— Рад, что тебе тут нравится. Присаживайся, — я нарочно не стал извиняться за скромность своего жилища. Всё-таки опрятный номер это не хлев.
С видом осуждённого на казнь Флориан опустился на стул. Чуть поёрзав, и как бы убедившись, что в сидении нет ничего острого, а ножки стула крепкие, он опять мученически вздохнул. Он был бледен. Веки с длинными ресницами были полуопущены, отчего его взгляд казался таинственным, как у фарфоровой куклы искусного мастера. Его тонкие пальцы подрагивали.
— Похоже, ты ещё не совсем здоров, — отметил я. — Может, приляжешь? Я принесу тебе вина. Или кофе. Что ты будешь?
На мгновение мальчик оживился.
— Нет-нет, спасибо. Мне сегодня гораздо лучше, — последние слова он сказал не мне, а своим коленям.
Отчего-то мне вспомнилась мать Жака, при каждой нашей встрече пытающаяся напоить меня молоком, от которого сногсшибательно несёт коровой. Бедная женщина никак не может понять, почему я отказываюсь от угощения, и, каждый раз прижимая меня на прощание к своей большой груди, причитает: «Батюшки, какой же ты тощий».
— Франсуа обычно рано встаёт, — вдруг пробормотал Флориан.
— Мы с ним ночью развлекались, — уклончиво ответил я.
— Я бы хотел поговорить с ним и вернуться домой, пока папа не заметил моего исчезновения. Он очень поздно вернулся из театра, и проспит, наверное, до полудня… Я так боюсь, что меня кто-нибудь выдаст! Амандин пообещала молчать, а Катрин только и ждёт как бы снова нас очернить перед папой.
— Вас с Амандин послушаешь, так Катрин страшный зверь какой-то.
— Вы просто её не знаете, — взгляд Флориана стал более жёстким. — Неужели Франсуа вам ничего о ней не рассказывал?
Тут я был вынужден признать поражение.
— Ничего хорошего о ней я от него не слышал.
— Вот! — торжествующе воскликнул мальчик. — У них и раньше отношения были странные. Мне кажется, Франсуа её просто терпел. А уж когда помолвку расторгли…
— Они были помолвлены? — я словно ослышался.
Флориан подозрительно прищурился.
— А вы не знали?
Да уж, умеет Франсуа удивлять! Обычно он выкладывает всё, вплоть до незначительных мелочей, не заботясь об уместности… Выходит, что он иногда всё же умеет затыкать свой фонтан красноречия.
— Наверное, он хочет забыть об этом, — выкрутился я. — Есть вещи, в которых стыдно признаться даже лучшим друзьям.
Я хотел, чтобы Флориан ввёл меня в курс дела, но он не стал развивать эту тему. Он прикрыл глаза и потёр висок.
— Голова кружится. Сегодня так душно.
Я открыл окно пошире. В воздухе пахло сыростью.
— Будет гроза, — я повернулся к мальчику. — Подожди, я схожу к Франсуа. Вдруг он уже…
Шорох за дверью вынудил меня замолчать. Я прислушался. Тот, кто топтался у входа, почему-то не спешил даже постучать.
Вряд ли это Франсуа или Ренар.
Я резко дёрнул дверную ручку и нос к носу столкнулся с Иваной. Вскрикнув от неожиданности, девушка чуть не выронила маленький шуршащий мешочек. Из её руки выпала пара жёлтых шариков.
— Не хочешь объясниться?
Ивана посчитала, что лучшим ответом на мой вопрос будет побег, но я с ней не согласился. Я схватил её и рывком затащил в комнату.
— Что ты там делала? — я совершенно не по-джентльменски встряхнул её.
Та коротко взвизгнула и съёжилась насколько смогла.
Флориан безрассудно попытался нас разнять. Я легко сбросил его с себя.
— За… зачем вы так с ней? — подал тот голос. — Она же совсем беззащитная!
В следующий момент «беззащитная» так метко плюнула мне в глаз, что я поневоле ослабил хватку. Однако я не дал ей уйти. Осмелевшая ведьма что-то злобно прошептала, и между нами в воздухе закружил знакомый зеленоватый дымок. Помня историю с Франсуа, я в страхе отскочил назад и уже было попрощался со своим обликом, как вдруг дым развеялся, не причинив мне вреда.
Права была Хедвика, когда говорила, что заколдовать вампира не так-то просто.
Ивана уставилась на меня в неподдельном изумлении.
— Давай поговорим. Я не хочу драться с женщиной, — я старался говорить в миролюбивом тоне, чтобы не провоцировать её.
Её мысли не дали мне ничего: я не понимаю по-чешски. Только бы она ничего не сделала Флориану, он, в отличие от меня, уязвим!
Какое-то шевеление в стороне.
Я обернулся, и тут же получил удар тумбочкой, настолько мощный, что меня отбросило к стене. Пришибленный с двух сторон, я первые секунды не соображал, в каком состоянии нахожусь. Я почти не чувствовал боли, но в голове звенел целый оркестр колоколов. В спешке ощупал лицо — вроде не разбито, и зубы все на месте… Более того, они моментально заострились.
— Вы в порядке? — прошептал Флориан.
Отличный вопрос для человека, в которого только что швырнули тяжеленную тумбочку.
Я поднял голову.
Флориан тихонько ахнул и прижался спиной к стене.
«Алые глаза! Опять они!» — беднягу парализовало от страха, но его мысли впивались в мой мозг, как нож в масло. — «Это… был… он…»
Ещё один тихий вздох, и мальчик начал медленно сползать на пол.
