Светлана Зотова
ВРЕМЯ АРРГЛОВ
По следам катастроф
Инна лежала в шезлонге, и приятный тёплый ветер шевелил её коротко остриженные пепельные волосы. Волны накатывались на берег — одна за одной, неторопливо, уверенно и меланхолично спокойно.
Её всегда завораживало море, вечно меняющееся и всегда одно и то же. Синяя бездна вне времени и пространства, живущая сама по себе и не нуждающаяся в одобрении или порицании, всё принимающая и всё перемалывающая.
Белый песок пляжа притягивал как магнит, но Инна опустила свои маленькие белые ступни в мягкую изумрудную траву, на которой стоял шезлонг. Повернулась удобнее, и вот ее пальцы коснулись нежных травинок. Безмятежное голубое небо и солнце, ныряющее в очередное белоснежное облачко, что невесомым клочком сахарной ваты нёс по взморью беззаботный ветер… На секунду Инна прикрыла веки. Потом встряхнулась и встала.
Чёрная веточка пульта равнодушно нацелилась на море и песчаный берег. Изображение постепенно стало меркнуть, бледнея и теряя свою естественность. Показались белые стены рекреационной.
— Как хорошо раньше было. — раздался спокойный девичий голос со странным металлическим акцентом.
— Да, — глухо откликнулась Инна, — тяжело каждый раз вспоминать, что ты не на море, а всего лишь в рекреационной Комплекса № 17.
— Поэтому ты всегда берешь с собой пульт, — усмехнулся девичий голос, и раздался странный скрежет, напоминающий смех, — боишься, что не сможешь отдать голосовую команду «выключить», и навсегда останешься на берегу моря иллюзий!
Инна рассмеялась.
— Если бы не твоё чувство юмора, Соня, — сказала она весело, — то вряд ли бы я смогла сидеть так долго в Комплексе. Сто лет под землёй: работа в лабораториях, сон и рекреация. Тут и озвереть недолго! Или повеситься. Только твоя юморина и спасает!
— Ну-ну. — умиротворяюще хихикнула Соня, — у тебя же полно дронов, вся поверхность твоя. Там, где я не пройду, ты пролетишь, как птичка!
Инна грустно усмехнулась:
— По моим подсчётам, я смогу выйти из Комплекса лет через пятьдесят, не раньше. И опять же — только в противорадиационном костюме.
— А не рассыплются в труху костюмы к тому времени?
— Напечатаю новый на 3D-принтере, — рассмеялась Инна.
— Всё-таки нам очень повезло, что все ядерные боеголовки пролетели мимо, — мрачно сказала Соня, — и только обычная ракета влетела тогда в главное здание. И что во всей этой неразберихе, что началась во время Катаклизма, мы смогли укрыться на нижних уровнях.
— Ананке любит нас! — жизнерадостно, словно декламируя рекламную речёвку, крикнула Инна.
— Ой, чего вспомнила! — вознегодовала Соня. — Не вспоминай прошлое, ну его к лешему.
— Это всё радиационный фон, — весело откликнулась Инна. — Он падает. и я радуюсь, как дитя.
Раздался механический смешок.
— Я жду тебя в ангаре, — сказала Соня, — с левой лапой проблема, нужна диагностика.
Инна встревоженно посмотрела на видеокамеру.
— Да, ерунда, скорее всего, — хихикнула Соня, — просто пообщаться хочу. Ты ведь знаешь, что дальше ангара я нигде в Комплексе не пройду. только если крушить всё вокруг и прорываться через завалы.
— А вот это я не хочу вспоминать, — мрачно откликнулась Инна, — я скоро приду, только выставлю программу секвенатора.
Лицо Инны потемнело, и события столетней давности нахлынули с неимоверной силой.
Она зашла в свой личный отсек — жилую комнату, совмещающую в себе функции спальни и кабинета. Вцепившись в спинку стула, Инна разглядывала себя в зеркало. Молодая девушка, лет двадцати пяти, не старше, с окаменевшим лицом, испуганно взирала на Инну.
— Ты знаешь сколько тебе лет, — прошептала Инна. — Сто тридцать, и не годом меньше.
Биопластик жалобно затрещал под её пальцами.
Это был миг триумфа. Инна Лугина готова была пуститься в пляс. Серия экспериментов завершилась удачно. Теперь в её руках действительно есть теломерон — новый препарат управляемой теломеразы, ключевой компонент программы вечной жизни «Олимп».
Инна ещё раз взглянула на биопоказатели Макса, когда-то дряхлого семнадцатилетнего пса, омоложенного до состояния бодрого трёхлетки. Всего за пару месяцев Макс вытянул счастливый билет и получил вторую жизнь.
— Инна! — раздался недовольный голос в динамике. — Все уже собрались на совещании. Мы ждём только вас!
— Иду, Николай Иванович! — бодро откликнулась Инна.
Услышав лёгкий щелчок, она поняла, что внутренняя связь отключилась.
— Чтоб тебя чёрт уволок, Герасименко, — мрачно буркнула Инна.
Она, не торопясь, стала копировать экспериментальные данные на сменный жёсткий диск.
Николай Иванович Герасименко был типичным начальником — самовлюбленным и самоуверенным, туповатым по части конкретного дела, но очень сообразительным в плане продвижения по карьерной лестнице.
