Принесённую воду Антон разлил по бутылкам и принялся за нехитрый обед. Синтезатор пищи, к счастью, остался в работоспособном состоянии, но выдавал только самые простые вещи, вроде твёрдой питательной смеси. И на том спасибо. Можно было разнообразить своё меню свежим мясом, но попробовав один раз поохотиться, Антон быстро охладел к этой затее. Нелёгкое это дело, охотиться там, где ты сам в любой момент можешь стать объектом нападения.
Жуя безвкусную пищевую смесь и запивая её водой, Антон неожиданно поймал себя на том, что мурлычет какой-то мотивчик.
А местные, когда едят, не «поют», подумал он. Внезапно пришедшая на ум мысль показалась ему забавной.
Вот уж воистину, когда я ем, я глух и нем. Основное правило для лесного зверья. И выполняется оно неукоснительно, всеми, от мала до велика.
До этого момента он как-то не особо обращал внимание на этот аспект здешней жизни, и только сейчас вдруг открыл для себя, что, в сущности, так оно и есть. «Песни» зверьё прекращало лишь во время трапезы. Или когда собирались сцапать что-нибудь.
Антон прожевал порцию смеси, глотнул воды из пластиковой кружки, положил в рот новый кусок и издал задумчивое «гм».
Картина вырисовывалась интересная. Как он уже успел заметить, бесчисленные травоядные подвергались нападению со стороны «бойцовских» растений именно в эти моменты, полностью игнорируя их в другое время. Как сегодняшний «енот», к примеру. Пока он не бросился за орехом, «надсмотрщик» на него даже не реагировал, хотя и подпустил почти вплотную. До этого Антон полагал, что причина внезапной агрессии растений была в каких-то особых флюидах, запахах, которые начинали источать животные, желающие полакомиться ими, или даже в телепатии. Предположения были основаны ни на чём, но если это не реакция на «запах голода», как он это назвал, и не телепатия, тогда что? Или дело в этих их «песнях»? То есть, внезапно замолкнувшее, находящееся рядом существо, растения расценивают как потенциального поедателя. А это значит…
Антон перестал жевать, выпрямился и уставился в свою тарелку широко раскрытыми глазами. Несколько секунд он сидел так, словно поражённый внезапным параличом, потом поспешно выбрался из-за стола и чуть ли не бегом направился к входному люку.
Снаружи мало что изменилось за это время, разве что вылезшая неподалёку «пьяная изгородь» стала чуть больше, успев вырасти на пару десятков сантиметров. Покрутив головой, Антон увидел торчащего из зарослей «мыльной пены» «стрелка» и поспешил к нему. Не самый удачный объект для экспериментов, но другого поблизости не было.
Почуяв приближение живого существа, «стрелок» угрожающе развернул в его сторону набитые отравленными шипами «колчаны», готовясь обрушить на человека град полуметровых растительных стрел.
— Ля-ля-ля, — запел Антон, чувствуя себя немного глупо, но результат этого пробного выступления превзошёл все ожидания.
«Стрелок» секунду-другую постоял в прежней позе, держа наизготовку «колчаны», а потом быстро вернул их в исходное положение. Продолжая своё «ля-ля», Антон сделал осторожный шажок к растению, затем ещё один. То реагировало на это так, словно вместо живого человека двигался манекен.
— Ты смотри-ка! — невольно воскликнул Антон прерывая пение и чуть было не пожалел об этом.
«Стрелок» немедленно принял боевое положение, опорожнив сразу три «колчана». К счастью, залп не достиг цели: все шипы воткнулись в землю, не долетев до Антона двух шагов. Сбросив пустые «колчаны», «стрелок» тут же принялся отращивать новые.
Не желая больше дразнить его, Антон отскочил назад, запрокинул голову и захохотал.
Всё оказалось просто. Вот тебе и основное правило!
Он ошибся: основное правило здесь звучало иначе: если я молчу — значит, собираюсь есть. А стало быть — представляю угрозу. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Три месяца его колотили, стегали, осыпали семенами, готовыми впиявиться в кожу, как клещи, брызгали какой-то дрянью, жгучей, как кислота, душили и резали. Три месяца он выходил в лес, как на поле боя, рискуя не вернуться из очередного рейда, считая, что никогда не сможет вжиться в этот кошмарный мир, даже не подозревая, насколько просто здесь стать, что называется, «своим». Всего-то навсего обозначить себя каким-нибудь звуком. Ну кто бы мог подумать!
Просмеявшись, Антон вытер выступивший на лбу пот, прокашлялся и снова запел. Что-то детское, легкомысленное. Напевая, он немного потоптался вокруг «стрелка», снова проверяя его реакцию, а потом зашагал в сторону ручья, сквозь полный бесчисленных коварных ловушек, лес.
С каждым пройденным шагом движения его становились свободнее, маршрут прямее, а голос — громче и уверенней.
Валерий ГВОЗДЕЙ
Из самых новых
Техника — молодёжи // № 1’2022 (1080)
Рис. Геннадия ТИЩЕНКО
Сидя за креслом второго пилота, я слушал монотонный шелест двигателя.
И старался не уснуть — вон, как Вояка.
