– Он худощавый, – вспоминал я, – через несколько лет немного раздастся, но пока что он перерос себя. Лицо… ты бы назвал его волчьим: длинная челюсть, тонкие губы, угловатые черты, если ты понимаешь, что я имею в виду. Взгляд точно волчий, очень напряженный, а глаза бледно-голубые – странно, если учесть, что у него черные волосы.
– Какие они?
– Длинные, прямые, чаще всего застегнутые сзади.
– Что-нибудь в этом роде?
Перид повернул ко мне свой набросок, и я невольно улыбнулся.
– А ты уверен, что не являешься магом? Вообще-то нос у него не так торчит и брови тоньше, но это лучшее сходство, чем у многих портретов, которые я видел. Ты зря распыляешь свой талант в копировальне.
Чудно было видеть этот портрет, пусть и несовершенный, это лицо юноши, столь живого в моих снах и видениях, но так давно погибшего на другой стороне безжалостного океана. Я почувствовал необычный прилив симпатии к нему. Я ведь должен этому парню, не так ли? Он спас мои потроха от колдуна Каески.
– Как сказал отец, отдавая меня в учение, это честная торговля, и она не оставит тебя без куска хлеба, – ухмыльнулся Перид. – Я займусь портретами, когда Шиву надоест получать приказы от Планира и мы рванем на ближайший корабль, не важно, куда он идет. До тех пор я буду ждать да смешивать свои чернила.
– И ты не против, чтобы Шив убегал всякий раз, как только Планир дернет его за поводок? – полюбопытствовал я.
– Против, – незатейливо ответил Перид, – но это выбор Шива, и я должен уважать его, если мы хотим быть вместе. Главное тут – проследить, чтобы Шив сам остался в выигрыше, когда все руны будут вытянуты, в какую бы игру ни играл Верховный маг. И тебе, поверь, надо делать то же самое.
Мне вдруг пришло в голову, что это невероятно откровенный разговор для людей, которые только что познакомились.
– Ты, похоже, изрядно осведомлен. Должно быть, Шив рассказал тебе больше, чем ты говоришь.
Перид покачал головой.
– Не Шив, Ливак. Во всяком случае, первым делом тебе нужно решить, чего ты хочешь. Затем убедись, что то, к чему там склоняет тебя Планир, отвечает и твоим интересам тоже. И остерегайся, если он вдруг станет чересчур откровенничать с тобой, – значит, будет шип в медовом кексе, попомни мои слова.
Я тяжело вздохнул.
– Я просто хочу освободиться от всего этого, хочу видеть обычные, глупые сны о говорящих рыбах или о чем угодно. Хочу просто жить своей собственной жизнью.
– Тогда держи глаз на этой цели и не позволяй Планиру или кому бы то ни было толкать тебя под локоть. – Перид поднял руку и встал. – Кажется, кто-то пришел.
Когда мы вернулись на кухню, из другой двери появился Шив. Отойдя в сторону, он пропустил вперед Ливак, и она шагнула прямо в мои объятия, спрятав взъерошенную рыжую голову под мой подбородок. Я вдохнул ее запах, поцеловал ее волосы и почувствовал, как ее руки крепко обвились вокруг меня. Восхитительное ощущение ее близости было дороже сезона в объятиях Ляо Шек. Я мог бы простоять так целую вечность, если бы Шиву не нужно было подойти к плите – поставить чайник на огонь.
– Что на ужин, Шив? – Ливак заглянула в корзину с овощами, водруженную на выскобленный стол.
Выяснилось, что это будет крепкая похлебка; она сейчас медленно кипела в чугунке, стоявшем в очаге на тагане, и только ждала, когда ее заправят. Шив снял пену и положил в бульон мозг из костей, а мы втроем чистили и резали овощи.
Поймав задумчивый взгляд Ливак, я вопросительно поднял брови.
– Ты собираешься оставить бороду? – Она чуть улыбнулась.
– А тебе она нравится?
Я надеялся, что она скажет «нет». Ливак склонила голову набок.
– Ты определенно выглядишь иначе, но…
Для меня этого было довольно.
– Шив, у тебя не найдется лишней бритвы?
Маг засмеялся.
– Конечно, найдется, но я бы на твоем месте немного обождал. Если сбреешь бороду в разгар лета, да еще после того, как пробыл столько времени в Архипелаге, то будешь ходить с пегим лицом. И подбородок может обгореть на солнце. Уж поверь моему опыту!
Перид вскинул голову. Его воображение художника мгновенно воссоздало эту картину.
– Когда ты носил бороду? – спросил он.
– Вскоре после приезда в Хадрумал. Надеялся, что она придаст мне солидности и заставит старших магов относиться ко мне серьезнее.
– Не сработало? – Ливак озорно улыбнулась.
– Нет. – Шив скорбно покачал головой. – Единственное, что впечатляет главных магов, – это то, как ты управляешь своей стихией.
Вскоре мы принялись за ужин. Чем бы ни занимались тут маги, кто-то более практичный выращивал на Хадрумале прекрасную говядину, а незнакомое мне вино было столь отменным, что ассоциировалось у меня с пирами и праздниками. Но лучше всего было то, что мы весь ужин болтали о разных пустяках, но ни слова о Планире, колдовских снах или погибших колониях. Мне даже показалось, будто моя жизнь снова стала обычной.
Когда Шив наконец поднялся, чтобы отнести тарелки в раковину, Перид выглянул в темное окно.
