Вслед за крупными небесными телами, настал черёд меньших — астероидов, ледяных глыб комет, — и за короткое время в обжитых системах не осталось ни одного достаточно крупного объекта из их числа, которого не покрывала бы обильная растительность. Однако и это дало лишь незначительный прирост к уже имеющейся живой массе. Следовало заполнить чем-то разделяющую эти острова жизни пустоту, и решением данной проблемы стали острова искусственные.
Нет, Ирримар не стал громоздить новые планеты, по образу тех, кои возникли при естественных процессах планетообразования. Он создал нечто иное: особые растительные структуры, свободно плавающие в пространстве и добывающие себе всё необходимое для жизнедеятельности и роста, ловя рассеянные вокруг пылинки, атомы, или что покрупнее, особыми листьями-ловушками или хватательными отростками, раскинувшимися на многие сотни километров вокруг. Это стало настоящим прорывом в озеленении пространства, хотя не обходилось и без казусов. Иной раз, эти жадно растопыренные листья и отростки хватали не метеороиды и космическую пыль, а корабли, пассажирам и экипажам которых потом приходилось подолгу торчать на этих витающих по самым разнообразным орбитам необитаемых, зачастую, островах, дожидаясь помощи. Кое-кто застревал там столь надолго, что когда их находили, спасателей и новых переселенцев встречали уже целые общины, родоначальниками которых и были «потерпевшие кораблекрушение».
Звёздные системы стремительно наполнялись органикой, и следующий шаг был предрешён и очевиден — эти разрозненные частицы жизни следовало соединить в единое целое. Образовать из них кольца или даже сферу. То есть использовать оставшееся пространство максимально полно. Так началась эпоха Интеграции.
Тут сразу возникла масса технических проблем.
Если свободно плавающие растительные острова — фитоиды, — астероиды и прочую «мелочь», соединить воедино не составляло большого труда, то с планетами и их спутниками дело обстояло иначе. И те и другие, помимо вращения вокруг центрального светила, ещё и вращались вокруг собственной оси, что делало перспективу соединения их в нечто целое достаточно смутной. Но Ирримар не был бы Ирримаром, если б не смог решить и эту задачу. И решил он её в обычном своём стиле — самым нетрадиционным способом.
Если невозможно сделать планету частью новой космической экосистемы, рассуждал он, то ничто не мешает использовать для этого то, из чего она состоит. Иначе говоря, планеты следовало разобрать.
Что и было сделано.
Конечно, и здесь не обошлось без проблем и протестов, ибо нашлось немало ретроградов, приверженцев старого и противников прогресса, утверждавших, что делать это нельзя, что каждая из планет есть суть нерушимая твердыня, служившая верой и правдой несчётному количеству поколений предков, и не стоит превращать их в хлябистые космические сооружения, из чего бы они ни состояли. Кроме того — это варварство и авантюризм. Уничтожать прекрасные миры, ради каких-то безумных футуристических проектов. Но большинство приняло идею разборки с восторгом.
На «разделку» планет ушли столетия, и Ирримар, которому тогда уже стукнуло немало лет, ещё успел увидеть, как «плоть» их, которая до этого без пользы лежала под ногами, превращается в ажурные хитросплетения исполинских стволов и ветвей, оплетающих многочисленные солнца. Естественно, всё больше энергии их теперь улавливалось охочей до света зеленью и использовалось поселенцами, и всё меньше энергии уходило в межзвёздное пространство, где до этого она попросту рассеивалась без всякой пользы. Звёзды, окутывающиеся растительными коконами, начали блекнуть для сторонних наблюдателей, зато благодаря всё более эффективному использованию энергии, разборка планет шла всё убыстряющимися темпами.
Наконец, настал день, когда в освоенной нами ветви нашей родной галактики, каждая звёздная система превратилась в огромный, изолированный от внешнего космоса мир, в котором без толкотни и прочих проблем преспокойно обитали миллиарды миллиардов жителей. В полых стеблях и стволах располагались транспортные магистрали, позволяющие передвигаться из одной части кокона в другой с огромными скоростями, а поверх них лепились исполинские соцветия городов и посёлков, где было всё, что необходимо для жизни — и вода, и пища, и любые предметы обихода. Производства, как такового, уже не существовало. Всё выращивалось прямо на месте, самими же потребителями.
Несмотря на такие впечатляющие успехи, кое-кто ещё продолжал с ностальгией вспоминать дальнее прошлое, сетуя на то, что космос лишился былого разнообразия и красоты, представленный ныне лишь растительными коконами да вакуумом, а влюблённые и романтики никогда не смогут насладиться видом сверкающего звёздного неба — ведь никакого звёздного неба уже не было. Тот, кто выбирался на внешнюю сторону коконов, в бездонной черноте космоса видел лишь тусклые зеленоватые пятнашки — там, где ранее сверкали яркие точки звёзд.
