— А? — непонимающе уставился на меня Ральф.
— Ну, пораскинь мозгами, — сказал я ему. — У тебя будет единственная в своём роде собака — без лап, но зато на восьми колесах. Можешь и хвост приделать, чтобы собака могла им выражать симпатию.
— Ух, — сказал Ральф, и лицо его буквально просветлело, — как же я до этого раньше не додумался? Голова ты, Майк.
Глаза его сияли и лучились радостью, а я подумал о том, как мало нужно человеку для счастья. Он совсем забыл о тосте в руке. Тот упал, как это водится, джемом вниз, испачкав поверхность стола, а Ральф принялся слизывать джем языком, нисколько не смущаясь присутствующих. Все сделали вид, что не обращают на него внимания.
Но мне теперь оставалось решить главный вопрос. Идею-то я высказал, но всё ж роботы были не моей собственностью, а общественной. Чтобы одного из них Ральф переделал в собаку, требовалось согласие всей команды или хотя бы большинства членов нашей скромной миссии покорителей Марса. Пожертвовать явно стоило одним из тех роботов, похожих на детские игрушки с дистанционным управлением, которые колесили по окрестностям в свободном режиме, делали анализ почвы и воздуха, и безуспешно искали признаки жизни.
Можно было устроить тайное голосование, чтобы Ральф не узнал кто ж выскажется против. А то не ровен час припомнит, сделает так, чтобы вездеход, на котором обидчик отправился в длительное путешествие, сломается, а когда мы подоспеем на выручку, обнаружим лишь хладный труп, первую мумию Марса.
По крайней мере, именно такие мысли рождались у меня в голове, когда я видел, каким взглядом Ральф обводит всех присутствующих. От этого взгляда у меня бежали по спине мурашки, но все находившиеся на кухне, одобрительно кивали, включая нашего врача Лайлу, которая все время молчала.
На кухне наша марсианская миссия присутствовала почти в полном составе. Не хватало только командира Наоми Вотнак. Сейчас была её очередь крутиться на орбите Марса в корабле, который мы не могли бросить совсем уж без присмотра. Эту повинность никто не любил. Случалось даже очередник симулировал какую-нибудь болезнь, предпочитая поваляться в карантине, чем лететь на орбиту, но Лайла всех выводила на чистую воду. Наоми осталось болтаться на орбите ещё месяц. В беседах и голосовании она принимала дистанционное участие.
— Спасибо, спасибо вам, дорогие вы мои, — запричитал Ральф после голосования. Из глаз его едва не покатились слёзы. Он всем пожал руки и долго их не отпускал, всё тряс и тряс, а я чувствовал, что он готов ещё и всех, кто не успеет от него увернуться и убежать, расцеловать.
Выполнив все свои дневные обязанности, Ральф взялся переделывать робота в собаку этим же вечером. Наутро, когда он появился на кухне с воспалёнными глазами, похожий на вампира, который так и не сумел найти жертву. Я догадался, что он совсем не спал. Он просто не заснул бы, предвкушая то мгновение, когда выведет своего питомца из дома. Вернее, из нашей кротовой норы, где большая часть помещений находилась под поверхностью. Ральфа не пугали лёгкая пыльная буря и жуткий мороз на улице, такой жуткий, что без защитного скафандра любое живое существо там вмиг превращалось в ледышку. В глазах его лучилось такое счастье, какое бывает лишь у детей, получивших долгожданный подарок на день рождения или Рождество.
Причина этой радости жалась к его ногам, застенчиво помахивая хвостом, сделанным из пучка разноцветных проводов. В корпус робота была встроена куча датчиков, с помощью которых он идентифицировал обстановку, но для наглядности и большей схожести с собакой, Ральф приделал к нему на телескопическом гибком шланге уменьшенную копию наших шлемов, снабдив его ушами. Они то и дело вставали торчком, будто собака и вправду прислушивалась к тому, что происходит на кухне. На ушах помещались панели солнечных батарей.
— Это Снупи, — с гордостью сказал Ральф, кивнув на робота. Тот приветливо замахал своей метёлкой и издал звук, похожий на собачье «гав».
Даже первые искусственные собаки походили на настоящих гораздо больше, чем то, что получилось у Ральфа. У них хотя бы имелись механические лапы, а этот робот передвигался на колёсах. Я молил бога, чтобы никто не подметил этого вслух.
— Отличная собака, — сказал Джереми, — жаль только лапу подать не сможет, а то бы я её пожал.
— Зато ты её можешь погладить, — сказал Ральф. К счастью, ничто его не могло расстроить этим утром.
Он нагнулся и подтолкнул рукой Снупи. Тот осторожно, опустив голову к самому полу, подошёл к Джереми, ткнулся в его ногу и дождался, когда тот проведёт пятернёй по его корпусу, принимая правила игры, которую мы затеяли. После этого все вскочили со своих мест, обступили собаку и принялись тереть её металлический корпус с таким наслаждением, будто это была гладкая собачья шёрстка. Больше всего радовалась Лайла.
Если так будет продолжаться и впредь, скоро Снупи засверкает отполированными боками, как статуя в каком-нибудь храме, к которой прикасается каждый турист, потому что существует поверье, будто это принесёт ему счастье.
