ощили мое терпение. Возразив, что вовсе не собираюсь устраивать поездку по королевству, я начала готовиться к путешествию.
Но когда я уже намеревалась отправиться в путь, прибыла долгожданная королевская делегация. К тому времени известие о моей помолвке с Фернандо уже успело широко разлететься; по сути, первое, что я сделала, — разослала об этом циркуляры по всем крупным городам, демонстрируя тем самым, что не совершила ничего дурного и что мне нечего скрывать. Теперь же у меня не оставалось иного выбора, кроме как последовать своим же заявлениям и согласиться принять людей Энрике.
Я надела платье из серого бархата и арагонские рубины, сам вес которых придавал мне уверенности. Рядом со мной стояли Каррильо и адмирал. Я стиснула зубы, неожиданно увидев Вильену; тайком бросила взгляд на Каррильо и поняла, что он тоже не знал о присутствии в делегации маркиза. Лицо его столь помрачнело, что мне показалось, будто сейчас он набросится на Вильену и придушит его голыми руками на месте.
— Сеньор маркиз, — громко и отчетливо сказала я, опережая Каррильо, — искренне надеюсь, что вы прибыли для того, чтобы просить нашего прощения. В противном случае позвольте предупредить, что мы не потерпим слов, каковые вы использовали против нас в прошлом.
Я наслаждалась внезапной бледностью, залившей его лицо. Я специально именовала себя по-королевски — во множественном числе, чего он не ожидал. Bien.[26] Мне хотелось, чтобы он видел во мне будущую правительницу, а не беспомощную инфанту, над которой он столь часто издевался.
Насмешливо улыбнувшись, он выхватил из руки слуги впечатляющего вида документ с многочисленными печатями.
— Помилование для вашего высочества, — объявил он. — Ввиду непредвиденных осложнений на юге его величество не может присутствовать здесь лично, но из уважения к вашей общей крови он дарует вам полное прощение за ваши мятежные поступки, если вы, в свою очередь, откажетесь от незаконной и несанкционированной помолвки с Фернандо Арагонским.
— Презренный пес! — бросил Каррильо. — Да ты даже ее сапоги лизать недостоин…
Я подняла руку, сдерживая его, и шагнула вперед, бросив многозначительный взгляд на адмирала. Дон Фадрике наклонил голову, стоя среди шестидесяти вооруженных слуг, находившихся теперь в моем подчинении.
— Думаете, вам удастся запугать королевского представителя? — сказал Вильена. — Я прибыл сюда со всеми полномочиями короны. Могу приказать арестовать ваше высочество прямо здесь и сейчас.
Я остановилась в шаге от него, почувствовав тошнотворную вонь его дорогого мускуса, сквозь которую пробивался запах пота. Взглянув на людей из его свиты, многих из которых я встречала или видела за проведенные при дворе годы, я с удивлением узнала среди них бывшего любовника королевы и нынешнего мужа Менсии, Бельтрана де ла Куэву. Он постарел, и его изящные черты несколько огрубели, но глаза блестели как прежде. Бельтран отвел взгляд, и я заметила, что ему не по душе роль, которую он вынужден исполнять.
Стоило мне это понять, и я ощутила прилив сил. Возможно, Вильена полагал, что имеет власть надо мной, но я подозревала, что все эти сеньоры не явились бы сюда по доброй воле, будь у них выбор. Несмотря на всю их алчность, мало кому понравилось бы видеть, как издеваются над женщиной; Вильена же, как обычно, даже не пытался дружески относиться к тем, от чьей поддержки зависело его грязное дело.
— В таком случае арестуйте меня. — Я посмотрела в глаза Вильены. — Но прежде, чем сделаете это, вы должны сказать мне в присутствии этих сеньоров, в чем меня обвиняют; даже самый низший крестьянин в Кастилии заслуживает подобного права. В соответствии с договором, который я подписала с его величеством, я не должна вступать в брак без его согласия, но он, в свою очередь, не должен силой принуждать меня к браку не по моему выбору. Он первым нарушил наше соглашение, пытаясь выдать меня за короля Португалии. Соответственно, предлагаю передать наши разногласия в кортесы, и пусть они решают.
Кошачьи глаза Вильены превратились в щелочки.
— При жизни короля собрания кортесов не будет никогда, — прошипел он. — Никогда! Вы утратили право называться наследницей Кастилии. Если осмелитесь на брак с Арагоном, сомневаюсь, что вы долго после этого проживете. Король не потерпит подобного мятежа. Если вы ослушаетесь, заплатите за ваши поступки, как и каждый, кто поддерживает ваше недостойное поведение.
Я моргнула, почувствовав, как его слюна брызнула мне в лицо, встретилась с его пылающим взглядом и сказала:
— Однажды вам придется пожалеть об этих словах, сеньор маркиз.
Я целеустремленно направилась к дальним дверям.
— Это вам придется пожалеть, донья Изабелла! — крикнул Вильена.
Не оборачиваясь, я услышала, как Каррильо рявкнул:
— Убирайся, пока я не выстриг блох из твоей шкуры!
Поднялся шум, который, к счастью, ограничился лишь разгоряченными словами, — тому способствовал грозный вид адмиральских слуг, готовых подавить любой скандал.
Закрыв за собой дверь, я прислонилась к стене. Сердце отчаянно колотилось. Инес подошла ко мне с платком в руке:
— Позвольте, я вытру вам лицо.
