я. Этот ритуал означал, что пути назад нет, и губы Маду, обжигая дыханием, произнесли едва слышно у самого моего уха:
– Джасвиндер-Асани.
– Что? – растерянно переспросила я.
– Это мое настоящее имя, не прозвище. Джасвиндер-Асани – Молния…
После представления я в гробовой тишине пересекла зал и, получив в спину скупой, но искренне доброжелательный кивок Аахути, отправилась восвояси…
Телепортация, тропа в лесу – все, как в тумане. Загрузившись происходящим окончательно, я тяжело плюхнулась на замшелое бревно и уставилась на носки собственных туфель. Персиковый «клубный» наряд все еще был на мне.
Я что, действительно победила? Победила! И это не спортивные соревнования, а конкурс невест – уж кто бы подумал!
Описать весь букет собственных эмоций я не смогла бы и при желании. Одно скажу – терзали сомнения. И страшно было. Такой неприятный, липкий страх неизвестности. А что дальше? А правильно ли то, что будет дальше? Нужно ли мне все это? Не ошибка ли…
– Бр-р-р! – я встряхнулась и громко фыркнула вслух, как собака после купания. Легче и яснее не стало.
Звук разорвал тишину леса. В кустах, вторя мне, взвизгнула обезьяна.
Лес успокаивал, ободрял, словно руки, клал на плечи зеленоватые тени – не парься, мол, все хорошо будет, чего куксишься?
С первых дней пребывания в новом мире мне понравилось гулять по лесу, рассматривать трещины в камнях, плутать в лабиринтах баньяновых колонн, слушать вопли обезьян и песни птиц. Я люблю юг, люблю море и тропический климат с его теплом и влагой. И, в принципе, новая жизнь меня устраивала. И все же периодически я скучала по дому, по своим родителям, друзьям и собакам, по бэ-эм-иксу, к которому я так и не прикрутила новое заднее колесо, купленное на сэкономленные на университетских обедах деньги…
– Поздравляю, – прозвучал над ухом холодный, чужой голос.
Я обернулась. Пришел Эйб. Встал надо мной, погрузив в тень.
– Спасибо. Садись, – я кивнула ему на бревно, на котором обосновалась сама. – Что-то радостной ты не выглядишь, – Эйб даже не пытался скрыть язвительный тон.
– Так дело-то серьезное! – огрызнулась я. – Замужество, как-никак. Судьба моя решается, а самое главное, раз уж я на все это подписалась, то…
Я зависла не несколько секунд, будучи не в силах произнести – озвучить – главное свое сомнение.
– То что? – поторопил меня собеседник.
– То придется забыть о доме.
– Доме? Кстати, где твой дом?
Я даже поперхнулась. Я ни разу не рассказывала соседу откуда родом. Он не спрашивал, а тут…
– Далеко.
– Я и сам уже понял, что далеко.
– Как это ты понял?
– А чего там понимать? Ты чужачка – сразу видно.
– Ну да, типа того, – не стала отпираться я и бросила наобум. – Из Третьего царства.
– Нет.
– Из Второго.
– Зачем врешь? – Сердитый взгляд, какая-то злая улыбка. – Ты издалека.
– Ладно, – сдалась я, – издалека так издалека. Из другого мира.
– Вот так бы сразу и сказала. – Злая улыбка сменилась грустной. – Так ты счастлива теперь?
– Счастлива… – с сомнением протянула я. – Знаешь, слово «счастлива» – это уж слишком. А вообще я вполне довольна.
Слово «довольно» получилось у меня каким-то неубедительным. Я сомневалась, хоть всячески и пыталась побороть душевные колебания. Победа так и не подарила мне ощущения триумфа, эйфории. Хотя, вполне возможно, все это нормально для победы подобного масштаба.
– Теперь между тобой и Царем никто не стоит, ты должна бежать к нему. Отчего же не бежишь?
Эйб провоцировал. Я разозлилась и рыкнула на него:
– Меня отпустили собрать вещи, так бы уже убежала. И вообще, можешь не язвить. Недавно я убедилась, что люблю Царя – и это стопроцентно.
Перед глазами возникла картинка из сна, навеянного любовными таблетками и чарующий, космический взгляд того, кто явился мне в нем. И невероятная правда, подслушанная в разговоре наставницы и Хоуп – таблетки показывают того, кого любишь. Вот оно как, оказывается…
– Ладно, тебе виднее, – сдался Эйб.
Он, кажется, хотел продолжить начатый разговор, но я не захотела. Встала и направилась к дому. Забралась и села на крыльцо. Почему-то разговор с Эйбом жутко взвинтил меня! Настроение окончательно испортилось. Я надеялась, что проведу последний день в доме Иши как-то иначе. Без ссор, мирно, бодро глядя в новую жизнь.
Ближе к вечеру за мной пришли.
Солнце еще не опустилось за горизонт, но уже стало тяжелым и красным. Его кровавый цвет напрягал, как напрягало все кругом. Непонятная тревога, возникшая утром, после выбора, разрослась до неимоверных масштабов и за несколько часов обернулась паникой.
Визитеров было пятеро. Четыре солдата и какой-то придворный – нарядно одетый седой мужчина неопределенного возраста.
– У вас есть час на то, чтобы собрать личные вещи и попрощаться с родными, – произнес он безразличным тоном. – Мы подождем.
– Я поняла.
