– Ого! Это у вас откуда? – Алсу уже заметила прибывших друзей и поспешила навстречу. – Вот это круть! – отстранив путающегося под ногами Бонго, похлопала по холке «зависшего» коня. – Где достали?
– Это Белый… – начала было объяснять Хоуп, но Абашева ее не дослушала, тут же предположив:
– Угнал?
– Починил, – раздалось в ответ сердитое ворчание. – Я ее починил.
– А-а, – невозмутимо протянула Алсу, – это здорово. Кстати, рыбы хотите?
– Какой еще рыбы? – не поняла суть вопроса Хоуп, но землячка красноречиво указала ей на тлеющие в отдалении угли, пояснив. – Эйб ее в ручье ловит, а я жарю. – Она заговорщицки приблизила губы к уху подруги. – Следую твоему совету, пытаюсь выполнять женские обязанности, готовлю вот.
– А, понятно, – Хоуп приблизилась к костру и с надеждой поворошила в нем лежавшей рядом палкой. – По-моему, у тебя пока не очень получается, – строго констатировала она, выловив из углей пару обгоревших черных рыбьих тушек, которые тут же рассыпались в пыль.
– Не все сразу, – невозмутимо отмахнулась Алсу. – А вообще я старалась.
– Ага, сидела на скале и ногами болтала.
– Ну, нет у меня таланта к готовке, – сердито парировала Абашева и Хоуп решила, что тему кулинарии продолжать не стоит.
Пока девушки спорили, Белый присел у огня и довольно зажмурился. В тот миг она напоминал довольного кота, умиротворенно греющегося возле теплой печи.
– Пир-то у вас тут по какому случаю? – поинтересовалась Хоуп, решив продолжить разговор.
– Да так, само как-то вышло, – Абашева пожала плечами и принялась собирать ветки для костра. – То клуб, то тренировки, хоть дух перевести…
Спустя минуту откуда-то из-под кручи выбрался Эйб. Заметив гостей, он сдержанно кивнул, и тут же удивленно уставился на стоящую в траве айтману.
– Это здесь откуда? – пробурчал себе под нос и, скинув в траву несколько крупных рыбин, направился к машине и по-хозяйски залез внутрь.
– Эй, тебе кто ее трогать разрешал? – тут же возмутился Белый.
– Это старая айтмана моего отца, а он, между прочим, особа приближенная к Царю, – с вызовом отозвался абашевский сосед.
– И что с того? Я ее под свою ответственность взял, так что не трогай без разрешения.
– А то что? – угрожающе растянув улыбку, Эйб отошел от айтманы и приблизился к костру.
– Ничего хорошего, мажор, – зло процедил Белый.
– Ребята, давайте потише, – решив оборвать назревающий конфликт, предупредила Хоуп.
Кажется, слова ее возымели действия. Эйб подобрал из травы пару рыбин и сел в стороне от костра с демонстративным безразличием. Белый тоже взял из кучи две рыбьих туши и сел по другую сторону.
– Одного не понимаю, как ты справился с машиной Голубой Крови?
– А я к ним подход знаю, к машинам. Они ведь, как живые, отношения к себе требуют. Так что кровь тут ни при чем, – невозмутимо отмахнулся Белый.
Эйб ничего не ответил, но сказанному видимо не поверил. Повисло неловкое молчание. Оба парня сидели на приличном друг от друга расстоянии и напряженно крутили в руках по рыбине. Абашева и Хоуп чуть в стороне от них, выжидающе наблюдали за недобрыми взглядами, которыми Белый и Эйб то и дело одаривали друг друга.
Алсу потихоньку пригнулась к Хоуп и шепнула ей на ухо:
– Что с ними такое сегодня, а? Айб… он ведь себя так не вел раньше. Последнее время, когда я возвращаюсь после Клуба, у меня создается впечатление, что на тренировке он хочет меня убить! Может, его бешеные обезьяны покусали? Обезьяны-оборотни? – она с тревогой посмотрела на Эйба, сидящего в траве с безумной, как у маньяка, улыбкой, и Белого, который в тот момент с многообещающим лицом сворачивал голову самой большой рыбине, – их обоих…
– Да нет, не думаю. Типичное мужское поведение: сейчас выяснят, кто главнее, и успокоятся, а еще, – Хоуп сосредоточенно прищурилась и, понизив голос до едва слышного, вынесла вердикт, – мне кажется Эйб тебя ревнует.
– Чего-чего? – в голос выкрикнула Абашева и, поймав на себя два жутких взгляда – алый и бесцветный, тут же ткнулась носом Хоуп в ухо. – Нет, такого быть не может, глупости. Да и к кому он ревнует, по-твоему, к Белому что ли? Белый же мне, как брат.
– Да хоть, как сестра, – скептически хмыкнула Хоуп. – Если твой «йоркширский» друг что-то там себе напридумывал, то повод и раздражитель уже значения не имеют.
– Нет, это все фигня какая-то, – тут же открестилась от услышанного Абашева. – Ерунда полная, – поднявшись с земли, она недоверчиво посмотрела на подругу и зачем-то пересела к Белому.
– Ты чего взъелся-то? – спросила потихоньку.
– Не люблю мажоров, – рыкнул сквозь зубы тот. – Пусть не строит из себя тут.
– Не обращай внимания, – облегченно выдохнула Алсу. – Так и знала, что все из-за тачки этой твоей… его…отца… В смысле, твоей тачки, конечно, – она быстро исправилась, поймав неодобрительный взгляд Белого.