Пока она стирала с моих щек слюну маркиза, я слышала приглушенный шум, с которым слуги адмирала выпроваживали королевскую делегацию. Мгновение спустя в дверь ворвался Каррильо, раскрасневшийся и разъяренный, но воодушевленный случившимся. Похоже, он питался чужими раздорами.
— Этот любовник короля осмелился угрожать мне, что вернется с войском, которое сровняет с землей эти стены. Ха! Пусть попробует. У всех этих высокопоставленных и могущественных сеньоров вид был такой, будто им хотелось сквозь землю провалиться. — Он одарил меня восхищенной улыбкой. — Ты победила. Ты показала им, кто настоящий правитель.
— Я пока еще не правительница.
Я взглянула на стоявшего на пороге адмирала, вид у которого был куда менее восторженный. Он прекрасно осознавал ситуацию, в которой мы оказались, не хуже меня понимая, что на этот раз мы не можем позволить себе пренебречь угрозами Вильены. Когда маркиз явится в следующий раз, при нем действительно может оказаться армия и ордер на мой арест.
— Больше откладывать нельзя, — сказала я, снова повернувшись к Каррильо. — Нужно сообщить Фернандо. Где бы он ни был, он должен приехать ко мне, пока не станет слишком поздно.
Глава 17
Над внутренним двориком, где горели, отгоняя насекомых, факелы с ароматом лимона, повисла душная ночь. Я расхаживала по окруженной аркадами площадке, не в силах сидеть в помещении.
По прошествии почти двух недель я наконец получила известие, что Фернандо в пути, — ему в одежде возчика удалось тайно пересечь границу между нашими королевствами в сопровождении нескольких верных слуг, переодетых погонщиками мулов. С ними был и Карденас, которого я отправила с письмом в Арагон. Пока что Фернандо удавалось избегать патрулей Вильены, о чем мне было известно от графа Паленсии — он сообщал, что мой жених целым и невредимым добрался до его замка. Следующим вечером Фернандо выехал во Вальядолид, воспользовавшись преимуществом, которое давала ему ночь, и за последние два дня о нем больше ничего не слышали.
Кастилия кишела королевскими соглядатаями. Энрике предоставил казну в полное распоряжение Вильены, а тот нанял многочисленных шпионов, стремясь помешать Фернандо пересечь границу. Однако Андрес де Кабрера и моя отважная Беатрис отказались впустить маркиза в алькасар, несмотря на то что подобным поступком они ставили на себе клеймо изменников. Получив отпор, Вильена начал вымогать средства у не слишком щепетильных грандов в обмен на заманчивые предложения земель и замков. Он поставил своих наемников на каждой дороге и в каждом селении, велев им следить, не появится ли принц Арагонский со своей свитой.
Инес заверяла меня, что никто не станет искать возчика и погонщиков мулов, но я воображала себе самое худшее. Принца можно было узнать по множеству невольных поступков — по оплате золотом там, где обычно платили медью, по неосторожному приказу слуге, хотя таковых у него не предполагалось. Даже походка и манера речи могли выдать его высокопоставленное положение. Если Фернандо хотя бы на мгновение утратит осторожность и кто-то из людей Вильены это заметит, все будет кончено — для нас обоих. У Вильены имелся приказ короля арестовать Фернандо за въезд в Кастилию без разрешения, с целью брака с запретной для него принцессой.
Остановившись, я взглянула на окутанную облаками луну, что висела высоко в усеянном звездами небе. Ужасающий летний зной до сих пор не ослаб, хотя уже стоял октябрь. Темно-желтая кастильская пшеница — основа нашего хлеба — увяла, и все предсказывали повсеместный голод. Будто этого мало, в Авиле и Мадригале вспыхнула «черная смерть», унеся сотни жизней. Я писала в Аревало, справлялась о здоровье матери, но не получила ответа, что лишь добавило опасений, не страдают ли она и ее пожилые слуги от нехватки самого необходимого из-за чумы, остановившей жизненно важную торговлю. Ширились дурные предзнаменования, и предсказатели с рыночных площадей выходили на улицы — провозглашали начало апокалипсиса.
Как они заявляли, прогневался сам Господь.
Я убеждала себя, что причина не во мне. Я не стремилась к этому браку в своих личных целях и не просила Фернандо покидать Арагон ради меня. Я просила его приехать лишь потому, что у нас не оставалось ни времени, ни выбора; только он мог помочь мне спасти Кастилию. Вместе мы располагали бы большими силами и средствами, чтобы противостоять Энрике. Мой единокровный брат мог кричать о предательстве сколько угодно, но, после того как мы с Фернандо поженимся, Энрике пришлось бы идти на уступки, чтобы избежать войны не только с мятежными грандами Андалусии, но и со всем королевством Арагон.
И все же меня не оставляло чувство вины. После отъезда Фернандо в Арагоне остались его старый больной отец и орда французских солдат, стремящихся пожрать королевство. Он рисковал собственной свободой, возможно даже жизнью, чтобы исполнить мою просьбу. Не слишком ли я поторопилась? Возможно, следовало подождать, поставить солдат вдоль стен дворца и зарыться словно крот в нору, спасаясь от зимы. Вильена был ленив, несмотря на всю свою напыщенность, и вряд ли стал бы утруждать себя осадой в преддверии близящихся холодов…