Глава 6
Было настолько холодно, что Нату и Анакате пришлось отказаться от идеи отправиться туда, где они обычно жили. Лязгая зубами, они ввалились в деревенский трактир, где вовсю гомонил народ: отовсюду сыпались плоские шуточки и самые заезженные анекдоты, но, несмотря на избитость этих острот, в общем зале царило безудержное веселье. И обслуга, и клиенты буквально рыдали от хохота, то и дело пихая друг друга локтями в бок, как будто им в жизни не приходилось слышать ничего более уморительного. Анаката попыталась протолкаться к камину, но оказалось, что разжечь огонь никто не позаботился. И когда они спросили горячего кофе, на них глянули с удивлением.
– А может, вам лучше кружечку прохладного пивка? – предложил трактирщик, широко улыбаясь, как будто Нат сказал что-то на редкость забавное.
– Нет, – отрезал юноша. – Пожалуйста, горячий кофе и суп, если у вас есть. Тоже погорячее.
– А! Я понял, – прыснул трактирщик. – Это такая шутка! Ну вы и остряки!
И он снова залился смехом, похрюкивая и утирая ладонью слезы. Нату пришлось повысить голос, чтобы его заказ наконец был принят.
– Не стоит здесь задерживаться, – проворчал Неб Орн, понизив голос. – Как только немного согреетесь, надо уносить ноги, пока мы не стали такими же, как они.
– Но мы не можем бросить их в таком состоянии, – возразила Анаката. – Они ведь не отдают себе отчета в том, что происходит. Они умрут от холода… и дети, и старики, все!
– Верно, – согласился с ней Нат. – Но я понятия не имею, каким образом мы можем прекратить это колдовство.
Неб Орн что-то мрачно буркнул себе в усы. С тех пор как он перестал быть по-настоящему человеком, ему все труднее становилось ставить себя на место простых смертных, и сочувствие к их бедам он проявлял все реже и реже. Его сердце становилось таким же каменным, как и его кожа.
Заказа пришлось дожидаться очень долго: трактирщик так был занят, перешучиваясь с другими посетителями, что ему чуть не каждую минуту приходилось напоминать, что от него требуется. Нату уже становилось сильно не по себе от ощущения, что он попал в какую-то ловушку, которая медленно, но неотвратимо закрывается.
Однако ему не хотелось выказывать страх перед Анакатой, так что он старательно изображал спокойствие, которого на самом деле вовсе не испытывал.
Едва управившись с кофе и супом, они покинули трактир. Они уже добрели до берега озера, как вдруг увидели впереди яркие отсветы. Это горели лодки! Рыбаки, охваченные безумным весельем, выволокли их на берег и подожгли, а потом принялись водить вокруг них хороводы, прыгать через огонь и горланить песни.
Нат и Неб бросились туда, но было уже поздно что-либо делать: просмоленные суденышки быстро превращались в головешки.
Ошеломленные подобным безрассудством, они попытались призвать разгулявшихся рыбаков к благоразумию, но те их даже слушать не стали, перекрывая их голоса раскатами смеха.
Неб Орн сжал кулаки, Нат удрученно глядел на творящееся безобразие.
– Нам крышка, – пробормотал он, проводя ладонью по лицу. – К концу дня мы тоже станем такими же.
Глава 7
Нату очень хотелось вернуться домой, и сейчас он последними словами клял себя за то, что решил поселиться в стороне от города; сейчас дорога до его жилища казалась неодолимой. Солнце садилось, и лютый холод становился все более жгучим, а веселье в городе – все более разнузданным. В воздухе витали ледяные кристаллики, мостовые превратились в каток. Люди все-таки наконец заметили, что на улице похолодало, и оделись потеплее. Впрочем, на их приподнятом настроении это никак не отразилось. Тут и там стихийно возникали пляски: люди хватали друг друга за руки и принимались весело скакать, распевая песни, даже не пытаясь задуматься – что же, собственно, они празднуют и по какому поводу такое ликование. На каждый перекресток выкатили бочонки с брагой, и гуляки радостно припадали к ним, напиваясь до такого состояния, что у них едва не лопались животы.
– Может, пока все пьяные в стельку, сбежим из города? – предложил Неб. – Если мы останемся здесь слишком надолго, сами придем в такое же состояние.
Девушка гневно воззрилась на них.
– Ты что, хочешь их бросить? – прошипела она. – Сейчас, когда им угрожает опасность погибнуть?
– Слишком холодно, – вмешался Нат, чтобы пресечь ссору. – На улице оставаться невозможно. Мы слишком легко одеты, чтобы выдержать эту пургу. А дом слишком далеко, мы замерзнем, пока до него доберемся. Так что самым разумным будет вернуться в трактир.
– Ну ладно, – сдалась Анаката, едва шевеля посиневшими губами. – Но почему только мы замечаем, что происходит что-то странное?
– Не знаю. Мороз ударил, пока мы были на озере. Возможно, все дело в этом. Мы патрулировали на лодке несколько часов подряд, и все это время находились под воздействием излучения метеорита. Может, оно и защитило нас от колдовства… и продолжает защищать до сих пор. Но насколько его еще хватит?
