«Ну да, повезло им, только куда девать такое богатство, если их планетные системы от цивилизованной зоны отделяет плотный астероидный пояс. А сами они находятся слишком близко к границам «Запретной зоны», где обитают банды пиратов».
— Рад за них. А скажи-ка Михалыч, что там слышно про пиратов? — спросил я — Не хотелось бы с ними встретиться!
— Командир, — в голосе Михалыча появились укоризненные нотки, — вы же сами прокладывали курс! Ни в одном учебнике навигации не сказано, как двигаться к цели столь запутанными путями. У нас заряда было больше половины, а вы решили подзарядиться именно здесь.
— Отставить! Не обсуждать решения командира! — опять начал злиться я, как вдруг:
— Внимание, нарушение пространственного континуума! — голос Михалыча мгновенно напрягся.
— Один. два. три — мы стали хором отчитывать вздувающиеся «пузыри» перед выходящими из гиперпространства кораблями. Рой мыслей мгновенно ворвался в мою голову: «Столько кораблей сразу так далеко от караванных путей. это не транспортники. такой плотный строй. И не предупредить, маяки-ретрансляторы слишком далеко. здесь никого не должно быть, это же пустыня, где нет ничего, какого чёрта.»
Из шока меня вывел голос Михалыча:
— Встречным курсом на нас движется передовой дозор в составе пяти. нет, семи «Оводов», сейчас за ними выйдут.
Да я и сам знаю, что будет. Это походный ордер космической эскадры. Служили, знаем! За ними выйдут из сумрака фрегаты, крейсера, и скорее всего, линкор. Возможно, не один. Уже показавшиеся сторожевики несут в своём чреве десятки истребителей и готовы поддержать их плотным огнём своей артиллерии. Около десятка таких шустрых «насекомых» могут до смерти «загрызть» крейсер.
Первобытный страх медленно разливался в моём сознании. Руки потянулись к пульту управления — ну надо же что-нибудь делать, — иначе передовой дозор, в полном соответствии со своими обязанностями, просто уничтожит неожиданное препятствие.
Не тут-то было! На встроенном в шлем скафандра дисплее вдруг вспыхнула и побежала строка крупными буквами: «Командир, не шевелись, сиди спокойно! Управление я взял на себя! Верь мне!» и ещё раз: «Верь мне!».
Я набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы призвать к ответу своего помощника, как вдруг вокруг меня всё задребезжало, зашумело и завыло. Стало жарко. Открылись вентиляционные заслонки и из них забили струи горячего воздуха. Вспомогательные ремонтные дисплеи показывали превышение изначально заданных параметров среды во всех отсеках корабля. Инстинкт самосохранения заставил опять потянуться к пульту управления. И опять на дисплее вспыхнула: «Командир, не двигайся! Я пытаюсь нас спасти. Постарайся расслабиться, чтобы не выдать себя!»
«Что он задумал? Как я могу «расслабиться», если сейчас мой корабль развеют на атомы? Положение моё безнадёжно. Я иду навстречу вооружённой до зубов эскадре. И ничего не могу сделать! Ну, Михалыч…»
— Говорит командир МТС «Свирепый» Эскадры Союза Свободных Галактик лейтенант-командор Апис, — прервал мои мрачные мысли голос с чудовищным акцентом, и проектор интеркома показал холёное лицо говорившего, — приказываю лечь в дрейф, поднять щитки и приготовиться к досмотру, иначе открываю огонь!
«Смотри не лопни от гордыни, командор недоделанный. А Союз ваш как был бандитским, так и остался. Милое дело, пограбить беззащитных!» — скрипел зубами я, обливаясь потом. Не успел подумать, как вдруг в моих наушниках затрещали помехи и зазвучал ещё один незнакомый голос:
— Команду «лечь в дрейф», «поднять щитки» и «приготовиться к досмотру» выполнить невозможно. Корабль на полуавтоматическом управлении!
«Что ещё за напасть? — бросило меня в холод — Кто это?»
Словно услышав мой мысленный стон, на дисплее шлема поползли слова: «Это я. Сиди спокойно. Не двигайся. Верь мне!»
Надтреснутый, с сильными искажениями старого вокодера механический голос звучал как голос роботов из старинных фантастических фильмов.
— Немедленно выполнить мой приказ! — зарычал свирепый лейтенант.
— Какие проблемы, лейтенант? — прозвучал очередной голос. Судя по тону, не терпящему возражения, этот голос принадлежал большому начальнику.
— Ваше сиятельство, прямо по курсу контейнеровоз отказывается подчиниться.
— И ты не знаешь, что делать? — насмешливо прозвучало в ответ.
— Я готовлю досмотровую группу, — неуверенно произнёс лейтенант Апис, — это гружёный под завязку большой контейнеровоз класса.
— Отставить, лейтенант! — гаркнул начальник, — сам разберусь.
— Эй, там, на барже! — этот же голос обратился уже к нам.
Проектор интеркома сменил картинку. Теперь передо мной в командирском кресле сидел человек небольшого роста. Холодно-надменный взгляд его маленьких глазок был хорошо знаком всему населению «цивилизованной зоны» Союзных Галактик. Не слишком успешный чиновник на Земле, далеко за её пределами он стал предводителем кровожадной пиратской шайки! Именем этого человека мамы всех планет пугают своих расшалившихся чад.
