«Что за шутки?» – подумала она, подозрительно осматривая ее содержимое.
Тряпицы оказались чистыми, а мыло приятно пахло травами. Вдохнув терпкий аромат полыни, чародейка удовлетворённо сощурилась и пустила мыло в ход. Вымывшись до скрипа, Василиса решила немного понежиться в воде и скоро вспомнила про подаренную мавкой жемчужину. Не вылезая из источника, чародейка потянулась к одежде и достала замурованный в остатках вязкой слизи шарик перламутра. Ополоснула его, избавляясь от запаха, и внимательно осмотрела.
На вид – обычная речная жемчужина. Неровная, белая и довольно крупная, наверное, росла не один десяток лет в горле этой мавки. Правда ли она поможет вернуть утраченное? И что это за утраченное? Или мавка соврала и Василиса умрёт, едва проглотит подарок? Нечисти редко стоило доверять, особенно мавкам – утопленницы после перерождения сохраняли человеческий разум и оттого были хитрее и опаснее многих других существ. Хорошей мыслью будет поискать подходящие книги в библиотеке Белогора – может быть, найдётся что-то интересное о мавках и их неожиданных подарках.
– Думаешь, эта штука вернёт тебе магию, красавица?
Василиса спрятала жемчужину обратно в карман штанов и обернулась, с досадой понимая, что за её изучением не услышала шагов. Финист сидел на корточках на противоположном краю источника и водил пальцем по воде.
– Заскочил ополоснуться. Кирши просил подождать, пока ты закончишь, но что я там не видел, правда? – Он игриво улыбнулся и обвёл взглядом грот. – Занятное местечко. Знаешь, а я ведь до последнего верил, что Белогор отличный малый. Думал, что это Аргорад с шайкой похерили его наследство. Но рад, что ошибся. Они все друг друга стоили.
Он стянул рубаху и бросил на пол.
– Что ты имеешь в виду? – Василиса впилась в него взглядом. Только сейчас чародейка заметила на мускулистой груди тонкий шрам, похожий на тот, что остался у неё, когда Кирши отсёк волшебным кинжалом золотую нить. – Это след от клятвы верности?
Финист сбросил штаны, забрался в воду и сел, раскинув руки на импровизированном каменном борту, тем самым не позволяя себе полностью уйти под воду. Василиса сглотнула, неосознанно прижимаясь к своему краю источника. Финист протяжно выдохнул, зажмурился, как довольный кот, и запрокинул голову. Кадык его дрогнул, Финист опустил голову, и зелёные глаза наградили Василису насмешливо-снисходительным взглядом.
– Только так Мира могла быть уверена, что мы держим рот на замке, – сказал он. – И когда эта сука сдохла, я наконец-то…
– Следи за языком!
Финист расхохотался:
– Не будь наивной. Неужели история с Белогором тебя ничему не научила?
Василиса стиснула зубы и посмотрела на Финиста исподлобья.
– Да брось, – протянул он насмешливо. – Уж то, что Беремир спалил всю твою деревню, пытаясь спастись…
Василиса застыла, перед глазами вспыхнула руна на ладони наставника, но она тут же отмахнулась:
– Ты врёшь! Говори правду!
– Это правда, – сказал Финист почти с жалостью. – Думаешь, почему огонь его не тронул, когда спалил всё вокруг, и мы с Соколами, когда прибыли на место, смогли изучить его тело? Повезло, конечно, что эти деревенские дураки решили его закопать.
– Нет, – замотала головой Василиса. – Это неправда. Беремир защищал людей. Защищал меня. Это был Белогор, это он…
– Хочешь взглянуть? – Финист протянул ей руку, мило улыбаясь. – Я покажу тебе то, что видел сам. Мои воспоминания.
Это неправда. Это неправда. Это не Беремир. Беремир бы никогда…
Задержав дыхание, Василиса резко схватила Финиста за руку, и мир перевернулся.
Тело Беремира – синее, взбухшее, покрытое трупными пятнами – лежало на земле рядом с разрытой могилой, а Василиса – нет, Финист смотрел на него и задумчиво почёсывал подбородок. Рядом стояли ещё трое Соколов в красных кафтанах.
– В нём нет ни капли магии, как такое возможно? – протянула Веслава, высокая худая чародейка с двумя русыми косами. – Мог колдовской огонь из него всё вытянуть?
– Вряд ли, – покачал головой Финист. – Для резерва Беремира спалить деревню – детская шалость. Тут что-то другое. Он написал Аргораду, что умрёт, но постарается забрать убийцу с собой. Должно быть, руну колдовского пламени на руке он вырезал заранее, а его смерть одновременно запечатала Источник и выпустила огонь. Скорее всего оно должно было уничтожить каждый дом, но из-за того, что убийца сумел как-то украсть всю его магию…
– …пламени хватило только на одну улицу? – закончила за него Веслава.
– Иначе оно бы не потухло, пока не выжгло тут всё. Обычно такой план можно назвать надёжным, никто бы не выбрался из такого пекла живым.
– Если бы только не умел отнимать магию…
Мир качнулся, лента времени сделала крутой поворот, помчалась вперёд, и Василиса оказалась в небольшом кабинете Миры, большую часть которого занимали книжные полки и огромный письменный стол перед витражным окном. Рассеянный свет падал на тёмный профиль, очерчивая острый нос с горбинкой и косу, уложенную на манер короны. Финист стоял далеко, у самой двери, чтобы Мира не почувствовала запах вина. Даже пьяным смотреть на капитана ему было тошно, на трезвую голову он бы этой встречи и вовсе не вынес.
