ми. Последнее время я чувствую себя все хуже и хуже. Только вообрази, что будет, если я вспыхну прямо у тебя в голове: у тебя мозг обуглится! Нет, я не могу подвергать тебя такому риску. Заодно напомню, что я, в отличие от тебя, не пью агуальву, и мне приходится справляться с жарой исключительно своими силами. Так что, полагаю, скоро мы расстанемся. Надеюсь, ты как-нибудь сумеешь справиться в одиночку».
Нат воздержался от уговоров, но в глубине души очень расстроился, что скоро ему придется обходиться без общества Сигрид. Он уже успел привыкнуть к постоянному присутствию своего болтливого и насмешливого ангела-хранителя, который постоянно жужжал у него в голове, как неотступная мигрень.
Теперь даже питье агуальвы дважды в день едва позволяло терпеть убийственный зной. Температура поднялась настолько, что даже полозья повозок постоянно воспламенялись от трения, и охладить их не было никакой возможности. Опасаясь, что весь обоз вот-вот заполыхает, Отакар принял решение перемещаться по ночам, когда воздух становился хоть чуть-чуть прохладнее. Они уже успели заметить, что после захода солнца выбросы лавы и газа из кратера прекращаются.
Предполагалось, что днем путешественники будут отсыпаться, однако это оказалось почти невозможно. Со временем Отакар обнаружил, что некоторые, не выдержав жары, принялись жульничать, выпивая больше агуальвы, чем это полагалось по правилам. Он навесил на цистерны замки и выставил возле них охрану, но моральная обстановка в караване после этого стала совсем невыносимой.
Искатели, которые обычно не отступали перед любыми трудностями, принялись ворчать и огрызаться на приказы офицеров. Над экспедицией нависло ожидание бунта.
Нат внутренне готовился к худшему, как вдруг оказалось, что они уже дошли.
Незавершенный трубопровод оканчивался здесь, прямо посреди пустыни. Его диаметр был достаточно велик, чтобы взрослый человек мог встать внутри его в полный рост. Пустынные бури занесли его песком настолько, что разглядеть его смог бы только наметанный глаз. Вокруг раскинулся лагерь строителей – временные бараки, палатки, складские сараи, все пребывающие в состоянии явной заброшенности. Инструменты валялись как попало, и нигде не было видно ни одной живой души.
– Этого я и боялась, – побледнев, сказала Анаката. – Они погибли. Смерчи развеяли их останки.
Караван остановился, и Искатели выбрались из повозок.
– Есть тут кто-нибудь? – позвал Отакар, особенно не рассчитывая на ответ. – Вот дьявол! Покажетесь вы или нет?
Нат и Анаката заглянули в палатки, расставленные по краю строительной площадки. Везде царили разорение и беспорядок, тюфяки и одеяла покрывал слой пепла и копоти. Они уже хотели отправиться восвояси, как вдруг заметили скорчившегося в углу заброшенной столовой изможденного, растрепанного мужчину с перемазанным сажей лицом. Тот испуганно вскрикнул, заметив их.
Отакар решительно направился к выжившему и, нетерпеливо ухватив за шиворот, поставил на ноги.
– Кто ты такой? – рявкнул он. – Что здесь происходит?
– Вы… вы настоящие? – пролепетал несчастный. – Вы… не мираж?
– Хватит нести ерунду! – прорычал начальник каравана. – Да, мы-то настоящие. А вот ты кто такой?
– Я… меня зовут Сильво, – сбивчиво пробормотал закопченный незнакомец. – Сильво Варга. Я инженер-гидрограф. Я здесь последний остался… Все остальные ушли к зеркалу. Они во власти колдовства.
– Какое еще зеркало? Что за колдовство?
– Это все из-за жары. Иногда из кратера вырываются потоки огня и волнами накатывают на равнину. Языки адского пламени лижут песок, сплавляя его крупицы в сплошную массу… От этого получаются огромные пласты стекла, которые покрывают пустыню на целые километры.
Нат не верил своим ушам. Искатели столпились вокруг Сильво Варга.
– Ну и что? – взревел Отакар, чувствуя, что не может уловить чего-то важного. – Все мы слышали об этом явлении, в нем нет ничего особенного, чистая физика. Именно так с давних пор изготавливают стекло, и магия тут ни при чем!
– Еще как при чем! – горячо возразил злосчастный инженер. – Это стекло не просто устилает землю… оно превращается в зеркало. Огромное зеркало, в котором отражаются небо и облака. Это похоже на то, как если бы вдруг из-под земли вытекло гигантское озеро, заливая половину пустыни. Так красиво…
Он умолк, с безумным видом таращась в никуда, созерцая какие-то дивные картины, возникшие в его воображении, от которых он никак не мог оторваться.
– Мы все отправились поглядеть на это, – продолжал он, встряхнувшись. – Слишком уж странно все получалось… И тут мы допустили ошибку. Это оказалось ловушкой… Мы должны, должны были догадаться! Когда я наклонился над стеклом, я увидел свое отражение, точь-в-точь как в зеркале… только вот…
– Только что? – простонала Анаката, изнемогая от любопытства.
– Только что в этом зеркале я был гораздо красивее, чем в жизни, – договорил Сильво, смущенно потупившись. – И гораздо сильнее. Даже не знаю, как объяснить. В общем, я себе очень понравился. Я заметил, что и остальные тоже попались на ту же иллюзию. Зеркало каждому показывало улучшенное изображение его самого. То есть каждый человек видел себя в нем таким, каким он хотел бы быть, и эти чары оказались непреодолимы. Мне стало страшно, и я убежал. И, как оказалось, правильно сделал, потому что только так мне удалось спастись от колдовства.