«Ну надо же так влипнуть! — оцепенел я. — Это же сам Шиш-и-Гин, верховный главнокомандующий пиратским флотом. Встретиться нос к носу со злейшим врагом всего человечества! В такой дали от цивилизации…»
— Эй, на барже, есть там кто живой? — удивлённо-раздражённым тоном снова заговорил Шиш-и-Гин, обращаясь и к нам, и к кому-то рядом, — почему никого не вижу?
— Аппаратура полностью исправна. Установлена устойчивая двухсторонняя связь, но очень сильные помехи! — виновато объясняли ему.
Пока верховный пират препирался со своими технарями, почему на его проекторе ничего не видно, я в холодном поту сидел в своём командирском кресле под прицелом своей же камеры интеркома.
Напряжение моё, видимо было столь велико, что на моём мониторе поплыли буквы: «Командир, успокойся, он ничего не видит! Расслабься, скрыть твою сигнатуру становится всё сложнее. Верь мне!».
Я давно догадался, почему мне так неуютно. Михалыч пытается скрыть мою сигнатуру от пиратских кораблей. Все эти акустические, температурные, электромагнитные и оптические флюктуации призваны забить помехами их всевидящие сенсоры.
— Эй, на барже, хорошо меня слышно? Почему не выполняете приказ? — разозлённый тупостью своих технарей рыкнул предводитель пиратов.
Армада всё ещё выходила из гиперпространства, и конца и края её не было видно. Она неумолимо надвигалась на меня, но явно сбавляя ход.
«Что он задумал? Захватить? — лихорадочно думал я. — Но для такой оравы головорезов мой «большой контейнеровоз» — такая малость. Если не стреляют, значит задумали какую-то гадость.»
— Говорит голосовой автоответчик большого контейнеровоза № 849-Н… — снова зазвучал голос усталого робота.
«Я не ослышался, 849-Н? — мороз пробежал по коже, — уж не тот ли самый, переделанный из такого же контейнеровоза в суперсовременную летающую лабораторию? С литерой Н — «Научный». Но он пропал в окрестностях сверхновой S Андромеды десять лет тому назад!»
— …Последний живой член экипажа перевёл управление в режим «полуавтомат» — продолжил бездушный голос.
— Чего? Нет такого режима! — презрев субординацию, зарычал свирепый лейтенант Апис.
— Кораблём некому управлять, — донёсся сквозь помехи голос автоответчика — все члены экипажа нежизнеспособны. Ручной и автоматический режимы выключил последний живой на тот момент член экипажа. На все органы управления были установлены исполнительные устройства под управлением жёстко запрограммированного контроллера, не поддающегося управлению извне.
— Что ты там несёшь, ржавая железяка? — нахмурился Шиш-и-Гин, — я хочу говорить с капитаном!
— Команду «говорить с капитаном» выполнить невозможно. Весь экипаж, включая капитана, в состоянии закритического анабиоза.
— Чего? — явно опешило «Его сиятельство».
— Вся команда корабля поражена инвазивным канцерогенным вирусом сверхвысокой контагиозности, способного реплицироваться в присутствии вирусов неизвестной этиологии. Когда произошёл виропексис, и сколько длится вирогения неизвестно. Ни один живой организм не способен выработать иммунный ответ на этот вирус. Судовой врач доктор Эдор Нигдабло пытался исследовать вирионы.
— Что за чушь ты несёшь? Какой вирус, какой доктор? — раздражённо прорычал Шиш-и-Гин.
Перед ним подобострастно склонился какой-то невзрачный человечек в очках. Не удостоив его взглядом, пиратский вожак лишь нетерпеливо дёрнул головой, и тот словно испарился.
«Это их судовой врач, — подумал я, — нас сейчас расколют.»
— Доктор Эдор Нигдабло пытался выделить вирус для изучения, — бесстрастно продолжал скрипеть сквозь помехи голос, — но ни один известный метод не дал результата. Доктор долго работал в морге с телами инфицированных членов экипажа, пока сам не заразился. Он успел остановить активность вируса путём введения его в глубокий медикаментозный анабиоз после погружения всего инфицированного и нежизнеспособного экипажа в криокапсулы. В этом состоянии вирус относительно безопасен. Любой известный ранее вирус не может существовать вне тела живого носителя. Но вирус, поразивший экипаж, имеет свойства выживать в сверхэкстремальных условиях открытого космоса и без живого носителя. По мнению доктора, вирус имеет не биологическую, а какую-то неизвестную информационно-энергетическую природу. Не имея непосредственного контакта с живым здоровым организмом, вирус способен внести изменения в его геном. Доктор пытался понять механизм вполне осмысленного воздействия вируса, измеряя все возможные параметры среды вокруг него. Ни радиационного, ни электромагнитного и никаких других излучений обнаружено не было.
— Ч-что всё это значит? — запинаясь, прохрипел Шиш-и-Гин, лихорадочно вытирая пот со лба салфеткой. Гримаса титанической работы мысли исказила его лицо. — Ч-что это за вирус, откуда он здесь взялся?
— В начале нашей миссии были произведены высадки на нескольких планетах Млечного Пути, — снова зазвучал голос усталого робота — Там произошло заражение. Идентифицировать вирус невозможно. Скрининг антител, прямые и непрямые методы диагностики, включая серологический, реакция пассивной гемагглютинации, полимеразная цепная реакция не дали результата. Вирусный геном не поддаётся анализу. В начальной фазе патология похожа на миелит при поражении нейротропными вирусами. Затем возникают признаки микседема: отёк кожи, выпадение волос, прогрессирующая