– Чернокнижники плодили волколаков под самым нашим носом, – сухо отчеканила Мира. – Ты говорил, что уничтожил все поселения в тех краях.
– Все обнаруженные поселения, – поправил её Финист. – Они хорошо прячутся, капитан.
Мира смерила его холодным взглядом:
– Или ты снова что-то упустил? Как можно было проглядеть деревню, полную волколаков? – От её ледяного тона сводило зубы. – Неумеха-Ворон сделала за тебя и твой отряд всю работу. А у тебя одна работа, Неждан. Находить и убивать чернокнижников.
Финист склонил голову, всё внутри у него дрожало от страха и ненависти.
– Простите, капитан. Этого больше не повторится.
– Уж надеюсь. Я ещё не простила тебе прошлую ошибку.
Финиста будто молнией ударило. Перед глазами возникла девушка. Она лежала на сене и невидящим взглядом смотрела в пустоту. Кто она? Откуда взялось это воспоминание?
Финист судорожно вздохнул и потянул к себе руку, пытаясь разорвать рукопожатие, но Василиса ухватилась крепче, и мир снова качнулся.
Шёлковые волны светлых волос ласкали кожу, голубые глаза смотрели томно, тёплые груди, между которыми сияло золото татуировки. Стоны и поцелуи.
– Я люблю тебя, Рада, – шептал Финист, прижимаясь к ней всем телом. – Как же я тебя люблю…
– И я тебя люблю, – отвечала она, раскрасневшаяся, горячая, прекрасная. – Больше жизни, Неждан…
Новый виток, и Василису обожгло пламенем, по ушам ударили крики, а в нос – запах гари, крови и смерти. Люди бежали, деревня горела, и Соколы в красных кафтанах, спрыгивая с лошадей, убивали всех, кто подворачивался под руку.
Что? Что происходит?
Финист мчался сквозь это море ужаса к маленькому сарайчику на самом краю деревни. Распахнул дверь и не сдержал вздох облегчения. Рада сидела там, сжавшись в комок, за стогом сена. Живая.
– Неждан! – она кинулась к нему. – Милостивый Чернобог, ты жив! Соколы, там везде Соколы!
– Рада, надо уходить! – Финист схватил её за руку. – Я хотел предупредить раньше, но думал, что у меня больше времени. Мне пришлось рассказать, я думал, что получится, но Мира использовала клятву верности…
– Что? – Она вырвалась из его хватки. – Мира? Капитан Соколов? Хочешь сказать…
– Рада, прошу тебя, нужно уходить. Я всё объясню. Прошу, пойдём, я должен спасти вас.
Рада приложила руку к животу и отступила на шаг. Глаза её наполнил ужас. Тот ужас, который Финист так боялся однажды увидеть.
– Ты Сокол… – выдохнула она дрожащим голосом, продолжая отступать. – Ты использовал меня. Я привела тебя в деревню, а ты привёл их…
– Рада, – Финист погибал от боли. – Я не хочу, чтобы ты погибла. Ты и наш…
– Не смей! – крикнула она. – Ты убийца! Моя семья! Они умирают там из-за тебя!
– Рада…
Дверь сарая скрипнула, и в него вошла Мира.
– Это её ты просил оставить в живых? – спросила она, оглядывая Раду с ног до головы.
– Мира, я понимаю, что прошу слишком многого, но я клянусь тебе, Рада никому не причиняла вреда. Её клятва Чернобогу не более чем ошибка. У неё не было выбора, её семья…
– Это не ошибка! – воскликнула Рада. – Ты, Неждан, ты моя единственная ошибка!
– Убей её, – коротко бросила Мира и вышла.
Тело Финиста свело судорогой. Клятва не позволяла противиться прямому приказу. Будто пьяный, он пошатнулся, поворачиваясь к Раде. Рука взметнулась, подчиняя стихию. Рада дёрнулась и упала на колени, хватаясь за горло и царапая ногтями грудь. Воздух больше не мог проникнуть в её лёгкие. На мгновение их глаза встретились, и рука Финиста дрогнула. Рада шумно вдохнула. Финист скорчился, изо всех сил борясь с клятвой, но уже зная, что проиграет.
– Будь ты проклят! – прохрипела Рада и быстро зашептала: – Силы покинут убийцу, смертью скрепляясь, дитя нерождённый их заберёт. Сердце из камня… однажды забившись… ради другого… в миг свой последний чары вернёт.
Она прикоснулась к груди, и татуировка быстро вспыхнула ярким светом, но тут же потухла. Клятва победила, и Финист сжал кулак. Воздух наполнил лёгкие Рады, разрывая их на лоскуты. Она захрипела, опрокидываясь на спину. Изо рта потекла струйка крови, и Рада, дёрнувшись несколько раз, замерла.
Рука Финиста повисла плетью вдоль тела – приказ выполнен, и клятва ослабила путы. Он рухнул на колени рядом с телом, его сотряс душераздирающий крик. А потом…
Потом картины сменялись быстро яркими вспышками прошлого. Василиса видела только боль и кровь. Десятки сожжённых деревень, убитых чернокнижников. Финист и другие Соколы не оставляли после себя ничего живого. Они лгали, втирались в доверие – и убивали. И с каждым разом становилось всё меньше дум, сомнений, сожалений, ночных кошмаров. Пока однажды они не исчезли вовсе.
Финист наконец расцепил рукопожатие, грубо вырвав свою ладонь из пальцев Василисы, и отпрянул, прикрыв рукой глаза и морщась, будто от яркого света. Василиса смотрела на него во все глаза. Сердце билось так быстро, что она едва могла дышать.