– Не люблю мажоров, – еще раз многозначительно проворчал Белый и закинул безголовую рыбину в угли. – Втащить бы ему хорошенько, да пикник портить неохота.
– Вот и хорошо, и правильно, – радостно улыбнулась Абашева, тут же пообещав. – А втащу я ему сама, на тренировке, обещаю.
– Ты, мелкая, с ним поосторожнее будь, с мажором этим. Я за ним одну вещь заметил – поддается он тебе на тренировках, по крайней мере тогда, когда я видел, – предупредил Белый.
Эффекта, который произвели его слова, он не предвидел точно. Лицо Абашевой вытянулось недоуменно, а потом на нем отчетливо проступило выражение полного расстройства и разочарования.
– Ты уверен? – спросила она с тихой надеждой.
– Ну, может мне показалось, – сообразив, что ляпнул лишнее, попытался исправиться Белый, но соврать у него вышло плохо.
Глядя на их перешептывания, Эйб молча оторвал голову еще одной рыбине и демонстративно швырнул тушу в угли. Бросок получился неаккуратным – в воздух взвился столп черного пепла, вперемешку с желтыми искрами углей. Один уголек отлетел в сторону лежащего в траве Бонго, ожег ему нос. Пес обиженно заскулил и залаял.
– Эйб, швыряйся рыбой поаккуратнее. Думаешь, если поймал ее, так можно теперь и собаку сжечь? – выдала ни с того ни с сего Алсу.
Слава богу, парень ничего не ответил, правда, взглядом Абашеву одарил таким, что и врагу не пожелаешь. Решив, что пора прекращать все эти препирательства, пока конфликт не набрал обороты, Хоуп заявила громко во всеуслышание:
– Может, хватит уже? Собрались раз в жизни на пикник. Сидим хорошо, мирно, дружно, а вы… Потерпите друг друга еще немного, а? И вообще, что это за детсадовские разборки? Как дети, ей богу. Я, как самая старшая, объявляю перемирие.
– Самая старшая? Сколько лет-то тебе? – недоверчиво поинтересовался Белый.
– А тебе? – тут же отрезала Хоуп.
– Двадцать шесть, – буркнул парень, накинув себе для солидности лишний год.
– А мне двадцать семь, – победоносно заявила Хоуп, этот самый год скинув. – Значит, старшая, и поэтому прошу, давайте жить дружно, ребята.
Призыв был услышан, но пикник как-то не задался. Наверное, поэтому Абашева с Эйбом через полчаса засобирались домой. Следом за ними ушел Бонго.
Оставшись вдвоем, Хоуп и Белый выкопали из углей остатки рыбы и разделили их поровну.
– Это был самый тупой пикник в моей жизни, – вздохнула Хоуп, глядя, как катится к горизонту массивное алое солнце.
– Да ладно тебе, неплохо в принципе посидели. Психанул я, конечно, из-за мажора, не прав был, признаю, но он ведь первый начал, согласись, – развел руками Белый, и, выкопав уз углей «дозревшую» рыбину, протянул ее Хоуп.
– Да хрен с ним, с мажором, – выдохнула та, – я вот тут про другое думаю.
– Про что?
– Про тебя.
– Про меня? – Белый удивленно приподнял бровь. – В каком смысле?
– В том, что из нас троих ты, похоже, оказался самым прагматичным и самым удачливым.
– О чем это ты?
– Ты ведь попросил богиню научить тебя обращаться с любым местным оружием.
– Ну, да.
– Любым. Даже тем, что принадлежит Голубой Крови, усекаешь? – Хоуп хитро прищурилась и многозначительно ткнула в небо пальцем. – Твой меч, он ведь с помощью камней работает, ты мне сам показывал, помнишь? Принцип работы айтманы, как ты сказал, тоже основан на божественных камушках – вот и ответ.
– Похоже на правду, – согласился Белый. – Хотя, если честно, мне все равно, по какому принципу эта штука будет меня слушаться, лишь бы в воздухе не заглохла, – он весело подмигнул собеседнице, поднялся и, затоптав остатки никому не нужного уже костра, направился к айтмане. – Ну что, пора домой?
– Пожалуй, – раздалось в ответ…
Ослабевшее, тусклое солнце уже не жгло глаза. Хоуп смотрела на него, почти не щурясь. Вечернее небо, окаймленное розовым и пурпурным с запада, с востока уже окрасилось в ночные оттенки лилового и сизого. Наверное на этом фоне с земли их айтмана казалась сверкающей белой искрой, волшебной колесницей, стремительно несущейся по небесам.
– Останови на минутку, – попросила спутника девушка, – закат красивый.
Айтмана зависла в воздухе, гул силовых колец ослабел, осталось лишь едва слышное потрескивание и жужжание.
– Нравится? – Белый повернулся к спутнице. – Только по-моему он здесь всегда такой… закат.
– Не обращала внимания, – пожала плечами Хоуп, – как-то не до этого было.
– А теперь что-то поменялось?
– Что?
Вопрос парня поставил ее в тупик. Вроде бы не было в нем ничего провокационного – спросил и спросил, но чуткая Хоуп почему-то отметила в нем некую двусмысленность. Поэтому, чтобы убедиться в собственных подозрениях, внимательно посмотрела на Белого. Он молчал, смотрел прямо, не мигая, не улыбаясь – наверное ждал чего-то. Взгляд у него при этом был такой, что Хоуп показалось, будто из алых глаз вот-вот вылетят два лазерных луча и прожгут ее насквозь.
– Слушай, я давно хотел тебя спросить, – начал парень, – зачем тебе все это нужно?
– Что «это»? – теперь уже для Хоуп настала очередь переспрашивать.