Трое «героев» – почетные гости на торжестве! – были наряжены в парадные костюмы, которые придворные портные скроили для них за одну ночь.
Лидор показался на вершине главной дворцовой лестницы, разряженный в шелка, парчу и золото, как император из волшебной сказки, с тремя перстнями на каждом пальце и в тяжелой, усыпанной драгоценными камнями короне. Все кричало о том, что это день его славы – день, в который он войдет в Историю под именем Лидора, Освободителя Народов и Истребителя Чудовищ.
Следом за ним устремилась нескончаемая торжественная процессия, к которой Нату, Небу и Анакате пришлось присоединиться, так как монарх непременно хотел видеть их подле себя в качестве, так сказать, ангелов-хранителей.
Толпа, утомленная и слегка помятая после бессонной ночи, еще находила в себе силы радостно аплодировать проходящему кортежу. Наконец Лидор поднялся на вершину самой высокой башни, где располагался главный вентиль, централизованно открывающий сразу все краны и шлюзы всех цистерн Аквадонии. Это означало, что как только он повернет тяжелое стальное колесо, все резервуары одновременно опустеют, и миллионы литров агуальвы хлынут в трубу, устремляясь через пустыню в направлении кратера.
Тут-то все и решится.
Нат изнемогал от ощущения бессилия. И речи быть не могло, чтобы помешать Лидору воплотить его план силой: стоит кому-нибудь поднять руку на короля, и гвардейцы из личной стражи выпотрошат злоумышленника на месте.
В полном отчаянии он обратился к Сигрид:
– Ты и вправду не можешь что-нибудь сделать? Хотя бы заставить его поколебаться?
«Нет, – со вздохом отозвалась девушка. – Я ведь уже говорила! Так что отстань от меня. Этот план у него вроде навязчивой идеи, которая глубоко проросла в его разум. Последние годы он только ею и живет, так что никакое мое вмешательство не заставит его отказаться от его гениального, как он считает, замысла. Очень сожалею».
Воздев руки к небу, Лидор произнес прочувствованную речь, которую Нат пропустил мимо ушей.
На крепостных стенах собралась уйма народу. Многие держали наготове бинокли и подзорные трубы, чтобы с полным комфортом наблюдать за тем, что произойдет на другом конце пустыни – там, где трубопровод обрывался над самым отверстием кратера.
Над толпой начал подниматься ропот, поначалу негромкий: «Ли-дор! Ли-дор! Ли-дор!» – который затем перерос в оглушительный приветственный рев. Король улыбнулся. Как долго он ждал этого момента!
Наконец величественным жестом он положил ладони на тяжелое колесо главного вентиля и начал его поворачивать. Металл пронзительно заскрипел, когда внутри башни сцепились и завращались десятки шестерней.
Поначалу ничего не произошло, и толпа испытала явное разочарование. Затем земля задрожала, как будто на Аквадонию обрушилось землетрясение. Это мощные потоки агуальвы, вырвавшись из резервуаров в разных концах города, устремились друг к другу, сливаясь в одну могучую реку, и эта река с оглушающим грохотом ворвалась в трубопровод.
Нат затаил дыхание, пристально вглядываясь в горизонт и следя воображаемым взором за продвижением потока в трубе. Минуты шли; агуальва мчалась к цели со скоростью несущейся галопом лошади. Все цистерны Аквадонии опустели – город в одночасье лишился всех своих резервов. Над крепостью повисла тишина: толпа застыла в напряженном молчании.
Так прошло два часа, за которые ни один человек не попытался покинуть свой наблюдательный пост. Все понимали, что исход уже близок; с каждой минутой поток агуальвы неминуемо приближался к кратеру. Когда терпение зрителей совсем уже истощилось, земля вдруг содрогнулась, будто где-то глубоко в недрах грянул мощнейший взрыв. Нат отчетливо ощутил его раскаты у себя под ногами.
«Как будто мы с разлету натолкнулись на какое-то препятствие…» – подумал он.
Чтобы не потерять равновесие, он уцепился за руку Неба Орна; множество зевак на крепостных стенах, однако, оказались не столь удачливы и, не устояв на ногах, полетели с огромной высоты вниз. Каменный пояс города рассекли широкие трещины, две башни обрушились. Почти в то же мгновение воздух распорол устрашающий свист, и вдали, на другом конце пустыни, в небо взметнулся колоссальный столб пара. Чтобы не слышать этого кошмарного звука, от которого рвались перепонки, Нат в панике зажал уши ладонями, успев подумать только, что агуальва наконец затопила раскаленный метеорит и от столкновения ледяной воды и клокочущей лавы возник колоссальный термический шок, который и породил весь этот пар.
«Хватит ли в трубах агуальвы, чтобы охладить полыхающий под землей шар? – лихорадочно размышлял он. – Или же волшебная влага испарится, а метеорит даже не потускнеет от этого легкого душа?»
«В укрытие! – прорезал вдруг его сознание вопль Сигрид. – Скорее бегите в укрытие, ветер гонит облако пара прямо на город! Спасайтесь, или вас обварит! Скорее!»
Нат громко передал это предостережение окружающей толпе, но никто его не слушал. Неб тут же подхватил Анакату под мышку, как щенка, и бросился вниз по лестнице, ведущей на нижние этажи. Нат надрывался еще минуту-другую, но все тщетно. Аквадонианцы с Лидором во главе зачарованно застыли, таращась на исполинский, пронзающий облака столб пара, который выглядел мифической мраморной колонной, соединяющей земную твердь с небесной.
