Вскоре от дыма и жара дышать стало совсем невозможно, и толпе пришлось отступить. Разбушевавшийся пожар яростно стрелял искрами и угольками, и люди заслонялись ладонями, пытаясь защитить лицо.
– Она уже почти мертва! – объявил Нат. – Все кончено. Еще минута, и она отдаст свою поганую душу дьяволу.
Пламя ревело и трещало, пожирая все строение без остатка. Юноша про себя молился, чтобы Дорана успела куда-нибудь спрятаться, прежде чем остатки стропил обрушатся ей на голову. Успела ли она отыскать лестницу, ведущую в подпол?
Пожар длился долго, и теперь, когда все уверились, что страшная ведьма мертва, люди заскучали. Сначала они попытались было водить вокруг исполинского костра хоровод, но и это им быстро надоело. Все чувствовали себя порядком уставшими: шутка ли, провести несколько часов в погоне!
– Что ж, славное дело сделали, – воскликнула какая-то женщина. – А теперь пора и по домам, пока эта развалюха не засыпала нас угольями.
Толпа рассеялась. Всеобщее возбуждение улеглось, и теперь борцы за справедливость почувствовали усталость. Кто-то особенно бойкий предложил пойти отпраздновать успешную охоту в таверне за кувшином подогретого вина, и основная масса охотно поддержала эту идею. Один только Неб Орн оставался на месте, пристально вглядываясь в огонь.
– Зря ты мне помешал, – проворчал он с упреком, обращаясь к Нату. – Я ведь дал клятву пригвоздить эту тварь к стенке.
– Это бы не сработало, – покачал головой юноша. – Ведьм так не убивают. С ними можно бороться только огнем. Пойдем выпьем вместе со всеми, мы это заслужили.
Гарпунер послушался, хоть и с явной неохотой. Неужели он что-то заподозрил?
«Уж Горн точно не даст себя провести, – с тревогой размышлял Нат. – Когда ему расскажут, как именно умерла ведьма, он поймет, что Дорана только набралась сил в этом пожаре. Мы всего лишь получили небольшую отсрочку, не более того».
Глава 19
Чуть позже, когда городок притих, Нат осторожно покинул общую спальню и выскользнул на улицу, чтобы добраться до пепелища сожженного дома. Снег уже укрыл почерневшие головешки и обугленные балки. Он без труда отыскал Дорану, которая сумела спрятаться в полуразрушенном подвале здания. Жар огня явно пошел ей на пользу: волосы стали белокурыми, губы заалели, глаза приобрели яркую голубизну. Бархатистая кожа тоже стала нежно-розовой. Как ни странно, Нат ощутил легкое разочарование.
«В серых тонах она мне нравилась больше, – подумал он. – В ней было что-то неземное, нереальное… А сейчас она стала такой же, как обычные женщины…»
Дорана, догадавшись о его чувствах, бросила на юношу насмешливый взгляд.
– Не переживай, – вздохнула она. – Это ненадолго. Накопленного мной тепла недостаточно, чтобы сохранить такой облик. Пройдут от силы сутки – и я снова стану серой и буду стучать зубами так, что они едва не раскрошатся.
– Но тем временем, – воодушевился Нат, – ты можешь смешаться с горожанами. Теперь ты не вызовешь никаких подозрений. Я принес тебе одежду.
– Все это иллюзии, – печально отозвалась Дорана. – Нам дана только короткая передышка. Тебе снова придется переходить к нападению. К нынешнему часу Горн уже наверняка знает, что я осталась жива. Он это так не оставит.
Она взяла одежду, которую принес с собой Нат, и выбралась из подвала.
– Теперь оставь меня, – прошептала она. – Мне пора заняться самовосстановлением. Если я не посплю в снежном коконе, мне не дожить до завтрашнего утра. Но все-таки спасибо тебе. Если бы ты не вмешался, тот гарпунер уже распял бы меня на стене, как летучую мышь. Этот человек исполнен ненависти. Ему отвратителен любой, кто хоть в чем-то не похож на остальных… Наверное, потому что и сам он выглядит как монстр.
Нат отправился восвояси, а Дорана, усевшись среди обугленного мусора, прикрыла глаза и замерла, позволяя снегу запорошить себя.
Глава 20
То, чего Нат так долго опасался, свершилось: Горн наконец пригласил Анакату на обед. Эта победа едва не лишила девушку остатков разума: вне себя от радости, она металась по всему городу в поисках платья, способного произвести должное впечатление на ее кумира, сошедшего с радуги. Нат снова попытался урезонить ее, но тут с самым угрожающим видом вмешался Неб.
– Хватит, малыш! – пророкотал он, хватая юношу за ворот блузы. – Оставь Анакату в покое, не порть ей праздник. Имей в виду, это мое последнее предупреждение.
Нат кое-как высвободился из железной хватки гиганта, пылая гневом. Все пошло прахом. Анаката вообще в упор его не видела, словно он вдруг стал прозрачным, и не разговаривала с ним.
Ему пришлось скрепя сердце смотреть, как она причесывается и наносит макияж, так тщательно, как она никогда не делала прежде. Ее сексуальное возбуждение стало таким явным, что даже смотреть на нее было неловко.
– Как я выгляжу? – взволнованно спросила она Неба, лихорадочно блестя глазами. – Как думаешь, я понравлюсь Горну?
