«Ещё и вымокну напоследок…» — безразлично подумал незадачливый «попаданец». Поднял голову и увидел, что всё небо затянуто клубящимися тучами, между которых то и дело проскакивали сверкающие молнии.
«Идёт гроза! — отметил Влад. — А я на открытой поляне возле высокого истукана. Ещё чего доброго, в него ударит молния. Хотя это лучший выход из ситуации».
Парень достал смартфон. Включил батарею, а для верности нацепил на голову наушники. Он где-то читал, что, как любая антенна, они как бы «притягивают небесное электричество».
Немного посидел и подумал: «А вдруг сработает?» — он запустил игру. Заставил аватара приготовиться к переносу на тысячу лет вперёд. Спрятал смартфон за пазуху. Положил палец на кнопку «Ввод» и, надеясь, что успеет нажать её вовремя, стал ждать.
Спустя минуту сверкнула молния, и всё погрузилось во мрак.
Влад открыл глаза и понял, что находится в СОВРЕМЕННОЙ палате. Обрадованная его пробуждением, мама поведала следующую историю. Два дня назад его нашли на улице. Кто-то вызвал «скорую». Машина отвезла его в больницу, где сделали операцию и вырезали из спины обломок стрелы.
Парень выслушал рассказ. Сказал, мол, что очень устал, и сделал вид, что уснул.
Отболтаться от следователя оказалось труднее, но полицейский сделал вид, что поверил в амнезию, и закрыл дело. После этого появились люди, которые убедили его выложить всё как есть. Они конфисковали смартфон. Посоветовали держать язык за зубами и взяли «подписку о неразглашении».
Агенты намекнули, что благодаря его компьютеру найдены пропавшие геймеры. Родственников известили об этом, а скелеты захоронили в запаянных гробах.
О том, что засекреченный институт изучил файлы «игрушки», не было сказано ни слова. На самом деле учёные многое поняли в том, что произошло с парнем, и сильно продвинулись вперёд в создании машины времени. ТМ
Михаил Дьяченко
«ПУШКИН»
техника — молодёжи || № 9 (1040) 2019
— Вот, смотри! — он взял с ленты транспортёра свежий детектив и сунул его в приёмное окно машины.
— Это же Марья Скворцова! — удивился его приятель Семён из отдела маркетинга. Он любил книжки Скворцовой.
— Угу, — кивнул ему Игорь и ехидно улыбнулся.
Машина представляла собой большой куб, стоящий в конце длинного транспортёра. Фронтальную грань куба занимал сенсорный экран, под ним в центре была маленькая табличка «Пушкин», набранная рукописным шрифтом, а в нижнем правом углу — две кнопки: красная и зелёная. К задней грани куба присоединялась толстая пластиковая труба, уходящая в пол. Игорь нажал зелёную кнопку.
Экран машины осветился, он был разделён на множество вертикально стоящих прямоугольников, которые один за другим начали заполняться ровными строчками букв.
— Страницы! — догадался Семён и от интереса приоткрыл рот.
Он работал в другом, транспортном отделе и чудо-машину видел впервые. Презентация книжного рецензента состоялась в московском НИИ «Книжчитмаш» месяц назад, аккурат в его отпуск. Впрочем, Игорь уважил друга и сейчас запустил для него персональную презентацию.
— Ты прав, старик, — сказал он. — Сейчас «Пушкин» отсканирует всю книгу и выстроит текст в цельное произведение. Потом подключит искусственный интеллект и проведёт структурный анализ.
Текст на мониторе начал помещаться в прозрачные прямоугольники разного размера с синими контурными линиями.
— Несогласованные предложения ищет, — пояснил Игорёк. — Стиль проверяет.
Экран стал покрываться красными штрихами — машина помечала некоторые слова и предложения. Скоро от красного у Семёна зарябило в глазах.
— Это чего? — растерялся он.
— Литературные штампы, ошибки, ненормативная лексика.
— Ух ты!
В нижнем правом углу экрана появились три разноцветных счётчика: синий, зелёный и красный. По ним, иногда обгоняя друг друга в числовом выражении, побежали цифры.
— Индексирует, — довольно кивнул Игорь.
Цифры на экране вдруг застыли, а из динамика раздался негромкий писк.
— Всё! — подтвердил Игорь.
Семён хмыкнул.
— Вот это, — палец Игоря постучал по замершей зелёной цифре 93, — читабельность текста. Хорошая. Это, — его палец переместился на синюю цифру, — оригинальность книги. Здесь она низкая — 21 процент.
— А это? — Семён потыкал пальцем в красную цифру 95.
— Это совсем плохо, — объяснил Игорь. — Ошибки, повторы, несогласования, ругань и прочее. Техническое качество. А что мы делаем с плохими книгами?
— Что? — спросил Семён.
— Уничтожаем, — ответил приятель и нажал на красную кнопку. Внутри машины угрожающе зашумело, появившаяся на экране страница текста разлетелась на виртуальные осколки.
— И не жалко? — удивился Семён.
— Ты знаешь, сколько таких «шедевров» он уже уничтожил?
Его друг отрицательно покачал головой.
— Много, — коротко сообщил Игорь.
— Поэтому не жалко.
— А как он их уничтожает?
