— Опять я ничего не понимаю, — признался Авилов. — О каком действе вы толкуете?
— О вашем!
— В смысле, у вас теперь космические полёты называются действом?
— Космические. не только. Феррулия. Нет, не так. Трудности старого языка. — Ёне задумался на мгновение, затем просиял. — Ну да, конечно! Зрелище, представление, шоу.
— Шоу?! — От услышанного Авилов даже опешил. — Вы хотите сказать, что наш полёт был для вас чем-то вроде развлекательной передачи?
— Вся галактика с замиранием сердца следила за этой сагой, — снова принялся заливаться соловьём Ёне. — Рейтинги били все рекорды. Невероятно популярное действо!
— Популярное! — Авилов почувствовав, что внутри его тоже закипает гнев. — А то, что мы едва не погибли при посадке, это вам что, потеха? А то, что мы едва не задохнулись из-за утечек воздуха, а проблемы с синтезатором пищи, а бесконечный ремонт то одного, то другого…
— Всё было под контролем, — поспешил заверить его Ёне. — Если что, были бы предприняты меры. Скажу больше, — доверительным тоном добавил он, понизив голос до шёпота, — немалая часть неисправностей была внесена специально. Для большей остроты действа, большего драматизма.
— Что?!
От крика Березина Ёне вздрогнул и растерянно заморгал, глядя на разъярённого инженера.
— Ничего опасного, — заверещал он, пятясь. — Ограниченные вмешательства, необходимые для удержания зрительского интереса.
— Вот, значит, как, — не слушая Ёне, повторил Авилов.
Такой подлости от людей двадцать третьего столетия он никак не ожидал.
До этого момента он считал себя первопроходцем, человеком, раздвигающим границы неведомого, бросающим вызов самому космосу. Их миссия должна была принести человечеству бесценные сведения о других мирах, и что вышло? Для последующих поколений землян, этот беспримерный по смелости прыжок в чёрную бездну, оказался всего лишь зрелищем на потеху, которое смаковали как изысканное блюдо, а они, все трое — лишь актёрами, играющими роли героев-первооткрывателей, причём играющими самозабвенно, ибо искренне верили в то, что творят историю.
«Лицедеи, — с горечью подумал Авилов. — Вот мы кто такие. Шуты балаганные, скоморохи. Актёры».
На лужайке неведомо откуда начали появляться ещё люди. Сначала поодиночке, затем целыми группами. С каждой секундой их становилось всё больше, покуда вся поляна не оказалась запруженной гудящей от возбуждения толпой.
— Самые преданные поклонники, — прокомментировал Ёне. — Победители специального конкурса. Чтобы попасть сюда, на финальную часть действа, каждому пришлось соревноваться с по меньшей мере десятью тысячами других претендентов.
Авилов, Сиги и Березин очумело крутили головами, тараща глаза на это человеческое море. Рёв толпы, увидевшей наконец своих кумиров, был невообразимый.
— Так, значит, это финальная часть, — проговорил Авилов, стараясь, чтобы его голос звучал как можно естественней.
— Да-да. Самый пик, апогей!..
— Стало быть, трансляция, или как там это у вас сейчас называется, ещё идёт?
— Видеохомп? О да, конечно. Именно сейчас, финал этого потрясающего действа, я уверен, смотрят не только те.
— Отлично! — выкрикнул Авилов, делая быстрый шаг вперёд. — Итак, господа, шоу продолжается!
И что есть силы, заехал кулаком в пухлую физиономию Главного Распорядителя.
Андрей Анисимов
СУХОЙ ЗАКОН
Репортаж
Этот человек ничем не напоминал бравого шерифа из вестерна или первопроходца, несущего трудную вахту на границе освоенного человеческой цивилизацией пространства. Небольшого росточка, полный, с намечающейся лысиной, он больше походил на какого-нибудь мелкого управленца, нежели на того, чьей обязанностью было следить за порядком и безопасностью на целой планете. К тому же он носил очки, а это уж совсем не вписывалось в образ покорителя иных миров. Ни дать ни взять — рядовая канцелярская крыса.
Вошедший в кабинет Эдуард в первую минуту решил, что попал не туда, однако табличка на двери чётко и недвусмысленно указывала кому этот кабинет принадлежит, да и поза, в которой толстяк восседал за столом, говорила о том, что он здесь — полноправный хозяин.
Пока Эдуард соображал, что к чему, толстяк поправил пальцем сползшие на кончик носа очки и поинтересовался:
— Тебе чего, парень?
— Э-э, — неуверенно протянул Эдуард, немного сдавая назад. — Мне нужно главу Службы Безопасности, господина Теодора Балля.
— Это я, приятель. — Толстяк ещё раз поправил очки и изучающе поглядел на гостя. — Ты, случаем, не из «Внеземелья»?
— Совершенно верно. — Эдуард лихорадочно захлопал по карманам, отыскивая удостоверение. — Вам должен был позвонить мой шеф…
— Точно, — кивнул Балль, отчего очки у него опять съехали с носа, — звонил. Ну что ж, славно.
— Простите? — насторожился Эдуард.
— В кои-то веки пресса обратила внимание на наш богом забытый уголок. — Балль сделал неопределённый жест рукой. — Садись где найдёшь местечко.