– Тебе не о чем беспокоиться, моя красавица, – успокаивающе ответил Неб. – Если бы тебя выставили на аукцион, все мужчины города охотно разорились бы, лишь бы заполучить тебя!
– Ты правда так думаешь? – пролепетала девушка.
Нат же буквально сходил с ума от бессильной ярости. Еще чуть-чуть, и он бросился бы в ратушу, размахивая кинжалом, готовый укокошить Горна прямо на глазах у всех.
«Нет, нет, – уговаривал он себя, – так нельзя, это будет верным самоубийством. Толпа разорвет меня в клочья!»
И ему пришлось в бездействии наблюдать, как Анаката отправляется на свидание под руку с гарпунером. Тот довел ее до самого порога ратуши, продолжая уверять, что она диво как хороша. Что, кстати, было истинной правдой. Нату пришлось притаиться неподалеку, сжимая в карманах кулаки и с яростью вглядываясь в окна городского совета. Когда из бального зала донеслись первые звуки музыки, он тихо выругался и поплелся прочь.
Анаката вернулась в таверну только поздно вечером, одновременно очарованная и ошеломленная. Не обратив на Ната никакого внимания, она уединилась в уголке со служанкой Корделией, и они принялись оживленным шепотом что-то обсуждать – судя по всему, мужские достоинства Горна. Время от времени эти нескромные замечания прерывались заливистым хихиканьем.
Девушка завершила свой рассказ признанием, что сегодня она пережила невероятные ощущения… но что теперь она устала, ужасно устала. И ей холодно. Почему-то никак не удается согреться.
Услышав эти слова, Нат стиснул зубы. Корделия уже побежала готовить согревающее питье.
Анаката подсела к камину, протягивая к огню озябшие руки. Немного отогревшись, она снова повторила свой рассказ с самого начала, не опуская даже самых интимных подробностей. Казалось, она все еще находится под властью каких-то чар. Не выдержав, Нат резко поднялся и вышел из комнаты.
За этим последовали и другие свидания, с которых Анаката каждый раз возвращалась, дрожа, как в ознобе. Было заметно, что она с каждым днем бледнеет и чахнет. Губы ее приобрели болезненный розоватый оттенок, и, находясь в таверне, она все время сидела, завернувшись в одеяло, и жалась к очагу. Глядя в никуда рассеянным, блуждающим взглядом, она не обращала внимания ни на что вокруг, полностью погрузившись в какие-то одной ей ведомые мечтания, и иногда вдруг принималась тихонько напевать на мотив вальса.
Однажды Нат случайно застал ее в ванной комнате, когда она вытиралась после омовения. Прежде чем она успела завернуться в полотенце, он заметил, что на ее теле остались следы от рук Горна: повсюду, где он к ней прикасался, кожа выглядела бледной и обесцвеченной, в мертвенно-белых пятнах. Он отвернулся, задохнувшись от сострадания.
Когда он поделился своими опасениями с Дораной, та ничем не смогла его утешить.
– Он убьет ее, – вздохнула она. – Да, ты не ошибся. Он питается ее теплом, снова и снова встречаясь с ней. Любовные ласки – отличный способ воровать телесное тепло. Они дают Горну превосходный повод водить ладонью по обнаженному телу партнерши. Множа и разнообразя любовную игру, он высасывает из нее ее жизненную энергию.
– А я думал, что он действует быстрее.
– Нет, он уже убил слишком много и не может позволить себе новые жертвы, так что сейчас ему приходится довольствоваться малым. Например, теплом общения. О, нас обучают множеству подобных уловок. Чтобы «подзарядиться», хорош любой способ, не стоит отказываться даже от малости. Вот почему Горн так любит пожимать людям руки, когда гуляет по городу.
Нат беспокойно вскочил. Все, что он услышал, укрепило его решимость покончить с затеями пришельцев с радуги как можно скорее.
– Мы не можем больше ждать, – решительно сказал он. – Настало время нанести главный удар. Если я убью Горна и Бальда, на их место тут же пришлют других, верно?
– Конечно, – не стала спорить Дорана. – Если ты и в самом деле готов, мы можем атаковать сегодня же ночью. Проберемся на корабль и повредим его.
– Это возможно? – встрепенулся юноша, исполнившись надежды.
– В общем, да, – неуверенно кивнула Дорана. – И я объясню тебе, как действовать. Но это трудно, очень трудно. Вполне может статься, что ты не сумеешь вовремя убежать. Так что можешь смело считать, что твоя миссия самоубийственна.
– Это ничего не меняет, – отрезал Нат. – Я готов. Я должен спасти Анакату.
– Что ж, тогда слушай внимательно… – прошептала женщина с серыми губами. – Все будет зависеть только от тебя. Моя роль будет заключаться лишь в том, чтобы провести тебя по лабиринту корабля и указать тебе, что нужно делать. Как я тебе уже объясняла, мы запрограммированы таким образом, чтобы не иметь возможности нанести хоть малейший физический вред собственной расе. Любой мятеж среди нас невозможен, и ни один из нас не может поднять руку на ближнего, даже если он его ненавидит и желает ему смерти. Внедренный нам в мозг блок не дает нам этого сделать.
– Да, ты мне уже говорила, – нетерпеливо перебил ее Нат.
– Я знаю, но для тебя эти понятия чужды. Вы, люди – прирожденные убийцы, и нет запретов, которые могли бы вас остановить. Вот почему ты мне так нужен. Ты станешь нашим палачом.