Напарник у меня — Вояка.
Здоровенный шкаф, нехарактерный для состава раз-ведроты.
Парень своеобразный, конечно.
Прибыл в часть, сошёл с трапа и спрашивает у наземной обслуги:
— Где у вас тут война?
Обслуга в хохот.
Все думали — шутка.
Вояка не шутил. Вояка — человек серьёзный…
Второй пилот чуть повернул голову, спрятанную в шлем. Показал два пальца.
Две минуты — и мы над точкой высадки.
Легонько ткнув в плечо Вояку, я встал, потянул сдвижную дверь.
В лицо ударил ночной ветер.
Разобрав леера, мы с Воякой приготовились.
Вертушка зависла.
Вояка первый, я за ним. Скользнули в темноту.
Попасть на территорию базы не так уж трудно.
А вот полковника вывести.
Чтоб его достать, надо покрутиться.
Но — захватили, полуодетого. Скотчем рот залепили, связали за спиной руки.
Личный планшет не забыли. Гаджет. Он же — гад.
Потащили на выход.
Подошли.
Вдруг слышим — на крыльце громкий топот сапог.
Кто-то спешит к полковнику. Да как спешит.
Мы с Воякой разом прижались к стене.
А полковник, должно быть, решил: это шанс. И рванул, со всей дури.
Не освободился, конечно, просто сунулся ряхой вперёд. Железная дверь распахнулась ему навстречу. Мощно. И в результате полковник хорошо огрёб по кумполу. Визитёр комплекцией не уступал Вояке, только хлыщеватый.
Вояка с ходу вырубил хлыща.
Но пленный — в отключке.
Поднял я веко полковника, фонариком посветил.
Н-да.
Принял смерть полковник. От дружественного огня.
Бывает же такое.
Война — штука суровая.
— Надеюсь, это не политическое убийство, — нахмурился Вояка.
Он не одобрял политические убийства. Категорически.
— Да уж скорей — на почве ревности, — пробормотал я.
Повертел в руках планшет.
Увы, без кода бесполезен. Хакнуть можно, в принципе. Но за очень длительный срок. Хакнешь, а всё уже не актуально.
Вернуться, провалив задание?..
Стоим у выхода, мнёмся. Хлыща взять, что ли?
И тут я подумал: с чего хлыщ, по виду — полковничий адъютант, посреди ночи к шефу разлетелся?
Привели в чувство. Подготовили к беседе.
Хлыщ раскололся.
Оказывается, на базу явился генерал с инспекцией. Ночью — чтобы враги не заметили. Ну и — чтобы своих застать врасплох. Тот ещё тип.
Мы с Воякой повеселели.
Хлыщ не хотел вести нас в гостевой корпус, но — уговорили.
Сразу вырубили там всех, кроме генерала.
Планшет взяли. Гаджет. Он же — гад.
Информация в генеральском планшете намного интереснее, чем в полковничьем.
Выбрались.
Поспешили к точке подбора.
Вертушка подхватила нас чисто.
К сожалению дальше возникли проблемы.
На базе, худо-бедно, разобрались в ситуации. Либо вернуть генерала в целости, либо — уничтожить, вместе с военными секретами. Вернуть, скорее всего, невозможно. А потому — вариант номер два.
Сначала мы жались к земле, в режиме огибания.
Когда вертушку засекли, пришлось забыть о режиме. Кидались из стороны в сторону, вверх и вниз — сплошные манёвры уклонения, весёленький фейерверк ложных целей.
Всё равно в бортах засквозили не предусмотренные конструкторами отверстия. В них хлестал ветер.
Зацепило второго пилота.
Фюзеляж то и дело вздрагивал от попаданий.
В голове моей, игнорируя болтанку, включилось оперативно-тактическое мышление.
Вдруг потеряем «языка». Снаряды, осколки — так и свистят.
Вынул гада.
Вещь из самых новых. С запредельной ёмкостью.
В темпе активировал нейроконтакт, связавший пленного с его планшетом.
Генерал выпучил глаза.
Я дал понять, что пора ввести код. Тип заупрямился.
В этот момент вертушку начали превращать в дуршлаг.
Из-за полковника вряд ли бы так старались.
Зацепило Вояку. Зацепило меня. Я молюсь, чтоб не зацепило типа. Вой, грохот. Вспышки пламени. Запах гари. Жуткая тряска. Ад кромешный.
Тип позеленел.
Душа у него того и гляди — выскочит.
Бабах!
Ракета взорвалась неподалёку.
Смотрю — тип киселём растёкся.
Я подумал — зацепило.
Нет.
Переволновался. И помер. От дружественного огня.
Все попытки реанимировать — успеха не имели.
Что за напасть, а?
Полковник… Генерал…
Подразнила Фортуна. И ни с чем оставила.
За линией фронта погоню отсекла ПВО.
Наши пилоты, оба раненные, сумели довести машину.
Отбившись с трудом от медиков, я доложился комразведроты. В глаза не смотрел.
Командир грозно поиграл желваками.
Тяжело вздохнул.
Приказал с медиками не скандалить, подлечиться.
А разговоры — потом.
Ха!
Потом выяснилось, что вернулись мы не с пустыми руками.