— Я вот чего не понимаю, Леонид. Как можно отступиться от женщины, если любишь ее?
— Я дал слово. Такова моя судьба, мой способ хранить верность. Чтобы любить, не обязательно быть любимым. Вот уже девять лет пятого апреля Милена получает букет мимозы. От неизвестного. Она знает, что цветы присылаю я, и при желании могла бы пойти к флористу и узнать мой адрес. Значит, не хочет. Я держу слово. Возможно, однажды она передумает.
— Вы расстались десять лет назад. Как ты можешь в это верить?
— Я бы предпочел перевернуть страницу, но человек не властен над своими чувствами. Не мы решаем, любить или забыть. Мысли о Милене не покидают меня. Я думаю о ней днем, думаю ночью, когда просыпаюсь и не могу заснуть. Я влюблен, как в первый день. Можно устать от женщины, возжелать другую, но это будет не любовь, а страсть. Истинная любовь интеллектуальна. Она живет в мозгу. Бывают дни, когда я думаю, что лучше бы мне забыть Милену. Жаки, принеси мне сто второй.
Леонид помнил все ходы сотен шахматных партий, что делало его очень сильным игроком и опасным противником. Он не забыл ни одной, даже самой мелкой, детали своего романа с Миленой. Исключительная память Леонида была предметом всеобщего восхищения и зависти, но она же делала его несчастнейшим из смертных. Ему жилось бы куда легче, будь он как все: хорошо, когда человек помнит несколько шахматных партий и только светлые мгновения любовной истории. Все боятся потерять память. Память — источник наших бед, счастье человека — в способности забывать. Память — худший враг счастья. Счастливые люди забывают. Тягостная история отношений с Миленой стала причиной того, что Леонид был единственным парижским таксистом, который отказывался возить пассажиров в аэропорт Орли, хотя это было очень выгодно. Прошло десять лет, но он стоял насмерть. Словно боялся встретить там призрак утраченной любви.
21
Для полного счастья нашему семейству Невезученских не хватало только репатриантов — и они появились. Даже мастер неожиданных поворотов интриги Эжен Сю не смог бы сочинить такую череду неприятных сюрпризов. Он наверняка сказал бы, что ничья судьба не может вобрать в себя такого количества бед. В Париж из Алжира прибыли Делоне. Морис, Луиза, кузены Тома́ и Франсуа с чемоданами, спаниелем Тоби, «черноногим» акцентом и неизбывной горечью в душе. Они бросили за морем тридцать два дома, торговлю, машины, мебель и солнце.
— Мы до самого конца верили, что все обойдется. Надеялись на чудо. Потом началось паническое бегство. Люди дрались за место на палубе. Мы остались без ничего. Они все у нас отняли, — объяснял убитый горем Морис.
— Там ты был богат, здесь ты беден. На твоем месте я бы остался там, — отвечал папа.
Несколько лет назад дедушка Филипп разделил наследство между дочерью и сыном. Мама получила квартиру и семейное предприятие. Дядя Морис вложил свои деньги в недвижимость в центре Алжира и Орана и взял заем на десять лет под личные гарантии. Теперь он обанкротился, и платить стало нечем.
— У нас остались долги да слезы, — жаловалась Луиза.
— У вас есть мы! Если возникают трудности, семья должна сплотиться и помочь, — увещевала расстроенную невестку мама. — Вы здесь у себя дома.
Родственники обустроились. Раньше, когда они приезжали в отпуск, нам было весело. Мы развлекались и отлично проводили время. Теперь всем стало не до веселья. Квартира превратилась в бивак. Мы с Жюльеттой считали, что было бы лучше, поселись алжирские Делоне в другом месте, но нашего мнения никто не спрашивал. Они выбрали неудачный момент, чтобы свалиться нам на голову, по причинам, о которых никто не хотел говорить. Я решил быть гостеприимным хозяином, но сделать это оказалось непросто. Тома и Франсуа читали только комиксы и, когда я посоветовал им перейти на книги, посмотрели на меня как на умственно отсталого.
Мария была энергичной женщиной и очень ответственно подходила к исполнению своих обязанностей. Мы считали ее членом семьи. Мама вручила ей бразды правления, она с утра до вечера занималась домом, и никто ее не контролировал. После приезда алжирских Делоне в доме поселились еще четыре человека, вообразившие, что попали в отель. Они без конца давали Марии указания, а она отказывалась обслуживать несносных чужаков. Вспомнились былые обиды и разногласия между «черноногими» и испанцами. Луиза жаловалась на плохой характер Марии, но мама считала ее бесценной помощницей. После того как отдала богу душу стиральная машина, разразился грандиозный скандал, и Мария заявила, что работы стало слишком много и через неделю она начнет подыскивать новое место. Мама уговорила ее остаться, пообещав прибавку, но ворчать Мария не перестала.
Жюльетта возлагала большие надежды на кузенов. Наконец-то ей будет с кем поговорить. Увы, Тома и Франсуа разочаровали нашу болтушку. Луиза без конца плакала и жаловалась. Кузены Жюльеттой пренебрегли, они все время смотрели телевизор, а она их отвлекала. Сестра нашла способ отомстить невежам. Жюльетта всегда успевала первой проскочить в ванную, поэтому Тома с Франсуа приходилось довольствоваться холодной водой. А они так любили принимать по утрам ванну!