– Какого колдовства? – встрял с вопросом Нат.
– На следующий день все только и говорили, что о чудесном зеркале, – продолжал рассказывать Сильво. – Работа замедлилась. А в обеденный перерыв несколько человек отправились обратно к тому стеклу. Никто из них не вернулся. Я пошел их искать и обнаружил стоящими на коленях на этом огромном зеркале. Все они уставились на свои отражения и блаженно улыбались. Мне тогда стоило огромного труда уговорить их вернуться на стройку. Но это было только начало. В последующие дни все больше и больше рабочих дезертировали, и в конце концов в лагере остался я один. Хотите увидеть их сами – ступайте туда. Найдете их все там же, на зеркале. Они проводят там целые дни напролет и возвращаются только к ночи, чтобы поесть, выпить положенную дозу агуальвы и поспать. На заре они уходят обратно, чтобы не упустить ни минуты того дивного зрелища, которое дарит им колдовское стекло.
– Что ж, если ты не лишился рассудка и не лжешь, – проворчал Отакар, – значит, огненные демоны все же нашли способ парализовать строительство, прибегнув к магии.
– Но ведь мы можем положить конец этому колдовству, – воскликнула Анаката. – Пойдемте и разобьем это проклятое зеркало заступами!
Сильво с горечью усмехнулся:
– Это не так просто сделать, как вам кажется. Или же вам придется работать с завязанными глазами! Потому что, как только ваш взгляд упадет на стекло, вы увидите свое отражение, и ловушка захлопнется. Вы тут же окажетесь во власти миража, и у каждого останется только одна мысль: остаться здесь навсегда, чтобы вечно созерцать чудеса зазеркального мира. Это как наркотик, поверьте. Все остальное потеряет для вас значение. Я знаю, о чем говорю. Когда по вечерам рабочие возвращаются, то не перестают улыбаться: они все еще пребывают где-то там, в воспоминаниях о прекрасных грезах, которые были с ними весь день. Подождите до наступления темноты и увидите, что я ничуть не преувеличиваю!
Рассказ Сильво поверг отряд Искателей в еще большую тревогу. Среди солдат поднялся ропот.
Чтобы встряхнуть их, Отакар приказал приступать к разгрузке привезенных труб, но его указания выполнялись неохотно и без всякого воодушевления.
Из-за чудовищной жары каждое движение давалось с огромным трудом. Даже дышать было трудно. Нату казалось, что он каждый раз вдыхает чистый огонь, рождающий боль в иссушенных легких.
Закат принес большое облегчение: с приходом темноты температура опустилась градусов на тридцать.
– Извержения лавы прекратились, – отметила Анаката, поглядывая в сторону кратера. Наверное, метеориту тоже нужны перерывы, чтобы восстановить запасы энергии.
В ту же минуту в меркнущем закатном свете они увидели приближающуюся толпу исхудавших мужчин и женщин. Черные от копоти, в грязных лохмотьях, они шагали с широкими улыбками на чумазых лицах, как будто возвращались с веселого праздника, где всем удалось от души развлечься.
Искатели бросились им навстречу, засыпая вопросами, но ответов на них не последовало. Рабочие шагали слепо, как лунатики, не замечая никого вокруг. По-прежнему молча, они торопливо проглотили свои порции агуальвы, сжевали по горстке сушеных фруктов и улеглись на пыльные тюфяки. Через пару минут все они уже крепко спали.
– Вот видите! – с торжеством в голосе воскликнул Сильво. – С ними стало невозможно общаться. Сейчас, наверное, это кажется вам непостижимым, но вы поймете их лучше, если сами заглянете в зеркало.
Всерьез озабоченный увиденным, Отакар собрал Искателей, чтобы обсудить ситуацию. После долгого совещания было решено отправить в зону спекшегося песка двух разведчиков. Отакар вызвал добровольцев, и Анаката первой вскинула руку. Нат стал вторым, и дело оказалось решено. На рассвете им надлежало сопроводить потерявших разум рабочих в страну миражей.
Зеркало судьбы
Как только немного рассвело, рабочие проснулись и, двигаясь механически, как сомнамбулы, проглотили положенные полстакана агуальвы, сжевали горстку сухофруктов, единым движением поднялись и отправились прочь из лагеря в сторону пустыни. Нат и Анаката двинулись за ними следом. Мужчины и женщины шли, не глядя по сторонам, не произнося ни слова, будто каждого отгораживала от остального мира стена из собственных грез. Нату на миг показалось, что он шагает в толпе живых мертвецов, и это было так… странно.
Внезапно ошеломляюще яркий свет полоснул его по глазам: лучи восходящего солнца коснулись огромной стеклянной плиты, покрывающей землю, и их отражение получилось ослепительным. Парень и девушка вдруг ощутили, что их ноги уже не вязнут в песке: теперь под их подошвами оказалась твердая, скользкая гладкая поверхность. Нат присел на корточки, чтобы разглядеть ее получше. Стекло. Сильнейший жар, излившийся из кратера, расплавил крупицы песка, превратив их в сплошную прозрачную массу; застыв, она превратилась в эту исполинскую горизонтальную поверхность из чистого стекла.