Эти ностальгические вздохи одиночек, тонули в могучем, миллиардоголосом хвалебном хоре строителей новой реальности: биоформаторов, террадеструкторов и простых граждан, участвующих в этом грандиозном проекте в силу своих сил и способностей. Вдохновлённые успехом, мы, последователи и ученики великого Ирримара, вступили в новую схватку с непокорённой пустотой. На сей раз той, что разделяла сами растительные, или, как их позже начали называть, звёздные коконы.
Это было долгое и невероятно трудное дело, потому что солнца, с окружающей их растительной оболочкой, также двигались относительно друг друга, и заставить их лететь в одном направлении — вокруг центра галактики — удалось далеко не сразу. Потребовались века, чтобы отрастить неимоверно длинные — во многие световые годы — отростки, дабы соединить ими один звёздный кокон с другим. Сначала их было всего ничего, и первые, хрупкие их нити не делали погоды. Затем их стало больше, межзвёздное пространство наполнилось живой материей, и вот тогда-то и удалось наконец обуздать это беспорядочное движение. Вы спросите, откуда взялось столько исходного материала, чтобы вырастить всё это? О, иноземельцы! Вещества в космосе оказалось куда больше, чем мы полагали ранее, а когда мы получили доступ к кладовым тёмной материи, именуемой так же криптоматерией, проблема с сырьём пропала раз и навсегда.
Так вот… Намертво вцепившись друг в друга, звёздные коконы пустились в бесконечно длинный и долгий путь вокруг галактического ядра, не как разрозненные части, а как одно целое. Это была ещё одна победа во имя человечества и в память об учителе учителей Ирримаре.
С той поры галактика наша, которую, кстати, мы именуем Оргойей, начала потихоньку зарастать. Начав Великую Галактическую Растительную Экспансию, мы, спустя тысячелетия, с успехом завершили её, заполнив межзвёздную пустоту жизнью и расселившись по всему простору Оргойи, от края и до края.
Да, это был знаменательный день, когда последний звёздный кокон окутал последнее, открыто светящее солнце, но вместо того, чтобы упиваться своей победой и починать на лаврах, мы обратили взор за пределы нашей благоустроенной Оргойи и увидели бескрайнюю Вселенную: невозделанную целину, над которой не распростёрлась ещё рука сеятеля. Запустение, мёртвая материя и неуправляемая энергия наполняли её. А жизнь, как всегда, была загнана в самый угол, где едва теплилась на редких планетах, бессильная перед необузданными стихиями диких космических сил. Такое положение дел было неприемлемым для нас, потомков славного Ирримара. И тогда, движимые жаждой преобразований, мы устремились за пределы Оргойи.
Это был отчаянный по смелости шаг. Ведь для того чтобы продолжить Растительную Экспансию за пределы Оргойи, требовалось достичь ближайших к ней галактик. Одно это уже было подвигом. Потому как разделяющие их расстояния столь чудовищны, что, как бы ни огромно было, к примеру, наше нынешнее обиталище, отсюда, с берегов этой звёздной гавани, оно видно едва-едва. Взгляните на небо, и в группе звёзд, которую вы называете созвездием Андромеды, вы увидите крошечное пятнышко. Это и есть Оргойя. Свет, идущий от неё, ещё не успел принести с собой даже начало тех преобразований, о которых мы вам поведали, и пройдёт не меньше двух миллионов лет, прежде чем она предстанет на вашем небосклоне такой, какова она сейчас. Но за это время многое изменится и у вас. Ибо цель наша — не только распространение учения Ирримара до самых дальних уголков Вселенной, но и семян новой жизни. Ими уже засажены просторы многих планет, в том числе и вашей звёздной системы, а вскоре они дадут всходы и тут, на родной вам планете, именуемой Землёй. Всходы, которые потянутся к звёздам.
И наступит время, земляне — верьте этому! — когда весь космос, каким бесконечным бы он ни был, станет зелёным!
Александр Филичкин
ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
Военные знания
Генеральный секретарь Военного Альянса Объединённой Европы взошёл на трибуну, стоящую в актовом зале шикарного здания. За его широкой спиной серебристо мерцала большая эмблема, известная всем цивилизованным людям планеты. Четыре луча белой звезды хищно нацелились на все стороны света.
Седовласый мужчина привычно одёрнул мундир, сидевший на нём, как влитой. Огромное количество орденских планок и всевозможных значков блеснули в лучах мощных софитов, направленных на обширную сцену.
Главнокомандующий посмотрел в амфитеатр, заполненный генералами всех родов войск, сделал короткую паузу и стал говорить. Его жёсткий тон давал всем понять, речь идёт об очень серьёзных вещах. В чётком голосе отчётливо слышался резкий германский акцент:
— Благодаря огромным усилиям всего свободного мира, Россия лишилась тех индустриальных возможностей, что получила в наследство от разрушенного нами СССР. Уничтожены целые направления их безмерно устаревшей промышленности.
Космическая, военная и авиационная отрасли, производство автомобилей и прочих транспортных средств находятся в полном упадке. Сельское хозяйство, строительство и производство товаров общественного потребления доживают последние дни.