Никто не ожидал, что вражда коснется и Тоби с Нероном. Наш кот был в ярости из-за присутствия в доме слюнявого пса, который лаял по поводу и без и повсюду оставлял свою шерсть. Они возненавидели друг друга с первого взгляда. Пришлось их разделить и запирать. Тоби не имел права покидать бывшую комнату Франка, Нерон обосновался у Жюльетты. Мы то и дело забывали закрывать двери, и Тоби с Нероном тут же кидались в драку. Тоби наскакивал на Нерона, чтобы придушить его, кот вцеплялся ему в нос, а когда клубок растаскивали, всю ночь орал от обиды и негодования. Все считали пса очень глупым, но он тем не менее сумел понять, кто в доме хозяин, и смирился.
Не зря говорят, что проблемами нужно делиться с друзьями. Я все рассказал Леониду, игравшему партию с Игорем. Мне повезло. В вопросах тоски, отчаяния, судьбы и невезения они были крупными специалистами. И объяснили, что у математиков это называется законом повторения.[145] Американец по фамилии Мёрфи вывел из этого закона непреложное следствие: бутерброд всегда падает маслом вниз, если его подбросить, прилипает к потолку, а если падает оттуда, то маслом на ковер, лицо или галстук.[146]
— Если бутерброд паче чаяния упал другой стороной, — продолжил Игорь, — значит ты ошибся и не туда намазал масло.
— Я пробовал с блинами и тарамой,[147] получается то же самое, — продолжил Леонид.
Так, слово за слово, они убедили меня, что водворение в нашем доме родственников из Алжира — редкостная удача.
— Нельзя отчаиваться, Мишель. В твоем возрасте следует наслаждаться каждым мгновением жизни. Худшее — впереди. По сравнению с тем, что тебя ждет, настоящее — каким бы оно ни было — тихая услада.
— Пусть все идет как идет, а ты отстранись и станешь неуязвимым.
Этот разговор сделал меня счастливым. Я был в восторге оттого, что сумел понять научную концепцию, и изменил отношение к кузенам. Они, впрочем, ничего не заметили и продолжили торчать у телевизора.
Через две недели беспорядок в доме приобрел определенные очертания. Папа снова уходил на рассвете, а возвращался совсем поздно. Мама следовала его примеру. Семья стала больше, и мы с этим смирились. Только Луиза не поняла, что некоторые вопросы задавать не следует, чтобы не нарушать хрупкого равновесия.
— Что случилось с Франком? — спрашивала она. — Где он?
Она попыталась вытянуть правду из папы — он не удостоил ее ответом и просто ушел, а мама так на нее посмотрела, что Луиза сразу отстала. Жюльетта просветить нашу тетку не могла, потому что ничего не знала, я притворился дурачком, а Мария принципиально не общалась с новыми членами семьи. Последнюю попытку Луиза сделала за воскресным обедом — папа в этот момент разрезал цыпленка, — и тогда ее одернул дедушка Филипп:
— Ты замучила нас своими дурацкими вопросами, Луиза. Франк путешествует!
Всякий раз, когда звонил телефон, я срывался с места и бежал, чтобы первым снять трубку, но это была не Сесиль. Потом она вернулась и поздно вечером позвонила. У нее был усталый и какой-то бесцветный голос. Она сказала, что времени встречаться у нее нет, что нужно заниматься похоронами Пьера и что погребение состоится в провинции, в семейном склепе.
— Если можно, я тоже поеду.
— Не стоит.
— Но я хочу быть рядом с тобой.
— Там будут члены семьи. Люди, которых я не видела много лет.
— Мы можем поехать вместе. Я тоже очень горюю.
— Не настаивай, Мишель, я хочу побыть с Пьером одна. Все остальные мне чужие. Я устала и должна отдохнуть. Я останусь там ненадолго. Увидимся, когда вернусь. Ты никуда не собираешься?
— Дома полный кавардак. На нас свалились алжирские Делоне. В этом году мы не поедем в отпуск, так что у нас будет время в августе. Теперь я твой брат, Сесиль.
— Да, ты мой маленький братец. Я позвоню.
Начался июль. Однажды вечером мама не вернулась домой после работы, и мы начали беспокоиться. Она всегда предупреждала, если собиралась задержаться. Мы позвонили в магазин, узнали, что она ушла в конце дня, никому ничего не объяснив, и набрали номер дедушки, но он сказал, что мама к нему не заходила. Мы сели ужинать, Мария начала подавать, и тут хлопнула входная дверь. Появилась разъяренная мама:
— Из банка исчезли боны Казначейства[148] на пять миллионов франков! Где они, Поль?
Папа вскочил из-за стола, уронив салфетку в тарелку с супом. Он стоял разинув рот, как застигнутый на месте преступления злоумышленник.
— Что ты сделал с деньгами?
Если мама забывалась и переходила на старые франки, это означало, что она очень разозлилась.