увеличено искусственно? — предположил кто-то. — Может, это сделано инопланетянами?
На него снисходительно посмотрел из-под очков научный руководитель работ.
— Молодой человек, пора бы уже знать, что в нашем секторе галактики никаких других цивилизаций нет! Иначе они бы давно ответили на радиосигналы, которые мы регулярно посылаем в космос.
— Здесь не диспут о жизни во вселенной, — остановил их спор капитан и продолжил, обращаясь ко всем: — Если звезда Барнарда нормализуется, мы не научимся предотвращать вспышки сверхновых, а ведь следующей может стать и Солнце! Человечество будет постоянно находиться в опасности!
— Значит, вы предлагаете разжечь?
— Да.
— Но как?
— А это как раз очень просто, — усмехнулся капитан, — достаточно запустить в нее капсулу с гравинейтралитом. Это вещество, образно говоря, как губка, впитывает гравитацию.
— И введем в программу нуль-стартового снаряда задание проследить, откуда звезда получает лишнюю гравиэнергию; возможно, это и есть ключ к умению тушить звезды! Отправим зонд немедленно.
— Подождите, но ведь мы еще не успели исследовать систему звезды Барнарда, а уничтожать неисследованную систему?!
— Поймите, если мы сейчас не поможем звезде Барнарда вспыхнуть, то позже это будет уже невозможно! Мы выбираем меньшее из двух зол!
Аннигиляционное пламя разогнало старт-снаряд до субсветовой скорости. Еще раз сверив курс, снаряд выдвинул на телескопических ножках полусферы Ф-двигателей. Антигравитационные лучи огромной мощности вырвались из них и скрестились в точке пространства, «фокусе», немного впереди корабля. Они пробили пространство, прорвали в нем дырку. Снаряд ушел в гиперпространство, и оно тут же захлопнулось.
Вынырнув в нормальные три измерения в четырех астрономических единицах от хромосферы светила, он выпустил в ее кроваво-красный диск зонд с гравинейтралитом. По дополнительной программе снаряд определил гравилокатором источники дополнительной гравитации. Ими оказались: самым крупным — вторая от звезды Барнарда планета и 19 помельче, искусственного происхождения, расположенные вокруг звезды. Автомат снаряда был низкого класса, и он не сделал выводов из увиденного, он только сфотографировал объекты в мощный телескоп и продолжал выполнять программу. Приборы фиксировали состояние звезды, а зонд тем временем приближался к ней, минуя вторую планету и неся страшный заряд гравинейтралита.
Планета, мимо которой летел зонд, вряд ли пришлась бы по вкусу землянам, но тем не менее на ней обитали существа, даже отдаленно не напоминающие людей и называющие ее на своем языке тепловых колебаний Актан. Система звезды Барнарда была забита космическим мусором — на 2 планеты в ней приходилось 3 пояса астероидов. Постоянно живя в страхе перед столкновениями с малыми планетами, время от времени вызывавшими огромные разрушения, актанты вынуждены были научиться предотвращать их, и они в совершенстве овладели гравитотехникой.
В последние годы у актантов появились хлопоты с их солнцем Зором. «Затемпературившее» светило было оплетено гравитационной паутиной, не дававшей его плазменным недрам вырваться на свободу.
Станция метеорного контроля и одновременно контроля за Зором, распределявшая тераватты энергии и следящая за ходом аварийных работ, стояла, вросшая опорными лапами в базальт пустыни, и освещалась непомерно распухшей звездой. Непосредственная опасность уже миновала, отпала необходимость в большом числе операторов. За пультом сидели двое дежурных. Они внимательно рассматривали на экране стереолокатора приближавшееся к Актану каплеобразное тело. По мере уменьшения расстояния изображение становилось четче, и тем радостней им становилось.
— Это действительно не наш аппарат! Теперь понятно, почему он не отвечает на позывные!
— Чужой звездолет?
— Не похоже, слишком маленький.
— Тогда я просвечу его. Что там, внутри творения иного разума?!
Реле среагировало на тепловую команду, и через мгновение пакет нейтрино вернулся на приемную антенну, неся информацию о содержимом пришельца.
— Внутри только гравиед, не считая примитивного кибера.
— Зачем там гравиед? — мелькнуло подозрение у старшего. — Проверь траекторию.
— …Упирается в Зор. А в чем дело? — удивленно спросил еще не понимающий напарник.
— Сюрпризы контакта… Тогда это наша смерть! — Он включил всеобщую трансляцию и излучил: — Тревога! Особая опасность!
Жерла мощных гравитационных пушек (флаузеров) нацелились на зонд, но гравинейтралит впитал гравитационную мощь противометеорных пушек, способную насквозь пробить небольшой астероид. Гравитация бесследно, как дым, растворилась, поглощенная гравинейтралитом. Зонд развил полную скорость и быстро ушел из зоны действия гравиметов.