Я было кинулся к нему, однако мной тут же овладел инстинкт охотника. За долю секунды я поймал убегающую Ивану. Она вырывалась, и от этого мне ещё больше хотелось утихомирить её, подчинить её, чтобы она не смела сопротивляться. Желание разобраться с ведьмой мирным путём отошло на второй план. Меня уже не волновало, что я мог причинить ей боль. Её писк больше не вызывал ни капли жалости. Я бросил Ивану на кровать и закрыл ей рот ладонью, когда она чуть было не закричала.
— Успокойся же ты, — прошипел я. Мой голос стал настолько грозным, что мне самому стало не по себе. Наверное, из уст клыкастого красноглазого вампира эти невинные слова прозвучали для девушки как: «Ты сейчас умрёшь». Она сдавленно замычала и задёргалась ещё сильней. Её храбрость граничила с отчаянием.
От Иваны пахло сладкими духами и немножко потом. Обнажённая шея с маленькой родинкой у ключицы была слишком соблазнительной для укуса… Не в силах совладать с голодом, я наклонился к ней. Разум упорно кричал, что я не должен этого делать, но я уже не мог поладить с собственным телом. Меня манила кровь, и это было так же естественно, как растение, неосознанно тянущееся к солнцу.
Остановить меня могло только чудо.
Чудо буквально свалилось мне на голову.
Неожиданный удар по затылку слегка отрезвил меня. Слегка, потому что в воздухе разлился аромат крови. Я обернулся и увидел Хедвику. Она стояла передо мной, замерев и чуть дыша. Она крепко сжимала в кулаке горлышко зелёной бутылки, с острых краёв капала бордовая кровь.
— UpМr, — злобно сказала Хедвика.
Обломок бутылки был весьма недвусмысленно нацелен мне в лицо, поэтому я решил больше не испытывать на прочность вампирский организм. Забыв про Ивану, я вскочил на стену.
Какая нелепость! Я так долго хотел встретиться с Хедвикой, а теперь готов убежать от неё на край света. Спрятаться подальше, лишь бы не умирать от стыда под её суровым взглядом.
— Ты неправильно всё поняла…
— Неужели? — тон Хедвики был таким язвительным, что я на всякий случай приготовился взлететь на потолок. — Ты напал на мою сестру, это, по-твоему, пустяк?
Ивана что-то скороговоркой сказала на родном языке и встала за спиной своей защитницы. На меня она смотрела, как на побеждённого врага, и, судя по всему, ей стоило немалых усилий сдерживать торжество.
— Ты чуть не укусил её, — Хедвика как будто воспользовалась помощью суфлёра. — Чуть не убил её! Подлец, я же тебе доверяла… Не мог немного потерпеть?!
Девушка в гневе отшвырнула зубастое горлышко бутылки. Постель и пол у кровати были усеяны разномастными осколками и пятнами крови. Я чувствовал, как что-то липкое течёт мне за шиворот, и с горечью догадывался о том, что произошло. Хедвика, видимо, принесла мне крови, но ею пришлось пожертвовать.
Я отвёл взгляд. Моё внимание привлёк бедный Флориан, сидевший в углу, как брошенная марионетка. Его белокурая голова безвольно покоилась на груди.
Я тут же спрыгнул вниз.
— Флориан! Что с тобой? Ты слышишь меня?
Хедвика схватила меня за руку.
— Напугаешь его, и он опять в обморок хлопнется. Вид прими нормальный, — она произнесла это строго, но без прежней агрессии. — И прибраться надо, — добавила она со вздохом.
Пока ведьмы то ли бормоча заклинания, то ли переругиваясь, колдовали над комнатой, я, подобно Нарциссу, не расставался с зеркалом для бритья. Если хищные клыки пропали достаточно быстро, то глаза долго не желали становиться снова карими.
Интересно, я всё ещё вижу себя, потому что превращение ещё не завершилось? Или это всё чушь, будто вампиры не отражаются в зеркалах?
Я аккуратно провёл пальцами по щеке. Кстати, когда я в последний раз брился? Ни намёка на щетину…
Запах крови исчез, и радужки вдруг приобрели естественный цвет. Я услышал, как застонал Флориан.
— Где это я? — спросил он слабым, похожим на шелест ветра, голосом.
Я положил зеркало на незаметно вставшую на место тумбочку и подошёл к нему.
Убедить Флориана в том, что он всего лишь потерял сознание из-за духоты и своей болезни, оказалось нетрудно. Он соглашался с нами и не пытался спорить, однако в его мыслях всё же мелькали воспоминания о зелёном дыме, летающих тумбочках и светящихся красным светом глазах. Последнее было особенно для меня неприятно. Не хотелось бы, чтобы я ассоциировался у него с чудовищем. С тварью, которая совсем недавно едва не лишила его жизни ради забавы. Идею загипнотизировать его я отмёл сразу — с Ренаром всё тогда спонтанно вышло.
Ивана увела ничего не понимающего мальчика к Франсуа, и мы с Хедвикой наконец-то остались одни. В руках девушка мяла мешочек из грубой ткани, тот самый, что был у её сестры. Она заглянула внутрь.
— Семена горчицы. Интересно.
— Я раньше думал, что это ты и их рассыпаешь перед дверью, чтобы я не выходил из номера. Извини, я вовсе не думаю о тебе плохо…
— Забудь. Сейчас гораздо важнее другое. Ты хочешь быть человеком?