Они побрели назад, вернувшись в трактир, где недавно обедали. Их определили на ночлег в общую комнату, где путешественники обычно устраивались спать на соломенных тюфяках, брошенных на простые нестроганые нары. Нат взялся раздобыть еще одеял, чтобы накрыться потеплее, а Неб Орн принялся разжигать здоровую чугунную печку, стоявшую посреди комнаты.
– Мне-то бояться нечего, – проворчал гарпунер, – моя шкура слишком толстая, чтобы ее проморозить, но вам понадобится другая одежда; пойду-ка я пройдусь по окрестным лавкам. Люди нынче в таком хорошем настроении, что я наверняка сторгую выгодную цену.
– Хорошая идея, – одобрил Нат. – Я с тобой.
Анаката обессиленно растянулась на тюфяке, бледная и дрожащая.
– Только возвращайтесь скорее, – прошептала она, когда ее товарищи направились к двери.
Глава 8
На улице холод стал совсем невыносимым, и число замерзших насмерть быстро росло, хотя по этому поводу никто не тревожился.
К счастью, Небу Орну и Нату удалось раздобыть теплую одежду. Анаката восприняла их возвращение с огромным облегчением. Разделив между собой свитера и меховые жилетки, они улеглись на тюфяки, чтобы дать отдых усталым ногам.
Шум гулянья затих где-то к полуночи, и на смену нестройной музыке и разудалому реву пришла недобрая тишина.
– Интересно, сколько замерзших трупов сейчас валяется на улицах, – процедил сквозь зубы Неб.
Нат никак не мог уснуть, настороженно прислушиваясь. Часа в три ночи его внезапно охватило острое предчувствие опасности. Как и все охотники на ящеров, он привык относиться к таким инстинктивным ощущениям серьезно, а потому резко поднялся и сжал в руке охотничий нож на случай рукопашной. Анаката и Неб спали. В окна бил неестественно яркий свет, как будто среди ночи вдруг взошло солнце – холодное, ледяное солнце, излучавшее мертвящий белый свет. Накинув на плечи одеяло, Нат пробрался через притихший трактир, насквозь провонявший брагой и блевотиной. Едва толкнув дверь наружу, он вскинул ладонь, чтобы прикрыть ослепленные глаза. Вокруг было светло, как днем. Снег пушистым покрывалом лежал на крышах и мостовых, отражая свет луны, и этот свет, усиленный миллионами ледяных кристалликов, освещал даже самые извилистые тропинки и глубокие лощины, куда никогда не проникали лучи солнца.
Нат помедлил. Холод был такой, что от него перехватывало дыхание, и он боялся, что отморозит себе легкие, если вдохнет. Подтянув уголок одеяла, он укутал нижнюю часть лица. Любопытство настойчиво толкало его вперед, и, не выпуская из рук ножа, он шагнул вперед, провалившись в рыхлый снег чуть ли не по колени.
Неожиданно он услышал приглушенный топот. Это оказались деревенские собаки; обезумев от страха, они метались по опустевшим улицам, пытаясь скрыться от невидимой опасности. Юноша прижался к стене, не сомневаясь, что собаки бросятся на него – так жутко они выглядели с ощеренными пастями, с пеной на брылах, – но они пронеслись мимо, не обратив на него внимания. Он побрел дальше.
И когда он вышел на главную площадь, то увидел радугу…
Она перекинулась через озеро, с северного берега на южный, и возвышалась над деревней, будто мост, которому позволили подняться до самых звезд. Сквозь метель его было плохо видно, и все же в нем было что-то странное. Нату понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать, что эта радуга оказалась… не цветной! Вместо голубых, желтых и красных полос, из которых состоит обычная радуга, в этой дуге были все оттенки серого, от черного до белого.
Серая радуга! Что же это за чудеса такие? Нат никогда не слышал о подобных аномалиях!
Он потер глаза, ожидая, что иллюзия рассеется, но светящаяся арка по-прежнему была здесь, перед ним, величественная и при этом мрачная, излучая свет оттенка сырого бетона.
«Такое ощущение, что она материальна, – думал Нат, барахтаясь в снегу. – Слишком уж четко она прорисована. Как будто каменный мост, который огромный великан перекинул через озеро, пока люди спали».
В его памяти вдруг всплыло смутно знакомое слово. Биврёст… Кажется, когда-то давно он читал об этом. Биврёст, радужный мост викингов!
Должно быть, он бредит от холода… Идеи одна страннее другой клубились у него в голове. «Я должен взглянуть на нее вблизи!» – решил он, ускоряя шаг. Кое-что его очень смущало: ведь обычные радуги – это оптические иллюзии, возникающие из-за разложения солнечного света в мельчайших капельках воды, играющих роль призмы. К радуге нельзя прикоснуться, и если идти к ней, она будет все время отдаляться. Однако в данном случае все было иначе. Более того, возникало впечатление, что снег сыплется из самой серой радуги, а не с неба.
«Вот так дела…» – растерянно покрутил головой Нат.
Как только он ступил на берег, то словно уперся в стену из холода, которая не пускала его дальше. Кожу лица болезненно стянуло, руки онемели.
Он ясно почувствовал предупреждение: «Если ты сделаешь еще хоть шаг, то превратишься в ледышку».