– Оставь их! – крикнул гарпунер откуда-то снизу. – Они все равно тебя не послушают.
В отчаянии махнув рукой, Нат скатился по лестнице вслед за Небом. Анаката, которая так до сих пор ничего и не поняла, злобно вырывалась из хватки гарпунера, визжа и ругаясь.
Но вскоре ее вопли заглушили пронзительные крики зрителей, которых захлестнула волна обжигающего пара.
Внутри башни было очень влажно и душно, как в парилке. Нату мерещилось, будто он окунулся в котел с кипятком. Изо всех сил сдерживая дыхание, он пытался сберечь легкие, в то время как кожа на его лице и руках вздувалась пузырями ожогов. Казалось, он вот-вот сварится заживо!
Скорчившись в комок, он сунул лицо в колени. Неб, которого каменный панцирь делал нечувствительным к любым внешним воздействиям, постарался встать перед молодыми людьми так, чтобы послужить для них защитным экраном. Весь этот кошмар продолжался с полминуты, но выжившие потом в один голос утверждали, что он длился добрых полчаса.
Когда обжигающая волна наконец спала, город затопил густой, непроницаемый влажный туман, в котором ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Аквадония превратилась в терпящий бедствие корабль, затерявшийся в белесой мгле.
Количество пострадавших исчислялось сотнями. Десятки мужчин и женщин, обваренных до живого мяса, все еще цеплялись за крепостные стены, изнемогая от боли. На гребне стены грудами громоздились трупы; ветер трепал клочья облезающей кожи, а разваренные мышцы сами собой сползали с костей и шлепались на брусчатку внизу. Воздух насквозь пропитался тошнотворным запахом вареного мяса.
Немногие выжившие из числа зрителей получили тяжелейшие ожоги и умерли в мучениях в ближайшие часы; среди них оказались и Лидор, и его министры, и королевская гвардия. Со всем концов неслись стоны и плач, а густой туман затруднял работу тех, кто мог бы помочь раненым. Попытавшись покинуть башню, Нат и его спутники убедились, что видимость едва ли достигает двух метров; за пределами этого расстояния весь мир превращался в сплошное облако пара.
– Хоть глаза остались при нас, а мы все равно что слепые, – проворчал Неб Орн. – Вот дьявол! Это мы с вами серьезно влипли.
Потоп
До самого вечера Аквадония была охвачена паникой. Люди метались наугад по улицам, не понимая, где они и куда бегут. Ориентироваться в таком плотном тумане было невозможно, и несчастные то и дело сталкивались друг с другом, тут же разбегаясь в обратные стороны. Большинство в конце концов сваливались в канавы, только добавляя толпе смятения.
– Надо дождаться, пока туман рассеется, – проворчал Неб, обращаясь к Нату и Анакате. – Если вы сейчас выйдете на улицу, вас просто-напросто затопчут.
Девушка упрямо попыталась прорваться наружу, но каменный гигант легко перехватил ее и втолкнул обратно в башню:
– Я сказал, надо подождать, – рыкнул он самым непререкаемым тоном, и девушке пришлось смириться.
Ночь они провели на первом этаже главного донжона, в удушающей атмосфере перегретого парника, с трудом подавляя желание сорвать с себя всю одежду. Оседающая на каменных стенах влага струилась ручьями; двадцать лет никто здесь не видел ничего подобного. Все, что могло промокнуть, давно промокло или отсырело.
– Интересно, что там творится снаружи? – спросил Нат в надежде, что Сигрид сможет ему ответить.
«Столб пара все еще здесь, – сообщила девушка. – Если так пойдет дальше, вся планета скоро превратится в сплошную баню. Похоже, битва огня и воды еще не закончилась».
Ночью их разбудил незнакомый громкий шум: это пошел дождь. Не каменный, который был обычным делом по другую сторону «экваториальной стены», в мире грязевого океана, а самый обычный, настоящий водяной дождь, который уже успел превратить городские улицы в бурные реки.
– Плохо дело, – покачал головой гарпунер. – Ох и покажет нам этот дождичек…
– Но почему? – удивилась Анаката. – Ведь мы так долго ждали окончания этой засухи!
– Вот именно! – назидательно произнес Неб Орн. – Чем сильнее иссохнет земля, тем хуже она впитывает воду. За двадцать лет зноя она спеклась, как глиняный черепок. Чтобы получить возможность впитывать в себя влагу, она должна хоть немного размягчиться, но это потребует времени. А пока уровень воды будет быстро подниматься, порождая наводнения. Не удивлюсь, если Аквадонию затопит.
– Все это какая-то чушь! – в сердцах вскричала Анаката.
Но голос у нее дрожал.
Наступило утро, а ливень все еще продолжался, и туман оставался таким же густым, как накануне. Нат заметил, что вода за ночь поднялась до уровня щиколоток.
– Ну, что я говорил? – не без торжества провозгласил Неб. – Здесь оставаться нельзя. Если наводнение запрет нас внутри донжона, вы в конце концов умрете от голода. Давайте попробуем вернуться во дворец. Он стоит на самом высоком месте в городе, и к тому же на нем есть балконы, с которых можно наблюдать за развити