Эдуард огляделся. Из полудюжины стоявших в кабинете кресел половина была занята какими-то коробками и бумагами, на других лежал слой пыли, свидетельствующий о том, что занимали их нечасто. Выбрав то, которое было почище, Эдуард осторожно уселся в него, надеясь, что это не причинит его новеньким, специально надетым для этого визита, брюкам большого вреда.
— Значит, будешь писать о нас статью, — заметил Балль.
— Совершенно верно.
— Гм. Давно ты в этом деле?
— В смысле — в журналистике? Четыре месяца. Окончил университет и почти сразу устроился во «Вне-земелье».
— Подфартило.
— Да, — согласился Эдуард. — Мне здорово повезло. Попасть в такое известное издательство.
— Угу, — выдал Балль. — Кстати, как тебя звать, приятель? Твой шеф называл имя, да что-то я запамятовал.
— Эдуард Ирицкий.
— Ну, что ж, будем знакомы, Эдуард Ирицкий. — Балль снял без конца сползающие с переносицы очки и уставился на репортёра, близоруко щуря бледно-голубые глаза. — Чем же вас так, в вашем издательстве, заинтересовал Самбут?
— О-о, тут много причин, — с жаром ответил Эдуард. — Во-первых, вы — одна из самых удалённых из осваиваемых планет. Во-вторых, вы — единственная планета, чьё население, в подавляющем большинстве, состоит из роботов. В-третьих — куоринтит.
— Ну да, — без особого энтузиазма откликнулся Балль. — Кроме как на Самбуте, куоринтит, насколько мне известно, добывают всего на двух или трёх планетах. А роботов у нас больше, чем людей, потому, что колонистов сюда никакими благами не заманишь. Да и что им тут делать? Кругом один голый камень. Даром, что нашпигованный куоринтитом. Кстати, если тебе нужны подробности по разработкам, тогда лучше обратись в Геологическое Управление. Или к Координатору.
— Нет-нет, — энергично замотал головой Эдуард. — О куоринтите и без этого написано много. Меня интересует совсем другое. Будни работы Службы Безопасности. Каково это — следить за порядком там, где 99 с половиной процента населения — роботы. Неужто с роботами бывают проблемы, я имею в виду в плане нарушения законов?
— По-всякому случается, — проговорил Балль. — Человекоподобные роботы ведь не зря названы человекоподобными. Не только по внешнему виду. Кое-что от человеческой натуры они тоже переняли, так что. — Балль развёл руками. — Нет, никаких тяжких преступлений они, конечно, совершить не могут, но вот по мелочам — есть грех.
— Невероятно!
— А что ты хотел? — вскинул брови Балль. — Дали железякам интеллект, и обязательно кто-нибудь да начнёт колобродить. Некоторые так и норовят нашкодить: стащат себе какую-нибудь деталь на замену, в обход графика, подзарядятся нелегально, зальют в себя что-нибудь. Кстати, о возможности залить. Эти ходячие железки.
Он не договорил. За дверью послышался какой-то шум, затем та распахнулась с лёгкостью перевёрнутой ветром страницы, и на пороге возник среднего возраста человек в распахнутом на груди комбинезоне.
— Босс, мы нашли его!
— Источник?
— Да. Он всего в пятистах метрах от 34-го купола. Можно сказать, прямо под носом.
— Вот черти! — выругался Балль, срываясь с места. — Двинулись!
Эдуард тоже вскочил.
— Что-то случилось?
— Мы их выследили, — бросил Балль. — Теперь перекроем этим пьянчугам вентиль. Если хочешь, полетим с нами. Будет о чём писать.
— Здорово! — Эдуард хотел было спросить, каким пьянчугам и какой вентиль они хотят перекрывать, но Балль уже нёсся по коридору вслед за человеком в комбинезоне, показывая удивительную для его комплекции прыть. Эдуарду ничего не оставалось, как последовать за ними.
Коридор вывел их в другой, идущий под прямым углом к первому, одна из стен которого представляла собой ряд дверей, ведущих в «пеналы» для пассажирских ботов. Свернув в него, Балль нырнул в первый же «пенал», который попался ему на пути, а за ним — ещё двое в форме Службы Безопасности. Эдуард едва успел заскочить внутрь, как дверь за его спиной автоматически захлопнулась.
— Быстрее, быстрее.
Бот взвыл двигателями и, как только последний пассажир занял своё место, не вылетел, а выстрелил из «пенала», да с такой скоростью, что у Эдуарда перехватило дух. Прежде чем он сумел восстановить дыхание, административный купол остался далеко позади. Под ботом замелькали тупоносые пики скал, среди которых то тут, то там виднелись серые бетонные горбы производственных корпусов, стальные конусы башен, закрывающих стволы шахт, и соединяющие всё это воедино ленты транспортных магистралей. Кое-где рядом с ними можно было заметить небольшие группы рабочих. Судя по всему, это были роботы.
Эдуард наклонился вперёд к сидящему рядом с пилотом Баллю и, стараясь пересилить вой работающих на форсаже двигателей, прокричал:
— Вы сказали — пьянчуги. Вы имели в виду людей?
— Каких людей? Роботов!
— Роботы пьют?! — Удивлению Эдуарда не было предела.
— Ещё как! У нас тут для них «сухой закон», так эти бродяги всё равно находят способ надраться. Человекоподобные, ничего не попишешь. Ничто человеческое им тоже не чуждо.