– Уже поздно, Ливак, может, останешься здесь? Какой тебе смысл возвращаться в Зал? Хэлис давно спит, если она опять такая же уставшая, как после того последнего сеанса с этими солуранами, долбящими ее ногу. Ну так что – я стелю тебе в мансарде или вам хватит одной постели в задней спальне?
Я впервые услышал в его тоне лукавую нотку и посмотрел на Ливак. Она прятала улыбку, уткнувшись в кубок с вином.
– Хватит одной, я бы не хотела доставлять вам слишком много хлопот.
– Тогда вымойте посуду.
Шив бросил мне посудную тряпку и вместе с Перидом скрылся наверху.
Ливак тут же завладела полотенцем.
– Ты моешь, я буду вытирать.
– Ну, спасибо, – сухо ответил я, прежде чем снять с огня чайник. Залив кипятком глиняные сосуды, я заморгал над паром. – Кажется, вы с Перидом хорошо ладите.
– Ладим. Хэлис он тоже нравится.
– Как она? – запоздало поинтересовался я.
– Лучше, – выразительно кивнула Ливак. – Намного лучше.
– Значит, Шив сдержал слово.
Я порадовался за Хэлис – хоть кому-то будет польза от всего этого дела, – но в глубине души из чисто эгоистических соображений возликовал, что Ливак освободится от обузы.
– У него не было другого выбора, – засмеялась она, чем-то очень довольная.
– Как это? – Заинтригованный, я прервал работу и посмотрел на нее.
– Видишь ли, был один архив, который Планир безумно хотел заполучить, – весело сказала Ливак.
– Из усыпальницы Аримелин?
– Точно. А лорд Финвар, седой старикан, владелец архива, ни за что не хотел его отдавать. Он вбил в свою пустую башку, что маги с их естественными науками – всего в одном шаге от рационализма, и не собирался передавать священные тексты этим нечестивцам, дабы не навлечь на себя гнев оскорбленной богини. – У Ливак озорно заблестели глаза.
– И что заставило его передумать? – Теперь я и сам улыбался.
– Ты не поверишь, но в его доме начали происходить чудеса. – Ливак в притворном недоумении покачала головой. – Старик просыпался и обнаруживал, что, пока он спал, вещи в его спальне передвинулись. Каждый день он находил древний комплект рун, разложенный на конторке в его кабинете, с тайным, по его убеждению, посланием. Все слуги были допрошены, и, конечно, первыми, на кого пало подозрение, были Шив и Вилтред, но капитан Стражи не спускал с них глаз, поэтому они не могли быть виновны.
– Ну конечно! – торжественно вскрикнул я. – Так что, в конце концов, убедило его?
– Однажды он проснулся и увидел свои руны рождения, разложенные посреди пола. А спал он в верхней спальне с одним-единственным, к тому же неприступным окном.
– Неприступным? – не сдержал я смешок.
– Ага. – Ливак задрала рукав, чтобы осмотреть длинную царапину, уже заживающую. – Неприступным да еще страшно узким.
Мы оба расхохотались, но тотчас неловко умолкли; гнетущую тишину нарушали только стук глиняной посуды да звуки передвигаемой мебели над нашими головами.
– Знаешь, я думала, что потеряла тебя, – внезапно произнесла Ливак, невидящим взглядом уставясь в темноту за окном; под ее летними веснушками выступил легкий румянец.
– Ну, это не так-то просто сделать, – как можно беспечнее ответил я. – Но я рад, что нашел тебя здесь. Мне ж не хотелось снова проделывать весь этот путь до Релшаза, чтобы тебя искать.
Наши глаза встретились. Спустя долгую минуту Ливак отвернулась – поставила тарелку на стол.
– Я тут подумала… если твое предложение еще в силе, я могла бы съездить с тобой ненадолго в Зьютесселу. Что бы там солуране ни делали с ногой Хэлис, им потребуется уйма времени, по крайней мере до постосени. Так они, во всяком случае, говорят.
– Мне бы этого хотелось, – сказал я, не помня себя от радости, но тщательно скрывая свое чувство.
– Я ничего не обещаю и не буду пока отращивать волосы, – торопливо продолжала Ливак, – но мы могли бы посмотреть, как пойдут дела, хотя, конечно, ты все еще присягнувший…
– Пока, – перебил я ее, сам удивляясь резкости в своем голосе. – Я думаю об этом. Возможно, пора забрать мою клятву и самому распоряжаться своей жизнью.
Наконец-то я это сказал, облек в слова то смутное желание, которое медленно и неумолимо росло внутри меня. Ливак разинула рот.
– А что ты будешь делать?
– Отправлюсь в Ванам, погляжу, на что он похож. – Я никогда не бывал в родном городе Ливак.
– Но как ты будешь зарабатывать на жизнь? Только не говори, что хочешь сделаться наемником в Лескаре! – засмеялась она, но в глазах ее я увидел нешуточное беспокойство.
– Деньги – это чепуха, – ухмыльнулся я и пошел за своим мешком.
Когда я высыпал на стол щедрый дар Ляо Шек, глаза ее стали такими же круглыми и блестящими, как изумруды на браслете, который Ливак первым взяла в руки.
– Какие такие услуги ты оказывал, чтобы заслужить подобную плату? – хихикнула она.
Я подмигнул.
– Покажу в постели.
Ливак захохотала и удивленно провела рукой по некоторым изделиям, видимо, сочтя их самыми красивыми. Затем подняла голову и живо посмотрела на меня.