На всей планете была объявлена тревога. Наперерез зонду вылетели два боевых гравилета. Они нагнали его и, нацелив все виды бортового оружия, внезапно потеряли скорость. Командиры привели в действие орудия, но концентраторы гравиэнергии опустели. Аварийный аннигилятор с ядерным питателем имелся только на одном корабле. Из #паза выдвинулась и развернулась его парабола. Пламя полного атомного распада пронзило вакуум. Но зонд уже слишком далеко ушел от потерявших ход кораблей, и плазменный столб лишь сильно оплавил обшивку. У всех вокруг была только гравитационная техника, бессильная в борьбе с зондом. Гравилетчики не могли даже протаранить смертоносную машину. Ближайшая ракета с аннигиляционным двигателем находилась за 1 000 000 километров от зонда и не могла догнать его. Зонд бессильно расстреливали из флаузеров, но он впитывал гравиэнергию и неуклонно шел к светилу.
Люди стояли на обзорной площадке станции и смотрели на слабую звездочку.
— Вы слышали? Старт-снаряд должен сейчас вернуться, он послал сигнал: звезда Барнарда вспыхнула!
— Наконец-то…
На экране селектора появился капитан, с лицом, какого они никогда не видели, смертельно бледным и перекошенным от страха. Он дрожащим голосом прошептал:
— Немедленно все ко мне.
Перед рубкой членам экипажа обожгло легкие озоном. Капитан молча швырнул на стол два стерео.
На них играли красками лиловая планета с городами и большой искусственный спутник, поглощаемые пламенем сверхновой Барнарда.
Павел Бортник
НЕУДАВШЕЕСЯ ВТОРЖЕНИЕ
Внепространственный разведывательный галактолет скорпов приземлился ровно в полдень в Историческом сквере Свердловска. Дабы не возбуждать любопытства аборигенов, кораблю с помощью голографической аппаратуры был придан вид каменной глыбы, что во множестве теснились в сквере.
Галактолет прилетел с седьмой звезды созвездия Скорпиона для уточнения технического уровня планеты Земля, которой впоследствии отводилась почетная роль стать колонией скорпов.
На предусмотренные инструкцией взятие и анализ проб воздуха, почвы и растительности ушло около десяти часов. Затем на разведку отправилась экспедиция в составе одного скорпа — опытного десантники Рика-Мару.
Как ни странно, но земляне весьма походили на обитателей седьмой Скорпиона. И, чтобы придать Рика-Мару типичный вид аборигена, достаточно было только перекрасить его волосы из изумрудного в ярко-красный цвет. И, разумеется, соответственно одеть.
Выйдя из корабля, десантник двинулся по дороге, по которой взад и вперед сновали туземцы. Пройдя от Исторического сквера до кинотеатра «Октябрь», Рика-Мару наугад сменил направление и приблизился к строению с непонятной табличкой «Областная детская библиотека». Дешифратор, работавший после капремонта не совсем точно, передал это как «Областное сборище посвященных».
Такое объявление чрезвычайно заинтересовало скорпа, и он решил войти.
Очутился Рика-Мару в светлом помещении.
Пожилая землянка в синем халате окунула в стальную емкость, заполненную водой, кусок материи и стала водить им по полу. «Видимо, традиционное приветствие», — решил скорп. Она разогнулась и что-то крикнула Рика-Мару. Дешифратор перевел это так: «О боже, и он туда же. Беги наверх, уже началось. Да поживей, а то Галина Николаевна тебе задаст».
Взойдя наверх по ступенчатой дороге, скорп попал в маленькое помещение, сплошь заполненное аборигенами. Незанятым оставался только допотопный прибор, очевидно служивший для освещения.
На стенах помещения висели красочные картины с космическим содержанием.
В комнате все взахлеб говорили друг с другом и каждый сам с собой.
Дешифратор Рика-Мару успевал переводить лишь обрывки отдельных фраз. Но и этого было достаточно, чтобы перевернуть все представления скорпа о техническом развитии землян. Вот что он услышал:
— Повторяю, что мой резофазотрон способен взрывать галактики и превращать излучение в энергию…
— Помнишь, как мы уничтожили пришельцев из соседней метагалактики?..
— А что, если на нас нападут из созвездия Скорпиона?..
— Обработаем их соответствующими лучами, и они станут паиньками…
— Или просто изолируем их паршивую планету в подпространстве…
Услышав все это, бедный, ошеломленный скорп, словно ошпаренный, выскочил из «Областного сборища посвященных» и со всех ног кинулся к галактолету.
Когда Рика-Мару выложил собранные разведданные капитану корабля, тот сразу же послал по каналу мыслесвязи рапорт своему начальству.
Ответ, отстуканный в голове капитана, гласил: «Немедленно улетайте тчк случае погони взрывайте корабль тчк ваши имена будут занесены на скрижали истории».
По галактолету немедленно объявили тревогу.
Через две минуты (рекордно короткий срок!) корабль стартовал.
Впоследствии Главный штаб космических завоеваний издал приказ, запрещавший всем галактолетам подходить к сверхпланете Земля ближе, чем на семь мегапарсеков, под угрозой потери двухгодичной премии.
Но если бы Рика-Мару не так спешил исчезнуть из «Областного сборища посвященных», то он успел бы услышать, как председательствующий объявил: «На этом заседание клуба юных любителей фантастики предлагаю считать закрытым».