Инна Лугина, с одной стороны, полностью зависела от него, так как именно Герасименко высмотрел её в одном из захудалых колледжей нищей Омской республики и предложил проходить практику в лабораториях корпорации «Ананке», с другой — она знала, что её шеф — абсолютный ноль в биотехнологии. Герасименко был лощёный дядечка, которому уже стукнуло лет шестьдесят, но выглядел он максимум на тридцать. Он принадлежал к роду украинских магнатов, который разбогател на сланцевом газе, превратившем Украину в бесплодную пустыню, и затем удачно вписался со своими капиталами в ряды менеджеров корпорации «Ананке», могущественной ТНК, занимающейся производством оружия, медициной и биотехнологиями продления жизни.
Инну Лугину всегда интересовали современные биотехнологии. Особенно технологии, связанные с медициной. На тормозном стареньком ноутбуке, купленном на чёрном рынке Омска, она выходила в Паутину Мира, что было весьма проблематично и опасно, так как Великий Омский Фаерволл блокировал практически все ресурсы Паутины, особенно научные сайты и библиотеки. Но Инна была упрямой девочкой. Так она узнала, что есть места, где люди живут сотню лет, практически не старея, благодаря успехам регенеративной медицины, а также достижениям кибернетики, робототехники и других наук, о которых в родном Омске если и слышали, то только от редких заезжих иностранцев — большей частью представителей Евросоюза, Ближневосточных Эмиратов, Объединённых Штатов Америки, а также Империи Нихон.
Позже Инна поняла, что не страна, в которой живёт человек, решает, как он будет жить, а решает корпорация, которой человек принадлежит.
Но эта грустная истина не сломила Инну.
«Ананке» дала ей возможность реализовать свой потенциал и создать теломерон, но верно служить Инна не собиралась. В конце концов, если ей и удалось сделать «вакцину бессмертия», то принадлежать она должна всем людям, а не только возомнившим себя богами толстосумам.
Инна вставила в компьютер флешку-ключ и по закодированному каналу вызвала сотрудника отдела Кибернетики Софью Коган.
— Пип… пип… — раздался отчаянный писк.
«В доступе отказано! Проверьте ваш пароль!» — всплыло на экране грозное сообщение.
— Чёрт, перекодировали канал, — прошипела Инна, — всё летит к чёрту. — хрипло сказала она и метнулась к двери лаборатории.
Очнувшийся динамик выкашлял недовольное:
— Инна.
Затем всё потонуло в треске, грохоте, истошном рёве сирены. И лабораторию накрыла тьма. Инна отчаянно дергала ручку заблокированной двери и прикладывала магнитную карту к считывающему устройству. Бесполезно.
Потом послышался низкий закладывающий уши вой, и тряхануло так, что Инну сдёрнуло ударной волной вверх, а затем швырнуло на пол.
Она очнулась под противное красноглазое мигание аварийной системы электроснабжения и густой вонючий дым, который активно втягивала система пожаротушения.
Инна с трудом поднялась, ощупывая шишку на голове. Она не пострадала, почти, чего нельзя было сказать о Комплексе № 17.
Она услышала топот ног, крики и выстрелы, а затем дверь вскрыли снаружи.
В лабораторию ворвался ошалелый Герасименко в разодранном в лоскуты дорогущем костюме, в котором он любил царствовать на заседаниях. Его сопровождали двое военных из охраны Комплекса.
Инна мрачно посмотрела на своего шефа.
— Инна! — выкрикнул, задыхаясь, Герасименко. — Как я рад тебя видеть!
Приторная улыбочка заскользила по его лицу.
— Быстрей собирайся, срочная эвакуация. На нас напали.
Герасименко направился к боксу Макса, но Инна заступила ему дорогу.
— Что случилось, Николай Иванович? — невозмутимо спросила она.
Герасименко тяжело выдохнул и быстро окинул взглядом лабораторию. Казалось, он что-то искал.
— Это теракт?
— Инночка, давай собираться. — мягонько забормотал Герасименко, — весь биоматериал надо быстренько уложить в контейнеры, диски из компа я сам извлеку, собачку тоже возьмём.
— Я никуда не поеду, пока вы не объясните, что происходит, — перебила Инна, отступая к лабораторному морозильнику, в котором находились контейнеры с теломероном.
— Лугина! — взвыл Герасименко. — Не дури! Это война! Надо срочно уходить, враг рассекретил Комплекс. Сейчас обычную ракету поймали, а скоро и ядерная боеголовка влетит.
— Не вешайте мне лапшу на уши! — крикнула Инна, отчаянно вызывая мобильный Сони. — Кто на нас напал?! Куда мы едем? Комплекс охраняет ЧВК «Валькирия», нам и целая дивизия террористов не страшна, и даже армии всех сибирских республик!
— Так, мы теряем время, — рыкнул Герасименко. — Взять её!
Огромный биомеханический зверь, напоминающий кошку, плавной рысью скользил по жёлтой степи, что раскинулась там, где когда-то росла тайга. Инна сидела верхом на биомехе, облачённая только в сильно модифицированную броню корпорации «Ананке».
Солнце клонилось к закату, и малиновые всполохи, словно перья жар-птицы, рассыпались по небу.