От такого внимания Снупи чуть повизгивал. Что-что, а он точно на какое-то время разрядит напряжение в нашем коллективе и возможно за те пару марсианских лет, которые нам предстоит провести здесь, прежде чем на замену прилетит новая группа покорителей Красной планеты, мы не свихнёмся.
Ральф, подсев к собаке, потрепал ей голову и принялся возбуждёно рассказывать о том, как он нынешним утром совершил с ней первую прогулку по окрестностям.
Пребывая в радужном настроении от отлично выполненной работы, я не очень внимательно его слушал, пропуская мимо ушей информацию о том, что Ральф запрограммировал Снупи так, что его надо каждый сол кормить, иначе он загнётся и как-то упустил момент, когда начал зарождаться конфликт. Поводом для него послужил вопль Джереми:
— Что-что ты сказал? Снупи пометил камень? А чем простите?
— Ой, ну если бы среди нас не было дам, — сказал Ральф, намекая на Лайлу, — я попросил бы Снупи показать тебе, чем он пометил камень. Но, думаю, ты и сам догадаешься. Мозги-то есть. Снупи мужик и как у каждого уважающего себя мужика у него есть то, чем он помечает территорию.
Выходило, что помимо головы и хвоста, Ральф приделал к роботу и ещё одну штучку, которая у мужчин располагается между ног. Снупи он приварил трубку явно между парой задних колес, да ещё соединил с резервуаром, в котором содержалась какая-то жидкость.
Я полностью поддерживал Ральфа в его начинаниях. Если каждый член нашего коллектива даже на отдыхе будет чем-то занят — это залог здоровой атмосферы. Но нельзя необдуманно разбазаривать ценные ресурсы. Любая жидкость на нашей базе — очень ценный ресурс. И даже моча Ральфа — не его собственность, а общественная. Она проходит систему регенерации и вновь используется. Может в моём остывающем кофе есть то, что ещё днём ранее было мочой Ральфа. Я как-то не думаю об этом, а то точно не смог бы ничего на станции пить и умер бы от жажды. Если Ральф закачал свою мочу в Снупи, мы должны ему объяснить, что он неправ, но сделать это надо в дипломатической форме, а не так, как Джереми. Правда его моча на марсианском морозе замёрзнет разбавляй её не разбавляй какими-нибудь присадками. Ральф явно залил в него что-то другое. Какое-нибудь масло из наших вездеходов. А вот его разбазаривать никак нельзя.
Тем временем дело дошло до взаимных упрёков.
— Да мой Снупи для терраформирования Марса уже сделал больше чем ты, — злился Ральф.
— Что от его мочи трава расти начала и рощи заколыхались?
— А вот пойди и посмотри!
Снупи, словно почувствовав, что речь идет о нём, задом отъехал в дальний угол кухни и затаился там, поглядывая на спорщиков.
— Ральф, на Марсе ведь есть вода. Вот если ты её найдёшь, тогда тебе уже не надо будет думать о том, чем Снупи метить окрестности. Мы как-нибудь решим проблему, чтоб она в собаке не замерзала и ничего там не разворотила, — сказал я, прерывая спор.
Вода была нужна нам всем. Да что нам, она вообще была нужна для дальнейшей колонизации Марса. Но если бы я вот так поставил проблему, Ральф не ударил бы пальцем о палец. Я же убедил его, что вода нужна именно ему. Он будет её искать.
— Да где же её найдёшь? — спросил он. — Ты мне предлагаешь к Полярным шапкам съездить?
— А кому сейчас легко? — развёл я руками.
Ральф хотел ещё что-то сказать, но сдержался, потом посмотрел на наши лица и понял, что выхода у него нет.
Вот так он и стал повсюду искать воду, совершая близкие и дальние походы со Снупи, который помогал ему в этих поисках.
Ральф вёл вездеход совсем медленно, точно улитка, — всё для того, чтобы от него не отстал Снупи. Тот катился рядышком, вращая ушами и улавливая бедные солнечные лучи, опускал морду, куда Ральф перенёс часть датчиков из его корпуса, к самой марсианской поверхности, точно что-то вынюхивал.
Ральф запомнил упрёк Джереми и приделал собаке два манипулятора. Он всем говорил, что они могут попросить Снупи подать им лапу. Я первым воспользовался этим предложением, присел на корточки, улыбнулся роботу, постучал ладонью по своему бедру, призывая Снупи. Он подкатился, помахивая хвостом, а когда я протянул к нему правую руку, ответил мне тем же. Признаться, я немножко опасался, когда его стальные пальцы стиснули мою кисть, но Снупи был дрессированной собакой и рассчитывал свои силы.
— Молодец, хорошая собака, — сказал я, и потрепал левой рукой Снупи по загривку.
— Научи его теперь приносить мячик, — не унимался Джереми.
— Научу, — сказал Ральф. — Но ты не боишься, что я сделаю ему для этого челюсти, и он тебя ухватит за штаны?
— Он вполне может приносить мячик в лапах, — возразил Джереми.
Снупи довольно скоро стал нашим любимцем, а уж когда Ральф научил его приносить мячик, все, не занятые на работах, были не прочь поиграть с собакой. Мы скучали, конечно, больше по Снупи, чем по Ральфу, когда эта парочка отправлялись на очередные поиски воды. Впору было задуматься о второй собаке, но у нас было не так много роботов, которые можно для этого использовать.