— Специальный нож отделяет страницы от обложки, шрёдер рубит всё в мелкий винегрет и отправляет на склад вторсырья, — Игорь указал на пластиковую трубу сзади машины. — Ладно, пойдём, покурим, а «Пушкин» пускай работает.
Он поменял настройки, вызвав на монитор панель управления, и заранее приготовленные книги сами поползли по транспортёру в машину.
— Это был демонстрационный режим, — говорил Игорь, пока они шли по коридору. — Когда он «пилит» в обычном режиме, выглядит это не так эффектно, зато процесс идёт быстрее. И неважно, бумага это или электронный файл, он может читать всё. Второй «Пушкин» в отделе электронной вёрстки стоит — он без транспортёра. Издательства шлют нам свои вёрстки, а мы их анализируем. Поэтому наши рецензии всегда раньше книг выходят.
Он толкнул дверь курилки.
— Без «Пушкина», сам знаешь, производственный отдел всегда зашивался, — сказал Игорь, вытрясая из пачки уже третью за утро мальборятину. — Попробуй в день больше пятидесяти индекс-рецензий выдать. С ума сойдёшь. А этому агрегату хоть бы хны — он пятьдесят штук в час делает, только книжки подавай.
— Как у Стругацких в «Хромой судьбе», — заметил Семён. — У них тоже машина была, которая книжки оценивала.
— Угу, — кивнул друг, — только у них фантастика, а у нас — жизнь.
Семён задумчиво курил, укладывая в голове новое положение вещей на рынке рецензий.
— Когда мы его запустили, он пару часов в день только и работал, — сообщил Игорь и стряхнул пепел мимо консервной пепельницы. — А теперь целый день пашет. И уже два раза мы его производительность повышали. Авторы, гады, пишут! Но куда им против него? У него искусственный интеллект к печатному тексту адаптирован. И плевать ему на количество и качество — голова не болит. И нам польза — на книги с индексами «Пушкин» — спрос выше. Про пего теперь только самый тёмный читатель не знает. Взял книжку, посмотрел индексы, понравились — взял, нет — поставил обратно на полку.
— А почему «Пушкин»? — спросил Семён.
— Ну он же гений.
— А сам он книжку напишет?
— Надо у электронщиков спросить…
— Игорь задумался. — Если перенастроить его по-особому и в генерирующем блоке покопаться, то, наверное, сможет…
Предположение Игоря прервал резкий и громкий сигнал тревоги. Потом на несколько секунд пастушила тревожно ощутимая тишина. Её прервал топот ног. Игорь неслышно пошевелил губами, словно перебирая в голове комбинации, и вдруг выпалил:
— «Пушкин»!
Он бросил недокуренную сигарету и, резко открыв дверь, большими скачками понёсся в производственный отдел. Семён побежал следом. Когда они вбежали в отдел, вокруг машины уже толпились люди. Технари Слава и Саша пытались перепрограммировать «Пушкина», и по хмурым лицам ребят было нетрудно догадаться, что дела плохи. Семён увидел экран машины и замер от удивления.
По экрану сплошным потоком ползла буквенная абракадабра — то справа налево, то слева направо, то сверху вниз, то врассыпную. Абракадабра меняла цвет и выдавала иногда вполне осмысленные слова. Вот на дисплее загорелось красное «козёл», потом поползла в сторону зелёная «девушка привлекательной наружности», из верхнего угла попрыгал вниз по диагонали синий «ещё крепкий такой дедок, Берлин брал».
«Пушкина» тошнило. ТМ
Геннадий Тищенко
ЧУДЕСА НА ХУТОРЕ БЛИЗ…
техника — молодёжи || № 10 (1041) 2019
Смешалось всё не только в нашем грубом Материальном Мире, но и в Тонком. Не то что в былые времена. Раньше всё было понятно: вот ангелы с архангелами хоралы поют, вот демоны с чертями и полтергейстами разными проказничают. А теперь путаница пошла. Тут тебе не только эльфы с гоблинами и Дарт Вейдер со Скайвокером… Один Гарри Поттер чего стоит! Его же многомиллионными тиражами издают, да ещё столько фильмов наклепали… А ведь всё в Тонком Мире откладывается! Потому там и столпотворение вавилонское!..
Но перейду к сути.
Перво-наперво потух свет. То есть электричества не стало не только на хуторе, но и вообще на Земле! То есть на всей планете всё электричество вырубилось! А следовательно, перестали функционировать радио и телевидение, компьютеры и Интернет. Не говоря уже о подаче воды и, пардон, о работе канализации! Ладно, у нас, допустим, отхожее место, то есть «удобства» все, во дворе, а воду можно дедовским способом из колодца поднять. А что творится в стольной Москве или каком-нибудь Париже?! Это же просто уму непостижимо!
Ну, думаю, не беда, это всё только в грубом мире творится. То есть на плотном уровне, называемом также Материальным. Но ведь есть ещё ощущаемый мной тонкий план, в котором не только мыслеформы всякие обитают, но и литературные персонажи, не говоря уже о героях фольклора.
Как объяснила мне мудрая Аэлита, в результате внезапно происшедшей инверсии геомагнитного поля Конёк-горбунок разучился летать и творить чудеса, а Змей Горыныч не только летать перестал, но и с извержением огня у него проблемы начались. Даже Баба-яга без транспорта осталась! То есть без своей ступы.