Кивнула. Первая мысль – час, так много! Мне и собирать-то нечего, как говориться, «только подпоясаться». Вторая – час, так мало. Растянуть бы его на подольше и собраться с духом, и успокоиться, и подумать. О чем? О том, что я получила то, чего хотела. О том, что надо дойти до конца пути, раз ввязалась во все это…
Я решила воспользоваться имеющимся временем и спустилась в катакомбы, чтобы принять душ. Приведу себя в порядок – что плохого? Все-таки к Царю на встречу еду. И вообще, чего я распаниковалась? Я видела во сне Маду. Не в простом сне – в пророческом, так сказать! Какие еще могут быть сомнения? Просто я не особо разбираюсь во всей этой романтике и вообще… Не встретить бы Эйба.
Эта странная мысль (про Эйба) оформилась неожиданно ясно и ярко. Да, да, да! Именно так! Именно Эйб виноват во всех моих сомнениях. Ведь они возникают именно тогда, когда я вижу его. Когда нахожусь рядом с ним, общаюсь. Это он своими тайными разговорами, своими поцелуями и взглядами сбивает меня с толку. От его голоса и глаз кровь стынет в жилах, а сердце биться перестает. Что за напасть.
Только бы не встретить его сейчас.
Я быстро разделась возле душевой. Швырнула вещи кучей на пол, в компанию к какому-то тряпью, чуть не опрокинув какую-то грязную склянку с порошком, похожим на светлую дорожную пыль. Откуда она тут взялась? Раньше вроде не было. Встала под тугие струи воды, быстро ополоснулась, выключила воду. Хотелось застыть статуей и постоять какое-то время в полной тишине, и чтобы время не шло.
Я закрыла глаза.
За веками двинулся темный силуэт. Шагов слышно не было, но воздух колыхнулся, обозначая чужое движение. Эйб. Нет сомнений! Только не сейчас.
Я открыла глаза и приготовилась быть резкой. Я хотела попрощаться как можно жестче, уйти, не оборачиваясь, поставить точку, но не вышло!
На меня смотрел кто-то – кто угодно, только не Эйб!
Золотые волосы, светло-голубая кожа, полотенце, небрежно обмотанное вокруг бедер – кажется, он тоже в душ шел? Не ожидал, что я его место займу? Его… А кто это? Судя по повязке на лице, все же он. Эйб. Так вот как он выглядит без своей побелки?
Сердце забилось бешено он пугающей догадки. Не может быть. Нет…
Не обращая внимания на свою наготу, я подошла к парню вплотную и медленно прикоснулась к тряпке, скрывшей его глаз. Он не протестовал. Я стянула лоскут, и из-под него сверкнуло звездное небо.
– Эйб… Почему ты не сказал.
Договорить не успела.
Эйб прижал палец к губам, призывая к тишине, и развернув меня, подтолкнул на выход. На мои плечи легла старая распахнутая туника, которую я иногда использовала после душа вместо халата. Она всегда висела тут же, рядом, на выпирающем из стены крюке…
– Иди, ты ведь все уже решила.
Гулкий звук шагов заглушил фразу Эйба. Мои сопровождающие устали ждать и решили спуститься вниз, чтобы поторопить меня. Закутавшись поплотнее в тунику, я вышла к ним. Словно во сне, покинула подземелье. Солдаты не отставали ни на шаг. Огромные, молчаливые, они шли рядом. Какие-то серые, нечеткие, словно туман.
Увиденное внизу поразило меня до глубины души. Царь из снов. Парень из грез. Не Маду. Эти глаза – глубокие, темные, усеянные звездами. Не глаза Маду… Эти руки, настойчивые, сильные, требовательные… Не руки Маду.
Я вспомнила, как поскользнулась после помывки и смешно растянулась на камнях. С какой яростью я выкинула в сток ту маленькую склизкую штучку – причину моего обидного падения. Только теперь поняла, что это была линза. Линза, черт возьми! Почему мне это раньше в голову не пришло? Потому что Эйб перевязался, как пират, и наплел о травме… На самом-то деле он потерял линзу, что скрывала весь этот космос внутри его глаз. А уродская штукатурка прятала голубую кожу. Кто он такой? Голубая Кровь? Почему тогда прятался? Нет. Он не Голубая Кровь. Он другой…
Куча вопросов, а времени, чтобы выспросить ответы, нет! Я сделала выбор. Что ж – дойду до конца, а там, будь что будет. Эйб! Как жаль, что ты не открылся мне раньше, и как хорошо, что там, в моих снах был ты… а не Маду.
Я прошла в хижину, постояла пару секунд в центре комнаты, где мы с Эйбом жили. На подоконнике лежала готовая шляпа. Та самая, которую сосед обещал сплести мне. Которую я помешала ему доделать после нападения Это. Доплел, вот. Вовремя.
Я подняла шляпу и надела. Что ж, теперь, как леди Райдон (*бог грома и молнии в МК), я имею полное право носить ее.
Хоуп
Хоуп вернулась домой на закате. Сама не своя она взбежала по ступеням и остановилась посреди комнаты с фонтаном. Белый стоял у окна и смотрел на улицу. Услышав шаги, развернулся.
– Ты вернулась? Забыла чего? – недоумевающее приподнял бровь, подпрыгнув, уселся на подоконник.
– Тебя! – не своим голосом прохрипела Хоуп и двинулась к нему, сверкая ошалелыми глазами.
Выглядела она совершенно безумно, поэтому Белый тут же поинтересовался:
– Ты под чем, Надь? – спрыгнув с окна, подошел вплотную и хорошенько тряхнул девушку за плечи. – Эй! Алле! – попытался щелкнуть пальцами у подруги перед носом, но та нервно откинула в сторону его руки.